Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2016-09
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17190
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Сен 30, 2016 9:23 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016093001
Тема| Балет, Танец, XVII Biennale de la danse (Лион)
Автор| ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА
Заголовок| Социальные пособники
В Лионе проходит XVII Biennale de la danse

Где опубликовано| © Газета "Коммерсантъ" №181, стр. 14
Дата публикации| 2016-09-30
Ссылка| http://kommersant.ru/doc/3102037
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ


Фото: Andre CORNELLIER

Крупнейший танцевальный фестиваль Франции, проходящий в Лионе каждые два года, на сей раз провозгласил главной темой "Танец ученый и танец общедоступный". Рассказывает ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА.


Хореограф "новой волны" Доминик Эрвье, шесть лет назад ставшая директором лионского фестиваля, на своей третьей биеннале постаралась обуздать природную склонность к радикализму. Тема "Танец ученый и танец общедоступный" — это, с одной стороны, ее реверанс широким зрительским массам, привыкшим за многолетнее правление основателя биеннале Ги Дарме к зрелищам ярким, колоритным и увлекательным, а с другой — вклад в теорию танца. Смешение в одном спектакле интеллектуальных изысков и обиходных приемов она называла "гибридизацией", пришедшей на смену всяким беспримесным "-измам". Впрочем, градаций современного танца столько же, сколько теоретиков: в новом лионском музее Confluences проходит роскошная выставка Corps rebelles, так ее куратор, канадка Аньес Изрин, рассортировала современный танец по ячейкам собственной таблицы.

Одна из них — "Танец виртуозный" — представлена на биеннале канадкой Луизой Лекавалье, знаменитой танцовщицей 1980-1990-х годов, 18 лет украшавшей труппу одного из самых оригинальных хореографов мира Эдуара Лока и поневоле впитавшей его эстетику и экстремальную технику танца. Неправдоподобный, как при ускоренной перемотке, темп движений, повторные прокрутки комбинаций в обратном направлении — от конца к началу, решительная изоляция частей тела — так, что ноги, руки и корпус движутся в разных плоскостях, различных ритмах и темпах,— все эти локовские приемы доминируют в ее собственном спектакле-дуэте "Тысяча баталий", поставленном по мотивам "Несуществующего рыцаря" Итало Кальвино на музыку Антуана Бертьома, исполняемую самим автором. От внешне бесстрастных балетов Лока опус его первой балерины отличает открытая сентиментальность. Несмотря на то что Луиза Лекавалье затянула себя в черные кожаные латы с забралом-капюшоном и все 70 минут спектакля сохраняет на лице выражение одержимой бесстрастности, ее призрачный рыцарь, пустившийся в безнадежный поход за смыслом жизни, бесконечно трогателен. Ее персонаж вызывает сочувствие с первой до последней минуты спектакля — и тогда, когда, мелькая ножками-копытцами, рассекает сцену стремительными па-де-бурре, и когда, охромев, скачет на локтях и коленях, и когда превращается в черную перевернутую тень, перекатывающуюся по сцене на "березке" с риском сломать шею, и когда ищет опору в верном оруженосце (Робер Абюбо), вливаясь в его мягкую плоть всем изнемогшим костлявым телом. В финале оба экзальтированных странника совсем по-бытовому присядут на табуреты и будут ждать своего Годо, с горечью осознав, что за ним все равно не угнаться.

Помимо чисто зрительских эмоций, танец 58-летней Луизы Лекавалье вызывает профессиональное восхищение. Он действительно виртуозен — без скидок на возраст. Эта перфекционистка выступает на биеннале в программе "Великие исполнители", объединяющей больших артистов, ставших хореографами в зрелом возрасте. Все они скорее умрут на сцене, чем допустят малейшую небрежность в своих спектаклях. Этим "великие исполнители" резко отличаются от хореографов нового поколения, которые под спасительной сенью "социального танца" прощают себе слишком многое. "Социальный танец" претендует на роль зеркала современного общества, призван отражать его неврозы и фобии, а потому сценический облик его адептов должен создать иллюзию, что на сцене может оказаться каждый из нас. Обычно артисты одеты в растянутые треники или джинсы, тела их мешковаты, движения элементарны и нескладны; для усиления эффекта близости к народу в спектаклях используется пение, речь, а в кульминациях — вопли. Режиссерская внятность не обязательна, поскольку нам показывают как бы непричесанную "реальность". Иногда — как в сольном перформансе грека Еврипидиса Ласкаридиса "Реликвия" — она принимает весьма экзотические формы.

С макушки до пят затянутый в эластичный прозрачный чулок, заполненный демонстративно просвечивающими толщинками, артист появляется на сцене в виде голой бабищи с безобразно отвисшим животом, огромной вздернутой задницей и мощными ноздреватыми ляжками. Картинки одинокого быта должны, вероятно, вызвать у зрителя сочувствие к героине — тетка поливает цветы, массирует пятки, писает, сидя на голове треснувшего гипсового бюста какого-то античного мыслителя, и закусывает его обломками, определяя таким образом место высокой культуры в современном обществе. На этом концептуальность иссякает — остальные полчаса перформер отчаянно пытается увеселить зрителей самыми нехитрыми способами: виляет накладным задом, тараторит на псевдофранцузском всякую бессмыслицу, прыгает увесистые па-де-ша, едва не ломая ноги в туфлях на каблуках, нацепляет мужской парик, горланя эстрадные шлягеры под дождем из золотой мишуры. На дешевую самопродажу артиста Ласкаридиса не купилась даже лионская публика, славная своей толерантностью: аплодисментов едва хватило на два его поклона. Однако неунывающий "социальный" грек уже год гоняет свой перформанс по разным фестивалям.

Иной — сексуально-психологический — аспект "социального танца" представили артисты канадки Катрин Годе в ее спектакле 2014 года "В кругу самых жестких достоинств". Оплакивая некоммуникабельность современного человека и вместе с тем его зависимость от общественных установок, молодая хореографиня заставляет четверых обоеполых артистов все 70 минут спектакля не отрывать глаз от зрительного зала. Рыхлые, на подламывающихся ногах, будто накурившиеся марихуаны, они будут шлепать по обнаженному торсу ближайшего соседа по сцене — бесстрастно, будто отбивают свиную вырезку. А еще копаться друг у друга в волосах, петь — то в лад, то нестройно, корчить веселые и суровые рожи, рычать и тявкать по-собачьи, раздирать рты, душить ближнего, принимать демонстративно страдальческие позы и не глядя меняться партнерами. Едва возникшее настоящее чувство (в виде сопящего мужского поцелуя взасос) пресекут на корню: женщины быстро растащат мужиков, так и не понявших, что произошло. А истошные вопли одного из них, осознавшего под конец, что живет, как зомби, никто не услышит. Кроме оглушенной публики, которой предлагается опознать себя в зеркале "социального танца". Пусть даже кривом.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Сб Окт 08, 2016 10:23 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17190
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Сен 30, 2016 10:17 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016093003
Тема| Балет, Новосибирск, Персоналии, Денис Матвиенко
Автор| Лилия Вишневская. Фото автора и из архива НОВАТа
Заголовок| Денис Матвиенко: «Сегодня партию Базилио или Зигфрида мне интереснее показать в Новосибирске»
Где опубликовано| © Газета Бумеранг №34 (727)
Дата публикации| 2016-09-30
Ссылка| http://bumerang.nsk.ru/news/interview/Denis_Matvienko/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Сегодняшний Новосибирск отличает яркая и насыщенная театральная жизнь. Крупнейшие театры, впитавшие в себя мировые достижения, традиции русской театральной школы и вместе с тем сформировавшие свой специфический, индивидуальный почерк, являются не только гордостью города, но и всей страны...

НОВАТ. Один из лучших оперных театров России. Помпезный и грандиозный. Скандальный и страстный. За последние два года находящийся в центре внимания театральной общественности страны. Но как бы эта общественность ни относилась к нынешнему генеральному директору НОВАТа, надо честно признать: под руководством Владимира Кехмана театр превратился в культурную жемчужину столицы Сибири. Кехман не только провел масштабную реконструкцию здания – он совершил внутритеатральную революцию. Сегодня на сцене НОВАТа танцуют звезды мировой величины, в создании спектаклей участвуют лучшие российские постановщики и хореографы... Как результат – обновленная афиша, по наполняемости не уступающая лучшим театрам мира, и неизменные аншлаги. Театр «зазвучал»...



Досье «Бумеранга».

Денис Матвиенко. Заслуженный артист Украины. С 1997 по 2001 г. – солист Национальной оперы Украины им. Т.Г. Шевченко (Киев). В 2001-2002 г. – ведущий солист Мариинского театра. Первый исполнитель партии Принца в балете «Золушка» в хореографии Алексея Ратманского. В 2003-2007 г. – премьер Национальной оперы Украины. В 2007-2009 г. – премьер Михайловского, а с 2009 г. – премьер Мариинского театра. В 2011-2013 г. – художественный руководитель балетной труппы Национальной оперы Украины. Приглашенный солист Большого театра, New National Theatrе (Токио), Teatro alla Scala (Милан), Grand Opera (Париж), American Ballet Theatre (Нью-Йорк) и др. С июня 2016 – художественный руководитель балета НОВАТа. Единственный в истории балета обладатель четырех Гран-При международных конкурсов артистов балета. Обладатель Приза Вацлава Нижинского, премии «Душа Танца» в номинации «Звезда»...

О своей работе в театре, о репертуаре нынешнем и будущем – звезда мирового балета, новый художественный руководитель балетной труппы НОВАТа Денис Матвиенко.


Сцена из балета «Спартак»

– Денис, вы недавно приступили к руководству труппой. Как вам работается, как вы собираетесь продолжать сезон?

– Я уже год в этом театре – сначала в качестве артиста, теперь в качестве руководителя. Работается замечательно! Естественно, есть проблемы в кадрах, но они есть всегда и у каждого театра. Но эти проблемы решаемы. В этом году труппа пополнилась выпускниками нашего хореографического училища. Мы взяли семь человек. Новосибирский театр не тот вариант, когда нужно брать всех.. Нам нужны лучшие. Кроме того, мы пригласили иностранных артистов – из Италии, Римской оперы, Франции, даже Японии. Пять человек из Национальной оперы Украины – три парня и две девушки. Очень талантливые ребята! Вот так мы развиваемся...

– А в целом, каковы ваши впечатления от театра, от коллектива?

– У вас просто потрясающий, гениальный театр! Взять хотя бы последнюю постановку – «Ромео и Джульетта». Я видел этот спектакль на сцене Михайловского театра. Как и балет «Спартак» в редакции Ковтуна – казалось бы, те же декорации, те же костюмы, но на большой сцене НОВАТа они смотрятся еще более грандиозно.

«Балетная труппа Новосибирского академического театра имеет огромный потенциал. С первого дня, едва познакомившись с труппой, я отметил высокий профессиональный уровень артистов. Я работал в старейших театрах России, в Мариинском в том числе. Понятно, что там собрано всё лучшее, что есть у нас в стране. Но в таких театрах нелегко высказаться. Театральный возраст НОВАТа – идеальный: театр уже не молодой, но еще не старый. Поэтому есть возможность создавать что-то новое, есть простор для творчества…». Денис Матвиенко

– В связи с этим вопрос, который волнует публику: вы будете танцевать или целиком и полностью посвятите себя руководящей работе?

– Я буду танцевать, потому что мне это нравится! Но, к сожалению, иногда наши желания не совпадают с нашими возможностями (смеется). В прошлом сезоне в НОВАТе у меня не так много было ролей – из-за большого количества гастрольных туров. В этом году решил немного притормозить. Я всё свое свободное время хочу отдавать этому театру. У меня есть партии в спектаклях Дон Кихот (Эспада), Жизель (Граф), Спартак – в одноименной постановке... Тем не менее для меня сейчас в приоритете – проявить себя в качестве руководителя. Как танцовщик я давно уже всё сказал...

– Наша публика не успевает соскучиться по старым названиям: семь наименований – и все они снова на сцене. Насколько необходимо обновлять постановки?

– Поверьте: необходимо. Чтобы театр развивался, что-то нужно менять, что-то – оживлять, выделять. В любом театре через энное количество времени происходит обновление классического репертуара. Что такое обновленный спектакль для артистов? Огромный стимул! Конечно, они очень устают, зато есть результат. Возьмем, к примеру, балет «Спартак». Спектакль яркий, динамичный. Да, предыдущий тоже был хорош, но в этом есть много свежих красок, неожиданных решений. И это интересно для зрителя.

– А предыдущие спектакли забываются или как база работают на новые?

– Если брать спектакль «Дон Кихот», в нем много и академических танцев, и харизматических, и характерных. Много актерской игры, есть гротескные моменты – с белой лошадью и маленьким осликом... Эти принципы одинаковы в обеих редакциях. Понимаете: не бывает плохих постановок, плохих хореографов. Каждый хореограф дает новое развитие спектаклю, свежий воздух. И этот свежий воздух, я считаю, необходим как артистам, так и публике.

– Будет ли что-то новое, кроме возрождения старого? Новосибирцы давным-давно ждут «Раймонду»...

– Будет, всё будет! Год назад театр возглавил Владимир Абрамович Кехман. Поверьте, он пришел не с пустым портфелем. У него есть серьезная стратегия развития театра. Пока, на данный момент, она выглядит именно так. Но не всегда она будет такой. У нас с ним есть и задумки, и новые наименования. В планах – постановки современной хореографии, в которых будут звучать новые имена... Я сейчас не хочу говорить об этом. Вот когда будет решено ставить тот или иной спектакль, я обязательно озвучу эту новость.

– Приглашенные звезды, такие как Иван Васильев, задействованы у нас только в премьерных показах? Увидим ли мы их в репертуарных спектаклях?

– Непременно увидите! Приглашенные звезды – это обязательная практика любого театра. Иван Васильев – любимец публики! Когда он на сцене, это прекрасный стимул для наших артистов развиваться и совершенствоваться в мастерстве. Ребята, которые в новом сезоне пришли в труппу, имеют очень большой потенциал. Но их нужно растить. Звездами просто так не становятся. А Васильев, Лебедев, Соболева, Полунин помогают это делать довольно быстро.

– У вас есть роль в новом балете-открытии. Пришлось, наверное, выбирать: Ромео или Тибальд?

– Пришлось (смеется). Ромео – заманчивый вариант, но по возрасту мне больше подходит все-таки Тибальд. Николай Мальцев, наша восходящая звезда – прекрасный танцор, просто потрясающий Ромео! Он актерски одаренный человек и вдобавок молодой. Что еще нужно для этой роли? А когда возрастные артисты продолжают изображать из себя молодых, это неправильно. И сцена этого категорически не принимает.

– В Питере вы тоже имеете сольные партии?

– Скажем так: я продолжаю быть приглашенным артистом Мариинского театра. Но сегодня свою партию Базилио или Зигфрида мне интереснее показать в Новосибирске – в Питере это уже много раз видели. Так что в плане работы НОВАТ у меня на первом месте.

– У вас есть и собственный проект...

– Да, продолжается мой проект «Великий Гэтсби», который, я считаю, имеет право на существование. Как раз с конца октября начинается двухнедельный тур по Европе. Я даже обмолвился Владимиру Абрамовичу, чтобы показать этот балет в нашем театре: интересны масштабы сцены и то, как новосибирский зритель оценит этот спектакль…

Справка «Бумеранга»

Шоу-балет «Великий Гэтсби». Премьера состоялась в 2014 году. Главную партию исполнил звезда мирового балета, премьер Мариинского театра Денис Матвиенко. Музыку двухактной постановки написал композитор Константин Меладзе, а декорации и костюмы создал народный художник России Вячеслав Окунев. Для работы над балетной версией истории Фрэнсиса Скотта Фицджеральда был приглашен один из самых востребованных хореографов современности – Дуайт Роден. В его стиле сочетаются этнические мотивы, искусство фотографии, театра, классического балета, кинематографа, элементы уличного танца и тенденции современной моды.

-------------------------------------------------------
все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17190
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Окт 01, 2016 10:21 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016093101
Тема| Балет, XXIX международный фестиваль классического балета им.Р.Нуриева (Казань)
Автор| Файзулаева Маргарита
Заголовок| Сохраняя наследие / XXIX международный фестиваль классического балета им.Р.Нуриева
Где опубликовано| © Журнал «Страстной бульвар,10» Выпуск №1-191/2016
Дата публикации| 2016 сентябрь
Ссылка| http://www.strast10.ru/node/3983
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ


«Дон Кихот». Китри — М. Махатели, Базиль — А. Шестериков

В самое красивое время года цветущая и благоухающая Казань встречает гостей и участников Нуриевского фестиваля, который, как и в всегда, богат премьерами, созвездием авторитетных имен в мире балета, контрастами исполнительских трактовок и технического совершенства танца.

Нынешний фестиваль представил достижения балетной труппы Театра им. Мусы Джалиля, накопленные за годы становления уникального форума, который носит имя выдающегося танцовщика второй половины XX века. Художественное руководство на протяжении 27 лет осуществляет Владимир Яковлев, выпускник Академии русского балета им. А. Вагановой, солист в прошлом и балетмейстер в настоящем. На Шаляпинском оперном и Нуриевском балетном фестивалях постепенно формировались художественные идеи музыкального театра Казани, обогатившие современные культурные традиции отечественного и мирового театрального искусства. В развитии казанского балета действует давно сложившаяся программа, в которой «правит бал» мировая балетная классика. Казанский зритель отдает ей предпочтение, хотя и с живым интересом воспринимает спектакли, созданные на языке современной хореографии.

«У нас своя, определенная дорога в искусстве. Основа нашего репертуара - лучшее, что отобрано временем, балетные шедевры. Многие считают, что балетная труппа развивается, если в ее репертуаре имеются сочинения современных хореографов с нерусскими фамилиями. Откуда эта страсть ко всему иностранному? Неверно думать, что русский классический балет архаичен. Я «Баядерку» Петипа уже сорок лет смотрю, но каждый раз восхищаюсь этим балетом! Уверен: классический балет был, есть и будет всегда!» (из интервью В. Яковлева газете «Вечерняя Казань». 17 мая, 2016).

Главный постулат в формировании репертуарной политики казанского балета - хранить наследие выдающихся мастеров академического классического танца. На XXIX Международном фестивале классического балета было показано 11 спектаклей: 9 - казанской труппы и 2 спектакля Санкт-Петербургского театра балета Бориса Эйфмана. Бесценный классический репертуар составил основу фестивальной афиши, в которую вошли премьерная «Эсмеральда», «Жизель» (в хореографии Ж. Коралли, Ж. Перро и М. Петипа), «Лебединое озеро» в хореографии М. Петипа и Л. Иванова, «Дон Кихот» (хореография М. Петипа, А. Горского в редакции В. Яковлева), «Баядерка» в хореографии М. Петипа. Балетная классика XX столетия представлена «Анютой» в хореографии В. Васильева, «Шурале» в хореографии Л. Якобсона и редакции В. Яковлева, «Спартаком» в хореографии Г. Ковтуна. Организаторы фестиваля включили в афишу грандиозную композицию «DONA NOBIS PACEM» на музыку Мессы И.С. Баха h-moll в хореографии Владимира Васильева (постановка стала событием года и отмечена республиканской театральной премией «Тантана» («Триумф»)) и спектакли «Евгений Онегин» и «Роден» в хореографии Бориса Эйфмана.

На титульные и отдельные партии второго плана приглашены более 30 солистов ведущих театров России и Европы - Большого и Мариинского театров, Московского академического музыкального театра им. К.С. Станиславсого и Вл.И. Немировича-Данченко, Парижской Национальной Оперы, Ковент-Гардена из Лондона, Национального балета Нидерландов. Среди солистов - признанные мастера Мэтью Голдинг (Альберт), Сара Лэмб (Жизель) из Королевского балета Великобритании, лауреат премии «Золотая Маска» Геннадий Янин (Модест Алексеевич в «Анюте») из Большего театра России, лауреаты приза «Душа танца» Оксана Скорик (Одетта-Одиллия) и Владимир Шкляров ( Былтыр в «Шурале») - оба из Мариинки. А также талантливая молодежь - Сэ Ын Пак (Гамзатти), Франсуа Алю (Слоро), Леонора Болак (Никия) из Парижской оперы, Кристина Андреева (Эсмеральда), Михаил Тимаев (Квазимодо, Спартак), Олег Ивенко (Пьер Гренгуар), Антон Полодюк (Феб де Шатопер) из Татарского академического театра оперы и балета им. М. Джалиля, Дарья Хохлова (Анюта) из Большого театра России и другие молодые дарования.

Мощный старт Нуриевского фестиваля обозначила премьера «Эсмеральды» в хореографии Московского балетмейстера Андрея Петрова (либретто, хореография, постановка) по мотивам романа Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери». Здесь использованы фрагменты хореографии Ж. Перро, М. Петипа и А. Вагановой. Постановщик, оттолкнувшись от признанных балетных версий, создал свою концепцию на основе классики и обогатил ее элементами современной хореографии. В итоге получился волнующий драматический спектакль о жизни и смерти чистой, благородной Эсмеральды, олицетворяющей идеалы духовной и физической красоты романтической эпохи. Потрясает трагический финал: казнена юная невинная цыганка, возмездие настигает коварного хладнокровного убийцу Клода Фролло, а горбатый звонарь Собора Парижской Богоматери Квазимодо умирает от горя, сжав в объятиях мертвую Эсмеральду.

Грамотно выполнены музыкальная редакция балета Цезаря Пуни, Риккардо Дриго с оркестровкой современным композитором Владимиром Качесовым, выделившем драматургические акценты и логику развития ведущих персонажей драмы на фоне живописных массовых хореографических картин. А музыкальный руководитель постановки Ренат Салаватов со своей превосходной техникой дирижирования вдохнул жизнь в героев романтической драмы. Звездный состав солистов казанской труппы украсил спектакль в первый премьерный вечер. Эсмеральда - восходящая звезда казанского балета Кристина Андреева блестяще исполнила титульную партию, сопереживая трагическим изломам судьбы героини. Все гармонично в танцовщице - совершенство балетной фигуры, редкая музыкальность, броский аристократизм, артистический темперамент, эффектные жесты, движения гибких рук, повороты изящной головы и корпуса, свободное владение техникой. А главное, умение сердцем почувствовать истинную природу балетного образа и показать на сцене становление своей героини в сложных жизненных ситуациях во взаимодействии с другими персонажами.

В балете представлен сильный мужской состав - премьеры труппы Нурлан Канетов (Клод Фролло), Михаил Тимаев (Квазимодо), Олег Ивенко (Пьер Гренгуар), первый солист Антон Полодюк (Феб де Шатопер). Каждый из них неповторим по артистическому темпераменту и техническим возможностям, им по плечу самые сложные в жанровом отношении балетные партии. Все они давно завоевали популярность за пределами России, несмотря на свою молодость. Публику покорил концертный хит на античный сюжет Па-де-де Дианы и Актеона (в хореографии Агриппины Вагановой) из 4 картины II действия в эффектном исполнении интернационального дуэта Мидори Тэрада (Диана) и Коя Акава (Актеон).

Балет замечателен чудесными живописными массовыми сценами в I картине «Площадь перед Собором Парижской Богоматери» (Цыганские танцы), в III картине «Двор чудес» (приют бродяг, воровских шаек и нищего люда) в сцене развлечения гостей на помолвке Флер де Лис с Фебом в доме герцогини (V картина), в колоритной сцене на Средневековом празднике шутов (II действие, 1 картина). Массовые сцены оживляют балетное действие, вносят полифонический контрастный фон, а также предвосхищают движение сюжета к трагической развязке. Кордебалет танцует на одном дыхании, четко, слаженно, артисты сосуществуют на сцене как единый организм, над которым властвуют энергия, полет и эмоциональная наполненность каждого движения.

Сценограф Григорий Белов и художник по костюмам Ольга Полянская воссоздали особый колорит спектакля, трагические события которого развертываются на фоне знаменитого католического храма Нотр-Дам де Пари, городской площади перед Собором, в доме герцогини Аллоизы Гонделорье, в таверне на окраине Парижа. Удачно выполненные живописные декорации Белова усиливают зрелищность «Эсмеральды» и ее историческую подлинность.

Во второй премьерный вечер казанские зрители увидели солистов «Кремлевского балета». На мой взгляд, это был уже другой балет, в котором не оказалось того блеска, очарования и органики в танцевальном действии, захватившем нас в первый вечер. В памяти остались две серьезные работы: партия Клода Фролло в трактовке Кирилла Ермоленко («Кремлевский балет») и Квазимодо Артема Белова (Татарский академическй театр оперы и балета им. М. Джалиля). Оба артиста имеют свое видение роли, они нашли свой шифр к разгадке этих сложнейших драматических партий.

В каждом из фестивальных спектаклей публика открывала для себя новые грани в прочтении шедевров балетной классики. В «Жизели» всех очаровала блистательная пара из Ковент-Гардена Сара Лэмб (Жизель) и всеобщий любимец Мэтью Голдинг (граф Альберт). Журналисты назвали Сару Лэмб одной из лучших Жизелей наших дней, хотя в биографии балерины это ее второе исполнение после лондонской. Публику поразил их неразрывный союз двух сердец в трагической истории любви, а также эмоциональное напряжение в раскрытии образов и духовная наполненность внутреннего состояния героев. «Жизель» - спектакль-размышление о благородстве человеческих чувств, возвышенном состоянии женской души и красоте настоящей любви. Такого редкого чувства партнерства в танце, как в «Жизели», не произошло в «Лебедином озере» у солистов Мариинского театра. Первую скрипку вела страстная, экспрессивная, не знающая технических преград танцовщица Оксана Скорик (Одетта-Одиллия), владеющая фантастической пластикой тела. Это истинная прима-балерина, неповторимая в своем выразительном танце. Евгений Иванченко (Принц Зигфрид), несмотря на свой обширный репертуарный список, был невыразителен и явно не дотягивал до мастерства своей партнерши.


«Лебединое озеро». Одетта — О. Скорик, Принц Зигфрид — Е. Иванченко

Ликующим фейерверком можно назвать фестивального «Дон Кихота», посвященного 65-летию художественного руководителя балета заслуженого артиста РФ и Республики Татарстан Владимира Яковлева. Искрометную воздушную ауру спектакля, наполненного весельем и забавным юмором, легко поддержала харизматичная пара из Национального балета Нидерландов Майя Махатели (Китри) и Артур Шестериков (Базиль). Фантастическая техника примы, ее яркий темперамент, артистизм и точное прочтение характера Китри. Лучезарный, обаятельный Базиль, тонко чувствующий эстетику классического танца и составивший достойный дуэт Махатели. Нельзя не отметить великолепное звучание в тот вечер оркестра под руководством главного дирижера казанского театра Рената Салаватова.

Прелесть народных сказок, самобытного творчества культового поэта Татарстана Габдуллы Тукая и удивительной красоты музыки Фарида Яруллина, давно ставшей классикой, сумели ощутить солисты Мариинского театра Мария Ширинкина (Сююмбике) и Владимир Шкляров (Былтыр) в балете «Шурале». Их богатая пластика органично сливалась с пульсацией орнаментальных татарских мелодий и зажигательных национальных ритмов народных танцев.

В финале XXIX Международного фестиваля классического балета имени Рудольфа Нуриева были показаны постановки Бориса Эйфмана «Евгений Онегин» и «Роден», обогатившие мир классического балета новыми направлениями, идеями современной хореографии и непредсказуемыми приемами пластического языка этого Мастера.


«Эсмеральда». Эсмеральда — К. Андреева
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17190
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Окт 08, 2016 11:03 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016093102
Тема| Балет, 3-й Международный конкурс артистов балета (Астана), Персоналии, Алтынай Асылмуратова
Автор| Флюра Мусина
Заголовок| Звезды балета зажигаются в Астане!
Где опубликовано| © "Новое поколение"
Дата публикации| 2016-09-22
Ссылка| http://www.np.kz/cultura/20386-zvezdy-baleta-zazhigayutsya-v-astane.html
Аннотация| Конкурс, ИНТЕРВЬЮ

На днях в Астане завершился 3-й Международный конкурс артистов балета, организатором которого стал частный Фонд развития и поддержки балета и национального танца.
На протяжении недели на сцене столичного театра “Астана Опера” состязались в мастерстве балетного искусства конкурсанты из разных уголков мира - России, Японии, Беларуси, Украины, Казахстана и других стран. 36 участников с неукротимой волей к победе демонстрировали зрителям конкурса и авторитетному жюри вариации и дуэты из классических балетов, номера современной хореографии, каскады головокружительных прыжков, стремительные вращения и, конечно же, свое умение перевоплощаться в разные, не похожие один на другой образы. Жюри конкурса, состоящее из корифеев балетного искусства международного класса, было строгим, но справедливым.

О том, как проходил конкурс и по каким критериям оценивались конкурсанты, мы узнали из первых рук. Председатель жюри, народная артистка России, легенда Мариинского театра Алтынай Асылмуратова уделила нам полчаса своего дефицитного времени - между репетицией заключительного гала-концерта и церемонией награждения лауреатов



- Алтынай Абдуахимовна, вероятно, это непростая задача - выбрать лучшего из лучших? Были ли споры и разногласия среди членов жюри по оценкам?

- Должна сказать, что мы как-то очень слаженно все работали, у нас не было каких-то горячих спорных вопросов, все шло мирно, наше мнение совпало. Хотя моментами, особенно в 3-м туре, на который прошли достаточно сильные конкурсанты, было трудно какого-то выделить, расхождения между участниками были буквально в сотые доли.

- Как человек из зала, могу сказать, что мнение жюри не всегда совпадало с симпатиями зрителей!

- Ну, наверное, зрители реагируют больше на эффектные па и количество пируэтов. А в жюри все-таки сидят профессионалы - это либо директора балетных театров, либо люди, которые прошли долгий творческий путь и являются действительно экспертами в этой области. Поэтому нам и было легко, ведь критерии у нас одинаковые.

- По каким критериям шел отбор?

- Это не только количество пируэтов, хотя на технику, безусловно, обращали пристальное внимание, но балет - это не спорт. Очень важный момент - владение стилем балетного спектакля, потому что в классике набор движений везде одинаковый, это движения классического танца. Но каждая вариация абсолютно разная, несет разную смысловую и стилистическую окраску. Немаловажную роль играли музыкальность и харизма. И даже такие второстепенные детали, как костюм, выход артиста на сцену, поклон, - это все влияет на впечатление, ведь артист прежде всего должен создать образ, а здесь мелочей не бывает.

- Учитывалось ли правильное прочтение хореографического текста?

- Это болезненный вопрос, который возникает почти на каждом балетном конкурсе. Я часто бываю на разных конкурсах в составе жюри и вижу, что к ныне живущим хореографам относятся очень трепетно, всегда есть представители хореографа, которые требуют детального соответствия тексту. И при этом страшно обидно за классическое наследие, которое порой просто не узнать! Нельзя так ломать под себя классические вариации! Естественно, могут быть внесены усложнения, но это должно стилистически входить очень логично и не ломать сути. Кстати, это тоже было одним из критериев оценки исполнения классических вариаций.

- Но вот второй тур включал номера современной хореографии. Здесь нет устоявшихся канонов, на что обращало внимание жюри в этом случае?

- Многое зависит от качества самой хореографии. Я понимаю, что не все конкурсанты могут себе позволить заказать хорошего хореографа, потому что они все только начинают танцевать, а это стоит денег. Поэтому они стараются показать, как они чувствуют музыку, как у них отзывается тело на современную пластику. Некоторые конкурсанты сами ставили себе номера, и в этом плане нас приятно удивил Серик Накыспеков, очень интересный номер он себе поставил на музыку Никласа Амана “Воспоминание”.

В современных номерах можно использовать индивидуальность исполнителя, и те конкурсанты, которые не сильно раскрылись в классических вариациях, были оценены благодаря современным номерам. Поэтому многим понравился Константин Героник, понравилась Риза Канаткызы. Номер, который назывался “Бах”, поставил для нее бельгийский хореограф Рикардо Амаранте. Понравились и номер, и исполнение, поэтому Риза получила специальный приз за современную хореографию.



- Если уж мы заговорили о призах, то все единодушно отметили очень сильный мужской состав конкурсантов. А вот первая премия среди женщин не была присуждена. Не оказалось достойных участниц?

- Да, на сегодняшний день мужской состав был сильнее. А так как результаты подсчитывались специальной компьютерной программой, в которую вводились оценки жюри по второму и третьему турам, то так вышло, что у девушек самая высокая оценка не смогла подняться выше второго места. Поэтому у нас такие результаты.

- Организация конкурса - непростая, кропотливая работа, в нее вовлечено множество людей. Кроме того, это еще и затратное дело, ведь этот конкурс не является коммерческим и не ставит во главу угла извлечение прибыли. Возможно, есть какие-то другие дивиденды, которые принесет этот конкурс?

- Очень приятно, что и участники, и жюри, и гости конкурса единодушно отметили прекрасную организацию события. Хочется сказать большое спасибо оргкомитету конкурса, который очень солидно, достойно все подготовил. Все до мелочей, от эмблемы конкурса до специальных сумок с набором необходимых вещей для участников и жюри, было задумано и с большим вкусом и с любовью изготовлено.

Участники и гости совершили экскурсии по знаковым местам столицы, члены жюри посетили недавно открывшуюся Казахскую национальную академию хореографии и были в полном восторге от увиденного! Один из членов жюри, знаменитый хореограф Стефан Жеромски, дал мастер-класс в академии, это большая удача для преподавателей и студентов новой балетной школы. Ведь этот конкурс проводится не только из-за спортивного интереса, чтобы выявить, кто лучше всех. Мы преследуем более глобальные цели. Завязываются отношения не только по поводу конкурса, но и театра с театром, например, лауреат 2-й премии, солист театра “Астана Опера” Еркин Рахметуллаев поедет в Братиславу, его приглашают танцевать в “Корсаре”; а наш театр приглашает обладателей 2-й и 3-й премий Элину Походных и Константина Героника танцевать спектакли в сезоне-2016/17. Мы завязываем партнерские отношения с Пекинской академией танца, профессор которой, господин Сяо Сухуа, был также членом жюри конкурса. Среди приглашенных гостей есть известные хореографы, которые всерьез заинтересованы ставить в нашем театре спектакли. А в общем, от всех этих движений, бесспорно, выигрывает балетное искусство.

- И все-таки конкурс - это соревнование, и здесь всегда есть победители и те, кто в силу разных причин оказался сегодня не на высшей ступени пьедестала. Что вы хотели бы пожелать сегодня им?

- Те, кто сегодня не получил призы, они в более выигрышном положении, потому что они на пути к цели, на пути к мечте. Я уверена, что в будущем они свою мечту осуществят и эти места займут. Гораздо в более сложном положении те, кто получил сегодня Гран-при и призовые места. Им надо работать теперь в три раза больше, чтобы доказать, что они по праву получили эти призы. И каждый день подтверждать свое звание лауреата. И это такой хороший стимул, ведь балет не терпит застоя!


Победители
Первое место среди мужчин - Серик Накыспеков (Казахстан).
Гран-при - Бахтияр Адамжан (Казахстан).
Приз имени Рамазана Бапова - Рустем Имангалиев (Казахстан).
Приз Министерства культуры и спорта РК “За чистоту и академизм классического танца” - Эллина Походных (Украина).
Приз акимата города Астаны “За артистизм” - Серик Накыспеков (Казахстан).
Приз “Астана Опера” - Эллина Походных (Украина), Константин Героник (Беларусь).
PETIPA PRIX - Еркин Рахматуллаев (Казахстан).
Приз “Надежда” - Мария Кузьмина, Тимофей Федотов (Россия).
Приз за лучшее исполнение современной хореографии - Риза Канаткызы (Казахстан).
Приз за партнерство - Виктор Томашек (Украина).
Дипломанты: Диана Батырова (Казахстан), Саяка Вакита (Япония), Рустем Имангалиев (Казахстан), Марат Сыдыков (Кыргызстан).
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17190
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Окт 09, 2016 11:15 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016093103
Тема| Балет, V Международный фестиваль балета в Кремле, Персоналии, Матильда Фрустэ, Иштван Симон, Михаил Евгенов
Автор| Наталья Гурылёва
Заголовок| «Жизель» на Международном фестивале балета в Кремле
Где опубликовано| © PROтеатр
Дата публикации| 2016-09-27
Ссылка| http://proteatr.info/zhizel-na-mezhdunarodnom-festivale-baleta-v-kremle/
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ



В рамках V фестиваля на сцене Кремлевского дворца 24 сентября состоялся показ балета «Жизель», с участием gueststars из Франции и Германии, а также звезд «Кремлевского балета». Чем удивили в этом году зарубежные танцоры и хореографы, смогли узнать российские ценители балета и корреспондент PROтеатр.

По сложившейся традиции, программу фестиваля составляют самые яркие спектакли театра «Кремлевский балет» с привлечением звезд мирового балета из разных стран мира: Германии, Франции, Австрии, США, Великобритании, Кубы и других. За время своего существования Фестиваль уже успел полюбиться зрителями, а зал в этот вечер был переполнен.

Легендарную «Жизель», которая давалась в этот вечер, по праву можно назвать жемчужиной балетной классики. Эта фантастическая, но вместе с тем, и безумно печальная «история» композитора Алана Адана, премьера которой состоялась еще в 1841 году в Париже и, спустя всего лишь год – в России, сначала в Петербурге, а потом в Москве еще год спустя. Как многим известно, либретто Т. Готье и Ж. Сен-Жоржа основывается на легенде Генриха Готье. В его повести «Флорентийские ночи»: «…Виллисы — это молодые невесты, умершие не дожив до дня свадьбы, но сохранившие в сердце такое неистраченное и страстное влечение к танцам, что по ночам они встают из могил и в полночный час предаются буйным пляскам. Наряженные в подвенечные платья, смеясь страшным смехом, неотразимо прекрасные виллисы танцуют под лучами луны, танцуют все бешенее, все исступленнее, чувствуя, что дарованный им для танца час на исходе и пора возвращаться в ледяной холод могилы…».

В этом году главные партии балета «Жизель» были представлены на сцене Кремлевского дворца в исполнении ведущей балерины французского театра «Гранд-опера» и театра материнского балета Сан-Франциско — Матильды Фрустэ и ведущего приглашенного солиста Дрезденского балета и национального балета Венгрии Иштвана Симона. Стоит отметить, что подобный состав исполнителей выпадает счастье увидеть нечасто, что, безусловно, можно назвать настоящим подарком зрителям.

Матильда Фрустэ вообще необычайно легка и артистична, а в этот вечер, кажется, была еще легче и прекраснее, особенно в первом действии, где ее образ был замечательно дополнен традиционной для этого балета сине-белой пачкой. Когда Фрустре в образе Жизели вдруг воспарила над сценой в подвенечном платье, как и положено виллис, по залу пронесся вздох восхищения. Все будто замерли вместе с Альбертом, узревшим призрак возлюбленной, которую погубил.

Наиболее яркой и красочной сценой в первом действии был и остается «Праздник урожая», когда Жизель коронуют венком из цветов и объявляют королевой праздника. Тогда же она знакомится с Батильдой (Ксения Хабинец) – настоящей невестой Альберта, не зная правды, Жизель принимает от нее подарок – свадебное ожерелье. Подруги Жизели и свита герцога танцуют, все веселятся и радуются празднику. Обилие разноцветных пачек и костюмов просто радует глаз. Здесь стоит отметить отличную работу профессионала – художника по костюмам, Ольги Полянской.

«Безумство Жизели» – одна из самых сильных и эмоциональных сцен балета, вызвавшая чувство неподдельной жалости и сочувствия. Несчастная девушка так мечется в агонии захлестнувших ее чувств, что не выносит муки и умирает. Ее обожатели – лесничий Ганс (Михаил Евгенов) и граф Альберт безутешны, однако ничто уже не вернет назад прошлую, настоящую Жизель. Фрустре здесь словно действительно умирает, так прочувствовано и технично одновременно угасают ее движения, ее тело.

Иштван Симон исполнявший партию легкомысленного Альберта, обманувшего Жизель трагически-красив: знатный вельможа, обреченный на вечные муки совести, несмотря на то, что ему удается таки спастись. Мы помним, что виллисы охотятся на него, но Жизель просит Мирту – повелительницу виллис пощадить возлюбленного, хотя властная и жестокая Мирта неумолима и Альберта спасает лишь рассвет, когда виллисы лишаются своей власти. Несмотря на то, что остается жив, граф обречен страдать до конца своих дней.

Немного о музыкальной составляющей. В этот вечер за дирижерским пультом стоял Заслуженный деятель культуры Сергей Кондрашев – художественный руководитель и главный дирижер симфонического оркестра радио «Орфей», единственного оркестра в России, специализирующегося на создании контента для радиостанции классической музыки.

Отдельного упоминания заслуживают декорации, к созданию которых приложил руку народный художник Российской Федерации, лауреат Государственной премии РФ Станислав Бенедиктов. Основные элементы сценографии составили классические атрибуты сюжета: прозрачный занавес для эффекта тумана и художественная имитация деревьев на кулисах, визуально увеличивающая сцену. Создавалось впечатление, что зрительный зал находится то на опушке леса, то на берегу озера…и не случайно! Такое обилие деталей и ярких пейзажей довершало картину спектакля.

Да, ежегодный международный фестиваль балета в Кремле не перестает радовать ценителей балетного искусства качественными постановками. О кремлевской Жизель можно рассказывать много, однако, эмоции от увиденного невозможно донести в полной мере читателям, не увидевшим хотя бы раз в жизни эту легендарную романтическую постановку. Танцоры и ведущие мировые балетмейстеры V международного фестиваля балета, позволили почувствовать всю гамму эмоций от музыки, танца и впечатления от фантастической истории, смогли вызвать у зрителей тот самый восторг, который чувствуешь, лишь, когда видишь нечто настолько же прекрасное в классической балетной хореографии, что невольно замирает сердце.


Фотографии предоставлены Театром Кремлевского дворца
------------------------------------------------------------
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17190
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Окт 16, 2016 10:18 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016093104
Тема| Балет, Танец, XVII Biennale de la danse (Лион)
Автор| ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА
Заголовок| Главные события Лионской танцевальной биеннале
Выбор Татьяны Кузнецовой

Где опубликовано| © Журнал "Коммерсантъ Weekend" №30 стр. 32
Дата публикации| 2016-09-09
Ссылка| http://kommersant.ru/doc/3077571
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

Раз в два года сентябрьский Лион отдается безудержному танцевальному разгулу — Biennale de la danse не просто крупнейший фестиваль Франции (бюджет нынешнего — €6,6 млн), но и самый популярный. Его основатель и многолетний директор Ги Дарме задался целью привить горожанам любовь к танцу как таковому, а потому формировал программы на любой вкус, не ограничиваясь рамками современного танца: здесь показывали все, кроме чистой классики. Его преемница Доминик Эрвье, одна из активных хореографинь первой французской "новой волны", принявшая пост директора биеннале шесть лет назад, поначалу придерживалась строгих правил, отдавая предпочтение хореографическому авангарду (надо признать, изрядно выдохшемуся со времен ее молодости). Сейчас, к своей третьей биеннале, интеллектуалка Эрвье признала, что времена революций, реформ, минимализма, деконструктивизма прошли и наступила эра "гибридизации". Всего со всем: "ученого" танца с уличным хип-хопом, фольклора с контркультурой, неоклассики с цирком, абстракции с гиперреализмом. Главной темой XVII Biennale de la danse куратор-директор провозгласила "Танец ученый (научный) и танец популярный (общедоступный)", чем, собственно, вернула фестивалю его исконную всеядность. Однако от лавров первооткрывателя Доминик Эрвье не отказалась. Особая гордость куратора — количество новых постановок: из 37 представленных на фестивале спектаклей 23 мировые и французские премьеры. Всего же с 14 по 30 сентября 43 труппы (25 французских и 18 иностранных) дадут в Лионе и близлежащих городках 165 представлений самой причудливой "гибридизации". Из обширной программы биеннале Татьяна Кузнецова выбрала пять главных событий

Дефиле



Центральное и самое массовое событие биеннале: костюмированное танцевальное шествие. Вдохновленное бразильским карнавалом, лионское дефиле выработало собственные традиции. Команды любителей, человек по 300-400, с которыми работают профессиональные сценаристы, хореографы, дизайнеры и художники, готовят свои движущиеся мини-спектакли на заданную, иногда весьма экзотичную, тему. В этом году в дефиле участвует пять тысяч горожан-энтузиастов и 250 танцовщиков-профессионалов, разбитых на 12 команд. Тема же проста, как лозунг: "Вместе!" — так лионцы отвечают на теракты, потрясшие Францию. Однако маршрут процессии пришлось изменить: в стране действует режим чрезвычайного положения. И вместо традиционного шествия по длиннющей улице Республики с финишем на Белькур — главной площади ренессансного Лиона — дефилировать будут в замкнутом пространстве стадиона Жерлан. Вход на стадион, впрочем, свободный.

---------------------------------------------------
Chotto Desh

Акрам Хан



Фото: Richard HAUGHTON

Акрам Хан — родившийся в Британии сын выходцев из Бангладеш — первым в мире догадался скрестить древний индийский катхак с современным западным танцем. Не один десяток лет хореограф-интерпретатор исследует порожденный им же феномен слияния несоединимых, казалось бы, культур. В 2013-м Акрам Хан представил свое соло "Desh" — для взрослых, "Chotto Desh" — его вариация для детей. В этом трогательном спектакле рассказ автора о детстве и взрослении оборачивается то сказкой, то анекдотом, то притчей, а то и уроком по выживанию. На своем бритом затылке Акрам Хан рисует забавную рожицу; этот двойник автора блуждает в джунглях, лезет в пасть к крокодилу, братается со слоном — рисованный мультяшный мир радушно принимает живого артиста, который не делает скидки на возраст зрителей: танец Хана, как всегда, виртуозен, изыскан и легок.

----------------------------------------------------------------------------
Halka

Акробаты из Танжера



Фото: DR

"Halka" — термин традиционного марокканского цирка, означающий "праздничное шоу в кругу". Вообще-то марокканская акробатика считается жемчужиной национальной культуры: многоярусные пирамиды и трюковые чудеса внутри замкнутого круга участников — ее главные ноу-хау. Коллектив под названием "Группа акробатов из Танжера", уже десять лет колесящий по миру, все время старался выглядеть авангардным, заказывая постановки самым продвинутым режиссерам. Но в этом году марокканские акробаты, уловив дух времени, решили приникнуть к истокам. Они впервые самостоятельно сочинили свое шоу, объяснив, что за пирамидами и кругами скрываются философские оппозиции между сакральным и мирским, видимым и незримым, подлинным и мнимым. Надо надеяться, что философия не утяжелит средневековое цирковое ремесло, тем более экзотичное, что демонстрируют его под традиционную перкуссию, старинную поэзию и древние песнопения.

--------------------------------------------------------------------
Месса по настоящему времени, Grand Remix

Морис Бежар — Эрве Робб



Фото: AvaduParc

Музыка Пьера Анри и коллективный портрет радикальной молодежи — вот что объединяет эти произведения, созданные с разницей в полвека, спрессованные в 34 минуты и демонстрируемые в главном холле нового лионского музея Confluence совсем не по-театральному — перед стоящими вокруг зрителями. В "Мессе по настоящему времени" Морис Бежар за год до студенческих волнений 1968 года выпустил на сцену героев эпохи — джинсовую интеллектуальную орду, утверждающую собственную культуру под электронную музыку Пьера Анри, разрушившую барьеры между симфонией, джазом и попсой. Хореограф Эрве Робб, считающий это событие центральным в ХХ веке, ставит свой ремикс на новую музыку Пьера Анри. Два взгляда на молодежь с разрывом в полстолетия — не музейная антология танцевальной культуры, а экстракт ее динамического развития, зеркальное отражение ритма разных эпох.

-----------------------------------------
Битва стилей: "Пол в огне"

Pockemon Crew — The Forsythe Company — Ballet Preljocaj — The Saxonz



Фото: Christoph SEIDLER

Battle — главный принцип уличного хип-хопа, способ его существования: победителей определяет толпа. Но в Лионе, как следует из названия, состязаться будут танцевальные стили: кроме корифеев профессионального хип-хопа (родившейся под полированным портиком Лионской оперы и завоевавшей мир группы Pockemon Crew и лидеров немецкого брейк-данса The Saxonz) анонсирован "неоклассический балет" и современный танец. Их представляют артисты Балета Прельжокажа, главного оплота современного танца Франции, и "коренные" артисты Уильяма Форсайта, работавшие с ним во франкфуртско-дрезденской компании до того, как живой классик ее покинул. Танцевальное побоище будет судить профессиональное жюри; запланировано несколько раундов, в ходе которых стили перемешаются, а соперники сдружатся, станцуются и попробуют победить на чужом поле.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17190
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Окт 16, 2016 11:37 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016093105
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Диана Вишнёва
Автор| Ольга КУПЦОВА
Заголовок| Мир Дианы Вишнёвой
Где опубликовано| © Журнал "МОНАКО и Лазурный берег"/Le Journal russe de Monaco - стр. 112-118
Дата публикации| 2016 сентябрь (на сайте журнала: 01 сент. 2016)
Ссылка| http://www.rusmonaco.fr/index.php/item/2017-mir-diany-vishnjovoj
или http://www.alenprint.hu/digest/6/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Эксклюзивное интервью для журнала «МОНАКО» подготовила Ольга КУПЦОВА



Вас часто представляют как «одну из самых выдающихся балерин современности». За более чем 20-летнюю карьеру вы удостоены множества престижных наград. Меняется ли со временем ваше отношение к ним?

Невозможно говорить о какой-либо кардинальной смене отношения к наградам. Я же специально не коллекционирую регалии. Они не первостепенны для меня как артиста. Думаю, только очень самовлюбленный человек будет создавать из этого культ. В начале своей карьеры каждую награду я воспринимала с некоторым содроганием, задавалась вопросом, а достойна ли я такого внимания. Я понимала, что теперь должна от спектакля к спектаклю подтверждать, что не зря удостоилась этой премии. Сейчас звания важны как оценка моего мастерства, того риска, который я на себя беру, делая что-то новое. Это подтверждение того, что я двигаюсь в верном направлении. Это также значимо для театров и зрителей, которые переживают и поддерживают меня. Поэтому, конечно, мне всегда была очень важна и ценна каждая награда.

Другое дело, что у любого артиста есть собственная история получения наград. Например, мне подчас они доставались, словно опережая время. Считаю, что очень рано получила премию «Божественная», «Бенуа де ла Данс», не говоря уже о Золотой медали и Гран-При в Лозанне. Мне дали Народного артиста, при этом звания Заслуженного у меня не было. В моем багаже достаточно много премий «Золотой маски», одна из которых, самая неожиданная и приятная, от балетных критиков за программу «Красота в движении». У меня разное отношение к государственным и профессиональным наградам. В первом случае - это чувство гордости за русский балет в целом и за то, что я смогла приумножить его славу своим небольшим вкладом, и это останется в истории поколений. Профессиональные награды несут совершенно другую ценность. Оценка коллег, моего педагога, критиков, но прежде всего хореографов, для меня самая значимая. Когда готовишь новую работу или возвращаешься к старой, то самая большая награда - это видеть, что удалось не только удивить и вдохновить хореографа, но и быть в сотворчестве с ним и привнести в спектакль свою индивидуальность, вдохнуть новую жизнь, сказать что-то по-новому с помощью своей интуиции, с пониманием сегодняшнего времени.

Свою первую международную награду вы получили в 17 лет из рук самого Жан-Кристофа Майо. Как это знакомство повлияло на вашу дальнейшую карьеру?

Понимаете, сам конкурс повлиял на меня, многое кардинально изменив в моей жизни. Я была еще ребенком. Лозанна стала одной из моих первых больших поездок за границу, тем более на такой серьезный конкурс, где я представляла свою школу и страну. Не передать, насколько я волновалась, осознавая всю степень ответственности.

До сих пор помню свои ощущения, когда увидела других участников. Они были такого же возраста, что и я, но их отношение к конкурсу было совершенно иным. Ведь у них уже был опыт участия в подобных соревнованиях, для них это являлось чем-то абсолютно естественным, привычным. Поэтому они были более зрелыми, чувствовали себя уверенно, органично. Я же попала в совершенно новую для меня среду и не понимала, как себя вести. С годами я осознала, насколько конкурс в Лозанне стал для меня самой серьезным вызовом. До сих пор не понимаю, как я смогла все выдержать, да еще и победить. Думаю, конкурс помог мне повзрослеть и научил существовать в абсолютно непривычных условиях. Этот опыт очень пригодился мне в дальнейшем, когда я уже самостоятельно стала работать с зарубежными танцевальными компаниями. Я поняла, как мобилизовать все свои силы, все знания, что были заложены еще в Академии Вагановой, собраться и в итоге показать максимум на сцене. К тому же с детства у меня было чисто интуитивное желание моментально впитывать новое. На конкурсе это качество пригодилось особенно, ведь я впервые столкнулась с тем, что такое современная хореография и современный балетный урок. Мы были лишены этого, имели возможность видеть современный танец только на кассетах.

Конкурс, можно сказать, стал для меня окном в Европу. Ведь за ним наблюдает весь балетный мир, директора всех ведущих театров. Поэтому когда я стала балериной Мариинского театра и выезжала на гастроли, то меня уже заранее знали и встречали с особым трепетом. Для меня все это стало полной неожиданностью, я не знала, что победа на конкурсе создаст вокруг моего имени такое повышенное внимание. За моим развитием ста- ли активно следить абсолютно не зависимо от меня. Например, Джон Ноймайер знал меня задолго до того, как приехал в Мариинский театр. И это сопровождает меня постоянно, вплоть до сегодняшнего дня. Например, не так давно я впервые выступала в Штутгарте. Одна из балерин подошла ко мне и сказала, что помнит меня еще со времени конкурса.

Историю же с Жан-Кристофом я узнала после. Оказалось, среди жюри шли споры о том, кому присудить первенство. Именно Майо настоял на том, чтобы высшая награда досталась мне. Тогда он посчитал, что из меня может получиться настоящая балерина, большой артист. Он что-то увидел в 17-летней девочке, поверил в нее. После моей победы на конкурсе мы долгое время не пересекались. И, как-то, наконец, встретившись, он воскликнул: «Ну, я же тогда был прав!»

С Майо вы сотрудничаете и по сей день. Расскажите о вашем творческом тандеме.

Я давно просила Майо о создании совместной постановки. Но он долгое время не решался, видимо, настолько трепетно ко мне относился. Говорил, что наш союз с ним очень значим, что он опасается, а получится ли все задуманное. И вот когда в 2012 году я приступила к созданию своей третьей сольной программы современной хореографии «Грани», Жан-Кристоф решился и поставил для меня и двоих замечательных артистов своей труппы Гаэтана Морлотти и Бернис Коппьетерс спектакль «Переключение» (Switch).

Майо очень эмоциональный, энергичный, со сверхзвуковой скоростью перемещающийся по балетному залу, импровизирующий на ходу. Он создает атмосферу гипердвижения, словно вихрь увлекает всех в свои идеи. Помню, после репетиций у меня было ощущение, словно я оттанцевала целый спектакль, настолько эмоционально была переполнена.

У него прекрасное чувство юмора, которое проявляется во многих его постановках. Но главной особенностью почерка Майо является то, насколько он всегда хочет показать женскую чувственность, манящую привлекательность, ее эротизм.

В Монако вы представите программу «Дивертисмент короля», где исполните роль Людовика XIV. Насколько близок вам этот образ?

Дело в том ,что я еще не приступила к репетициям, поэтому пока не могу сказать о своем образе однозначно. Мне очень понравилась его идея. Впервые увидев спектакль в записи, я сразу подумала о том, что во времена Людовика как раз и существовала традиция определенной игры переодевания мужчин в женщину. Мне стало интересно самой поиграть в эту историю. Получается, у меня идет даже двойное переодевание: из женщины в мужчину, короля Людовика, который притворяется женщиной. Будет интересно, следуя традициям того времени, именно разыгрывать эмоцию или историю, но не вникая в конкретный образ короля. Конечно, это будет очень необычный опыт.

В постановке «Переключение», которая является частью гала-программы «Дивертисмент короля», вы танцуете в наряде от Лагерфельда. Расскажите о вашем сотрудничестве.

Конкретно моего сотрудничества с Лагерфельдом не было. Это все личное знакомство и дружба Жан-Кристофа с известным дизайнером. Так получилось, что мой костюм не был создан специально, а взят из другого спектакля. Безусловно, его несколько переделали с учетом моего образа.

Вы много делаете для развития современного балета и его популяризации в России. Как изменилась ситуация в последние годы?

Ситуация меняется кардинальным образом. Все больше обращаются к современному танцу. Я говорю сейчас и о поддержке минкульта, организации различных студий, творческих мастерских, лекций, кинопоказов, проведении фестивалей современного танца. Сейчас в любом городском парке можно найти бесплатные занятия по различным стилям современного танца. Репертуарная политика академических театров, таких как Большой, Мариинский, музыкальный театр Станиславского, Новосибирский, Екатеринбургский, Пермский, из года в год уделяет место и для премьер отечественных хореографов, и для гастролей ведущих зарубежных трупп, работающих в жанрах современной хореографии. Помимо этого, в каждом крупном театре есть мастерская хореографов, делающая больший упор на контемпорари. Другое дело, что должно пройти время, российский современный танец еще только развивается, молодые хореографы еще не знают своих возможностей, только познают себя и то, что они могут сделать.

Собственно, из этой мысли у меня и родилась идея создания международного фестиваля современной хореографии Context. Я вижу много хороших, талантливых ребят, стремящихся стать хореографами, но они не всегда знают, в каком направлении двигаться, что делать дальше, когда уже вроде есть определенное количество постановок, но до уровня хореографа большой сцены они еще недотягивают. Я стараюсь им помочь, имея уже достаточный профессиональный опыт, могу направить их, показать, где можно получить новые знания. К тому же любому хореографу нужна возможность постоянной практики, чтобы ремесло превратилось в мастерство.

Наш фестиваль в этом году пройдет уже в четвертый раз. За это время у нас было три выпуска мастерской хореографов. Каждый год мы выделяем одного постановщика, которого посылаем на стажировку в ведущую зарубежную труппу. Например, дважды Каролин Карлсон, одна из лучших хореографов современности, принимала у себя в Ателье де Пари наших участников. В Роттердамской академии танца куратор зарубежной программы нашего фестиваля Самуэль Вюрстин также работал с нашим выпускником. И теперь мы все чаще видим имена наших ребят на афишах, некоторые удостаи- ваются театральных наград, например, «Золотой маски», которая является в России одной из самых престижных премий. Конечно, заслуга в этих достижениях, прежде всего, в упорстве и желании самих хореографов, но я чувствую, что смогла дать им определенный толчок в развитии. Кстати, один из наших хореографов - Владимир Варнава - представит свою постановку в программе «Дивертисмент короля». А несколько дней назад в Opéra de Monte-Carlo у него состоялась премьера постановки, которую Владимир создал для труппы Балета Монте Карло. Думаю, это о многом говорит.

Во время зарубежных гастролей вас по-прежнему больше воспринимают как классическую балерину?

Раньше, действительно, могло быть некое разделение зрителей, знающих меня как балерину, работающую только в определенном стиле. Все зависело от того, с какими гастролями я чаще приезжала в тот или иной город. Например, в Нью-Йорке, в Американском театре балета меня знают, прежде всего, как представителя русской классической школы. А в Коста Меса, Калифорния, в Segerstrom Center for the Arts, где проходили премьеры всех моих сольных программ, говорят обо мне как об исполнителе современного танца.

Но сейчас эти границы стерлись. Все-таки я уже немало сделала в своей артистической карьере, полностью обрела себя в обоих мирах танца: современном и классическом. Поэтому уже все, как мне кажется, знают, что меня нельзя назвать исполнителем строго определенного жанра.

Яркий пример современного балета - гала «Дивертисмент короля». Расскажите, как появилась эта программа?

Идея этой программы исходила от молодого хореографа Мариинского театра Максима Петрова. Думаю, его вдохновила барочная музыка, эпоха «короля-солнца», пышное убранство версальских замков, сама атмосфера того времени. Соответственно, и костюмы, и декорации выполнены в этом же стиле.

Как я уже говорила, меня очень заинтересовал этот спектакль, о чем я сразу же сказала Сергею Даниляну, представляющему мои интересы. Сергей поддержал идею. Конечно, вы увидите совершенно другой спектакль, адаптированный уже под мой образ. К спектаклям в Монако программу готовит профессиональная команда продюсеров Berin Art Management.

Второе название программы «Мир Дианы Вишнёвой». Какой он, этот мир?

Я бы скорее сказала о моем пути, ведь так называемый «мир Дианы Вишнёвой» - это, прежде всего, отражение того, что я прошла и чего достигла за эти двадцать лет творческой деятельности.

Вся моя жизнь - это путь ощущения танца, развития себя в танце, будь то классическом или современном. Мой путь абсолютно нетипичный, нестандартный. Это не история талантливой балеринки со звездной карьерой. Такой сценарий у меня никогда не прорисовывался. Даже сейчас я не знаю, что ждет меня в будущем. Все было вопреки, против течения. Многие не понимали, зачем мне нужно ехать в западную труппу, например, Марты Грэм, и почему я не танцую те или иные спектакли в больших академических театрах. Но я всегда четко понимала, чего хочу, никогда не мечтая праздно. Например, я точно знала, что просто грезить о «Болеро» Мориса Бежара невозможно, хотя я уже исполнила один из его спектаклей, была даже лично знакома с Бежаром. Но к «Болеро» нужно было прийти, пройдя многие ступени творчества.

Думаю, мне очень повезло, что мое становление и в целом весь творческий путь происходил на стыке XX и XXI веков. Я поучаствовала в определенных исторических этапах классического наследия. И очень горда этим. Так, мне посчастливилось исполнять лучшие спектакли советского периода, например, «Спящую красавицу» в редакции Сергеева, а затем Вихарева. Совсем недавно я выступила в новой редакции этого балета, сделанной Алексеем Ратманским. Я не ожидала, что вернусь к этому спектаклю, но мой путь вновь привел меня к нему.

Помимо того, что я прошла через определенную хронику редакций классических балетов, застала и глобальные изменения, происходящие в академических театрах. Например, это приход в Мариинский театр хореографии Баланчина, Форсайта, Килиана, Ноймайера, Роббинса. Все это укрепило во мне желание развиваться не только в классическом репертуаре. Я очень рада, что меня привело к современной хореографии не отрицание классики, как это было у Айседоры Дункан, например, или некая усталость, разочарованность от балета, наоборот, абсолютно органично и естественно я сама переплела в своей карьере два совершенно разных мира классики и современной хореографии.

Поэтому не могу сказать, что люблю больше - классику или современность. С большим удовольствием возвращаюсь к классическому репертуару, особенно после современных постановок. Когда я переполнена новыми ощущениями тела и эмоционального состояния, то могу привнести их в ту же Жизель и показать, что балет рождается здесь и сейчас на сцене. И в то же время в современной хореографии я уже давно прошла тот этап определенной ломки тела, когда оно становится другим, познавая новый стиль. Для меня важна ментальность того существования в мире хореографа и как я могу трансформироваться в нем. Именно поэтому мои классические спектакли становятся современными в понимании сегодняшнего дня.

Сейчас уже не могу сказать про себя, что я классическая балерина, которую вам будет интересно увидеть и в современном репертуаре. Нет. Все это существует во мне органично.
------------------------------------------------------------------
Все фото - по ссылкам
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17190
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Окт 26, 2016 9:48 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016093106
Тема| Балет, Омский музыкальный театр, Персоналии, Надежда Калинина
Автор| Александра Яковлева
Заголовок| Юбилейный «Бухгольц»
Где опубликовано| © Музыкальный журнал
Дата публикации| 2016-09-29
Ссылка| http://www.themusicalmagazine.ru/%d1%8e%d0%b1%d0%b8%d0%bb%d0%b5%d0%b9%d0%bd%d1%8b%d0%b9-%d0%b1%d1%83%d1%85%d0%b3%d0%be%d0%bb%d1%8c%d1%86/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Минувший сезон Омский музыкальный театр завершил помпезно, с размахом — околоисторическим балетом в двух действиях «Бухгольц», посвященным Ивану Дмитриевичу Бухгольцу и его роли в истории становления города Омска. Балет приурочили к 300-летнему юбилею, который Омск отмечал в начале августа 2016 года, а заодно — к 125-летию со дня рождения Сергея Прокофьева, чья музыка (наряду с произведениями Александра Бородина) сопровождает действо. Постановкой в целом и хореографией в частности занималась Надежда Калинина, лауреат VIII Международного форума «Золотой витязь», также вместе с Дарьей Модзалевской подготовившая либретто.

Имя Надежды Калининой на афише — уже гарант качества для омского зрителя. Практически все её постановки в музтеатре встречают аншлагом, и впоследствии они оказываются самыми посещаемыми публикой в течение многих лет. Так, летом 2015-го Калинина подарила омичам «Идиота» — наполненную символами и призраками постановку, сильную по визуальным решениям и актёрской игре исполнителей.



Посему от юбилейного «Бухгольца» многие ожидали высокого уровня по всем критериям. Тем неопределённей оказался результат труда авторов проекта. Балет «Бухгольц», бесспорно, продукт качественный, зрелищный, характеры персонажей метко и доступно раскрываются через рисунок танца исполнителей. Но этого нельзя сказать о сюжете в целом: если бы не подробное либретто, кто знает, сколько неискушённых в истории родного края зрителей поняли, о чём идёт речь в постановке. Так, первая же мизансцена, живописующая Петра I, настолько сосредотачивает внимание зрителя на фигуре первого лица государства (а там есть на что посмотреть!), что взаимодействующие с ним первые лица балета — сам Иван Дмитриевич Бухгольц (Андрей Матвиенко) и его верный Санчо Панса Парамон Лапшин (Сергей Шелепов) — поначалу абсолютно не прочитываются. И таких мелких зрительских «невключений» в течение постановки происходит чуть больше, чем это может быть извинительно. Впрочем, последних на премьере поджидало ещё одно разочарование. Дело в том, что сюжет балета, основанный на исторических событиях, всё же изобилует художественным вымыслом, да таким, что в корне меняет как характеры героев, таких и их роль в экспедиции Бухгольца. И это — совершенно альтернативная реальность с упрощёнными действующими лицами: обелённым Бухгольцем и очернённым губернатором Сибири князем Гагариным, с выдуманной любовной линией как обязательным элементом.



Диссонанс номер три заключался в музыке, используемой в балете. Как уже было сказано выше, это композиции Сергея Прокофьева и Александра Бородина. Естественно, в мизансценах с участием кордебалета, изображающего степных джунгар — главной угрозы походу Бухгольца, — звучит «Князь Игорь»: «Половецкие пляски», «Плач Ярославны» и другие известные композиции, что несколько «надорвало шаблоны» зрителям, сломало ассоциативный ряд. Когда под «Плач Ярославны» солирует главная джунгарка Сэтэржав со своими товарками, кому-то подобное может показаться по меньшей мере странным и неудобным для восприятия.

Впрочем, если отрешиться от навязчивых оперных ассоциаций и философски отнестись к искажению фактов в угоду зрелищности, балет «Бухгольц», как «вещь в себе», поставлен достойно. В плюс ему идут и декорационные решения (как всегда в балетах Калининой: минимум объектов — максимум функциональности); и продуманные до мелочей, с учетом погодных условий Сибири, костюмы; и предметы-символы, имеющие большое значение для раскрытия образов героев. Но главным достоинством балета являются сами герои постановки, воплощённые на омской сцене немногочисленной, но талантливой труппой музтеатра.



Несмотря на несколько смазанное «знакомство», главный персонаж постановки Иван Бухгольц становится в дальнейшем центром притяжения остальных действующих лиц. В исполнении Андрея Матвиенко (лауреат премии губернатора Омской области) Бухгольц предстаёт в первую очередь как человек чести, он радеет за государство, нежно любит жену, готов вступиться за угнетаемых и пресечь произвол. Для тех, кто горяч кровью и гневлив, Бухгольц становится отличным буфером — его несокрушимость в вопросах морали и чести почти не знает границ.

Но и на старуху бывает проруха: наш кругом положительный экспедитор подвергается испытанию любовью от пылкой Сэтэржав — Нины Маляренко (лауреат, дипломант Всероссийского и Международного конкурсов). Маляренко удалось создать поистине сильный образ, раздираемый страстями и противоречиями, супруги хана Цэвана Рабдана (Валентин Царьков). Сэтэржав, жена хана, пленница Гагарина, вынуждена правдами и неправдами выживать в жестокой среде, конструируемой мужчинами. Таким образом, Маляренко создаёт с помощью эмоций балетной пластики настоящий гимн чувственной женственности, борющегося феминизма. Угнетённая, Сэтэржав остаётся несломленной, и чисто женским коварством она добивается свободы от плена. С Бухгольцем её связывают весьма неоднозначные отношения любви-благодарности с её стороны и любви-опеки с его, сдобренные обыкновенной телесной чувственностью.

На фоне этой связи значимой становится небольшая, но яркая роль Валентина Царькова. Фигура хана, на первый взгляд, — исключительно функция, необходимая для сюжетной динамики. Но на поверку он оказывается личностью страдающей — столько боли отражается на лице Царькова, когда его персонаж, грозный и безжалостный вождь джунгарского племени, вынужден жестоко казнить свою любимую жену за предательство. Между любовью и долгом Цэван Рабдан выбирает, конечно же, долг, а посему он персонаж классицистически трагичный.

Гораздо более сложный, противоречивый образ рисует нам заслуженный артист РФ Сергей Флягин, исполнитель роли Матвея Петровича Гагарина. В образе губернатора Сибири Флягину удалось сконцентрировать всю тогдашнюю Русь, до которой ещё не дотянулось петровское просвещение. Это и молодецкая удаль, и дремучее невежество, и хлебосольство, и азиатское двуличие, и самодурство высокопоставленной особы — гротеск-перевертыш самого Петра. Всё это Флягину удалось воплотить в эксцентричном, харизматичном, разудалом ухаре с плёткой, который побивает ею своих рабов и слуг так же, как император своих советников тростью.

Сам же Пётр в исполнении лауреата губернаторской премии Дмитрия Дерябина, даром что персонаж второстепенный, выглядит далеко не однобоко. Поначалу Дерябин делает всё, чтобы его герой считывался на два счёта: у него широкий и уверенный шаг, а хореографический рисунок состоит преимущественно из поз, известных зрителю по статуям императора. В сцене допроса во втором акте балета перед нами уже не классицистическая статуя, а человек-зверь. Пётр самолично пытает Бухгольца и Гагарина, он расхристан и жаждет правды, однако выбор свой делает в пользу Бухгольца под влиянием на всё готовой ради спасения мужа Марьи Дорофеевны (Анна Маркова, лауреат премии губернатора Омской обл.).

Несмотря на очень условную историческую привязку и некоторые сюжетные, постановочные и даже сценографические огрехи, двухактный балет «Бухгольц» — самобытная постановка, наполненная страстями и яркими красками, «объёмными» героями и хитросплетениями судеб, талантливой хореографией Калининой и музыкой великих композиторов, которая, как ни крути, очень органично вплетается в динамику событий.

автор Александра ЯКОВЛЕВА,

филолог, литературовед, кинокритик
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17190
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Янв 03, 2017 12:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016093107
Тема| Балет, театр «Русский балет», Персоналии, Вячеслав Гордеев
Автор| Ольга Купцова / Фото: архив театра
Заголовок| Вячеслав Гордеев
Интервью с художественным руководителем московского театра "Русский балет"

Где опубликовано| © "Культпросвет" (Беларусь)
Дата публикации| 2016-09-14
Ссылка| http://kultprosvet.by/vyacheslav-gordeev/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



26 ноября впервые в Минске пройдут гастроли московского государственного театра «Русский балет». На сцене Дворца Республики в один день зрителям будут представлены два шедевра мировой классики — балеты «Щелкунчик» и «Лебединое озеро». Великолепная музыка Петра Ильича Чайковского прозвучит в исполнении Государственного академического симфонического оркестра Республики Беларусь, за дирижерским пультом маэстро Аркадий Берин.

В репертуаре театра «Русский балет» эти спектакли занимают важное место и не оставляют равнодушным ни одного зрителя. О самых известных в мире балетных постановках, где не только музыка Чайковского, но и хореография уже на протяжении долгого времени считается общепризнанным шедевром и одним из ярчайших достижений русской культуры, мы поговорили с художественным руководителем театра «Русский балет», народным артистом СССР балетмейстером Вячеславом Гордеевым.

— «Лебединое озеро» знают все без исключения, даже если не могут назвать имя композитора. Как вы думаете, это полностью заслуга музыки?
— Какое место занимает музыка Чайковского в вашей жизни?


— С музыкой Петра Ильича Чайковского я связан с самого детства, постоянно и навсегда. Он писал почти во всех жанрах и в каждом из этих жанров сказал свое новое слово гениального художника, он возвел партитуру балета до уровня симфонической – богатой и красочной. Считается, что он совершил революцию в балетной музыке.

— Наверняка вы танцевали под музыку Чайковского.

— Первой моей ролю в Большом театре в качестве артиста был Арлекин в «Щелкунчике». Это балет Юрия Григоровича, где чуть позже я станцевал главную партию — роль Щелкунчика-принца, которая стала одной из самых часто исполняемых и дорогих. Трудно что-то явно выделить, с не меньшим энтузиазмом и самоотдачей я танцевал и Зигфрида в «Лебедином озере», и другого принца — Дезире — в «Спящей красавице».

— Часто ли вы ставили спектакли на музыку Чайковского в «Русском балете» в качестве постановщика?

— Конечно. Чайковский для нас – это, прежде всего, непревзойденный автор балетных партитур. Чайковский внес в балет могучую реалистическую выразительность. Мне довелось поставить в нашем театре все три его балета: «Лебединое озеро», «Спящая красавица» и «Щелкунчик». Но у меня был и другой бесценный опыт обращения к музыке Чайковского. Я имею в виду его трагическую Шестую симфонию, которую выбрал для постановки балета «Признание». Этим спектаклем я решил выразить свою глубокую благодарность всем нашим предшественникам, которые вознесли искусство классического балета на недосягаемую высоту.

— Чайковский сложный в исполнении? Тяжело ли совместить его музыку и танец, в чем ее отличие от других?

— Музыка Чайковского — это исповедь души человека, тонко чувствовавшего и иногда болезненно переживавшего какие-то жизненные обстоятельства. Безусловно, она несет отпечаток этих душевных страданий, переживаний, сомнений. Она полна отчаяния и надежды. В его балетах музыка впервые заговорила языком больших чувств и страстей. И этим, с одной стороны, он дает пищу для балетмейстерского творчества, а, с другой — ставит весьма непростые задачи и для хореографа, и для исполнителя. Его музыка очень мелодична, красива, что очень важно для балета, она сразу проникает в душу зрителя и артиста и легко передается его телом.

— Музыка «Лебединого озера», безусловно, гениальна. В балете звучит и городской романс, и «дышат» поэтичные романтические страницы. Но успех балета не только в красивой и эмоционально содержательной музыке. Факт истории: первая постановка балета Рейзингером хоть и не провалилась, как считали многие, но все же триумфом балетного театра не стала. И только после того, как свои хореографические шедевры сочинили Лев Иванов, поставивший белые лебединые картины, и Мариус Петипа, создавший образ черного лебедя Одиллии, «Лебединое озеро» стало тем излюбленным произведением, несущим невероятную задушевность и искренность. Каждый человек может узнать себя, свои мысли, переживания и чувства.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пн Июн 12, 2017 12:32 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17190
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Янв 15, 2017 11:45 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016093108
Тема| Балет, ГАТОБ им. Абая, Персоналии, Динара Есентаева
Автор| Подготовила Юлиана Алексеенко
Заголовок| Каково это – посвятить жизнь казахстанскому балету?
Динара Есентаева, балерина ГАТОБ им. Абая

Где опубликовано| © Esquire Kazakhstan
Дата публикации| 2016-09-27
Ссылка| http://esquire.kz/4284-kakovo_ieto__posvyatit_jizn_kazahstanskomu_baletu
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Алматинское хореографическое училище им. А. Селезнева я окончила в 2005-м. Потом Жургеневку – бакалавриат и магистратуру. И с 2007-го я в нашем театре. У выпускников училища на тот период было три перспективы: театр оперы и балета имени Абая, театр имени Байсеитовой (ныне «Астана Опера») или Государственный академический театр танца Булата Аюханова, сейчас еще и «Астана Балет».



Со стороны балет – это красиво, это вдохновляет, но дарить эту красоту совсем непросто. К тому же балетный век недолог и по окончании исполнительской карьеры желательно иметь профессию для последующего трудоустройства. В институт Жургенова я хотела поступать на педагога-хореографа, но в тот год курс набирал Райбаев Заурбек Молдагалиевич, выдающийся казахстанский балетмейстер, и совместно с кафедрой я приняла решение поступать на режиссуру. А магистратуру закончила уже как педагог.

Я танцевала с самого детства. С 5 лет занималась в хореографической студии в Уральске, где у нас был замечательный педагог и творческая атмосфера, проводились большие отчетные концерты. Когда мне посоветовали попробовать поступить в хореографическое училище и продолжить заниматься балетом профессионально, мама была против, понимая какой это труд. Она пыталась отговорить меня, показала советский фильм про балерин, у которых ноги стерты в кровь. Ей было жаль меня, но была и еще одна причина – нужно было везти меня в Алматы и оставить там учиться вдали от дома.

Танцевать я хотела сама, мне никто никогда не навязывал. Когда после 3 класса мне не разрешили ехать поступать в училище, а другая девочка поехала и поступила, это была такая драма! Я закатила истерику – почему ей разрешают, а мне нет?!

В итоге папа меня поддержал, и после 4 класса я прошла отбор и поступила.

Три года я жила в интернате при училище и это, конечно, был очень сложный период: непрекращающаяся драма из-за разлуки с родными, слезы – мои и мамины. Я могу понять родителей – в 10 лет ребенок переезжает жить самостоятельной жизнью.

Мама спрашивала: «Как вы там, сильно скучаете?»,а я отвечала, что главное успеть выйти из комнаты, пока кто-нибудь не начнет плакать, потому что если кто-то один начинает – ревут все. Конечно, скучали. Но в то же время было очень интересно, чего мы только не устраивали. Это были и спектакли, и комнаты страха, и пародии на педагогов. С девочками, с которыми жили в комнате, дружим до сих пор.

В первый год я не вполне понимала, что от меня требуется, только потом стало приходить осознание: если хочешь получить результат, нужно прикладывать усилия. Что просто танцевать для души – явно не достаточно.

Мы жили только учебой и искусством. На третьем этаже жили девочки, этажом выше мальчики, на первом этаже была столовая, на пятом и шестом – общеобразовательные занятия. А заниматься хореографией мы ходили в специальный корпус поблизости. Чтобы попасть на занятия, нам даже не надо было выходить из здания.

Раньше артисты балета выходили на пенсию в 38 лет, после двадцати лет сценического стажа. Сейчас пенсионный возраст у танцовщиков такой же как у всех, хотя много лет и идут разговоры о возвращении пенсии. То что рассказывают про наше физическое состояние, профессиональные болезни – это правда. Большие нагрузки приводят к преждевременному износу суставов, дальше идут артриты и уже деформирующие процессы. Хронические боли – вообще абсолютно нормальное и привычное явление для артистов балета. Я профессионально танцую 10 лет. Сейчас можно сказать самый пик, но и нагрузки больше, и вот уже в прошлом сезоне стали беспокоить старые травмы. Усталость и напряжение даже за сезон накапливаются, в мае ты уже просто сидишь на обезболивающих мазях и таблетках. Ну а зарплата… Бывает, поддерживающий курс физиотерапии пройти проблематично. Наши артисты просили, чтобы нас прикрепили к центру спортивной медицины, нам ответили, без проблем, не вопрос. На деле же это оказалось невозможно.

После училища я недолго работала в Москве, изнутри узнала, как работают местные балетные труппы. Это преимущественно гастрольный режим, за счет этого у них и оплата выше.

Любому танцовщику нужно кормить семью, конечно, он бы лучше танцевал, если был занят только в театре, а не на двух, трех побочных работах. Кто-то преподает, кто-то в ансамблях и танцевальных группах, а есть и такие, кто работает в далеких от балета сферах.

Каждый новый сезон я выхожу на сцену, потому что это дело всей моей жизни, и я чувствую, что нахожусь на своем месте. Не регалии и не материальная сторона держат меня в процессии.

В первую очередь это желание сделать еще что-то интересное на сцене, совершенствоваться в своем мастерстве, ведь столько сил и труда в это вложено, это и работа педагогов, и поддержка близких. Театр переживал и более тяжелые времена, и выстоял. Но хочется все-таки не выживать, а двигаться вперед и заниматься творчеством.

В этой профессии ты должен делать все, что можешь, и даже больше здесь и сейчас. Работать в буквальном смысле на пределе своих возможностей – только так можно еще что-то успеть. У меня довольно большой репертуар, но есть партии, которые еще предстоит станцевать. К тому же репертуар ежегодно пополняется новыми постановками, и это большая удача для артистов – танцевать разноплановые спектакли, а не 3-4 балета из года в год. Балеты почти всегда проходят с аншлагом, это тоже придает сил, значит то, что мы делаем – не зря. Я верю в некую созидательную силу искусства, и балета – как его составляющей. И если то, что создается на сцене, находит отклик в сердцах людей, значит, цель достигнута. Аплодисменты в конце спектакля – это и есть главная плата за наш труд.

В театре есть люди, у которых душа болит за наше дело, они не оставляют надежды вывезти труппу на гастроли. Пока мы гастролируем только по стране, примерно раз в год. Но в этом году запланированы гастроли в Грецию, все в ожидании.

Казахстанская публика очень теплая и восприимчивая. На спектакли ходит не только старшее поколение, но и молодежь. С каждым годом зрители все больше следят за нашим развитием, за постановками – это здорово. Растет число интересующихся балетным искусством. Надеюсь, когда-нибудь балет перестанет восприниматься у нас как нечто скучное и малопонятное. Времена, когда балет был легковесным развлекательным жанром давно в прошлом.

В то же время у многих казахстанцев такая позиция: вообще мы в театр не ходим, но если гастролеры приезжают – обязательно надо пойти, неважно, за какие деньги.

Не забуду один спектакль российской балерины с громким именем. Она приехала не в форме, было видно, что ей самой тяжело. Можно многое понять – человек может болеть, у него может случиться какая-то беда. Но мизансцены! Ни одной живой мизансцены в спектакле! Наша балерина, танцевавшая вставное па-де-де, на фоне приезжей звезды просто блистала, я думаю, это не укрылось от публики. Как-то приезжал другой именитый балет, было видно, что труппа собрана незадолго до поездки, порядка никто не знает, состава не хватает, артистов добирали из местных. Балерина в возрасте – как можно так? Мы же не последний город. Но зал собрали, зрители в восторге! А потом люди говорили: солисты – да, хороши, а вот кордебалет подкачал, это наши, наверное. Парадокс в том, что когда приезжают настоящие звезды мирового балета, зал не всегда заполняется, как это происходит на спектаклях такой вот «халтуры». Хотелось бы, чтобы наш зритель уже умел определять качество.

В Казахстане достаточно сильная хореографическая школа. Не хватает продюсеров, меценатов – тех, кто помогал бы нам независимо от господдержки. Так работают многие театры мира, у нас такого пока нет.

В 2010 году после травмы голеностопа, вправлявший связки мануалист сказал мне: боль не пройдет, танцевать придется через боль. И действительно, я училась даже просто стоять на пальцах через адскую боль. Только через полгода она отступила. Мы какие-то отчаянные. Нам и блокады ставят, местные обезболивающие, и операции делают, а мы все выходим и танцуем.

Я счастлива находиться на сцене, но своего ребенка в балет не отдала бы, мне его будет жаль. Это тяжелый труд в принципе, а если не достает данных тем более. Если их нет, или, скажем, есть предрасположенность к полноте, придется всю жизнь ломать природу. Отдавая ребенка в балет, нужно быть готовым, что он захочет посвятить ему всю жизнь. А только ради хорошей осанки и грации, лучше не стоит.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17190
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Апр 24, 2017 2:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016093109
Тема| Балет, Пермское хореографическое училище, Персоналии, Людмила Шевченко
Автор| Анна Букатова
Заголовок| «Мы все-таки наследуем традиции императорского театрального училища, которое было организовано более трехсот лет назад в Санкт-Петербурге, потому что вся вообще российская хореография имеет те корни», — Людмила Шевченко, директор Пермского хореографического училища
Где опубликовано| © "Эхо Москвы" в Перми
Дата публикации| 2016-09-12 (Программа вышла в эфир 6 сентября 2016 г.)
Ссылка| http://echoperm.ru/interview/299/144689/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

АУДИО по ссылке



– Добрый день, уважаемые слушатели «Эха Перми»! В эфире программа «Красный человечек», меня зовут Анна Букатова. В гостях Людмила Дмитриевна Шевченко, директор Пермского государственного хореографического училища и заслуженный учитель России.

– И Монголии.

– И Монголии. Здравствуйте!

– Здравствуйте!

– Ну тема у нас главная на сегодня – это юбилей училища, 70 лет. Кстати, как вы любите называть – колледж или училище?

– Нет, училище, нам вновь вернули училище, и это очень хорошо, потому что мы все-таки наследуем императорское театральное училище, его традиции, которое, в общем-то, было организовано в свое время, это более трехсот лет назад в Санкт-Петербурге, потому что вся вообще российская хореография имеет те корни. И поэтому мы привыкли называть себя училищем, никогда не называли себя вслух колледжем.

– Вслух.

– Мы говорим, да, либо училище, либо еще школа, потому что это все равно особая пермская школа. И вообще любая школа, которая имеет глубокие традиции, любое учебное заведение – это школа. Поэтому вот это название у нас тоже любимое.

– Но обязаны мы появлением хореографического училища в Перми все-таки военной эвакуации к нам сюда в Пермь, да?

– Да, конечно, безусловно, именно Ленинградское хореографическое училище…

– Мариинского нынешнего.

– Эвакуированное вместе с Кировским театром оперы и балета, ныне это академия русского балета имени Агриппины Яковлевны Вагановой. Но театр называется Мариинским. Вот как раз это послужило, конечно, тому, что у нас есть в Перми свое хореографическое училище, федеральное училище, их всего четыре в стране – это Москва, Санкт-Петербург, Пермь и Новосибирск.

– Одно из лучших в стране.

– Ну, надеемся, что не только в стране.

– Слушайте, а как водится отмечать? Будет какое-то большое торжество или это весь год, да?

– Мы уже отметили в прошлом году осенью, поэтому нынче у нас уже первое сентября, это была 71-я линейка – начало учебного года в Пермском государственном ордена «Знак Почета» хореографическом училище. Это всегда очень волнительный момент, потому что каждый год мы становимся взрослее, ну, я надеюсь, что и опытнее.

– Скажите, а вот в современном училище много уделяется времени его истории?

– Безусловно, конечно, истории уделяется много времени. У нас есть свой музей, он состоит из четырех холлов, у нас есть музейные лестницы, у нас есть гостиные, посвященные нашему основателю – Екатерине Николаевне Гейденрейх, у нас есть холл, посвященный Людмиле Павловне Сахаровой. Эти два профессионала – Екатерина Николаевна и Людмила Павловна, как раз создали то, что на сегодня есть «пермская школа». Поэтому мы сейчас храним эти традиции и продолжаем двигаться вперед, без этого нельзя.

– А можно поподробнее вас попросить рассказать о той же Екатерине Николаевне? Вы мне рассказывали, что она была в ГУЛАГе даже.

– Да, она была в нашем пермском ГУЛАГе по навету…

– Как так вышло?

– Да, по навету. Ну это было именно так, в 42-м году она еще оставалась в Ленинграде…

– Это ведь первый художественный руководитель нашего училища?

– Это первый художественный руководитель нашего училища, это человек, который впитал в себя как раз хореографическое искусство вот той первой школы санкт-петербургской, театрального императорского училища, которое она закончила. Она была солисткой Кировского театра и была уже перед войной назначена художественным руководителем, ныне он называется Михайловский театр, а тогда был театр имени Мусоргского в Санкт-Петербурге, это второй по значимости театр Санкт-Петербурга, и была одновременно преподавателем Ленинградского хореографического училища. И в то время, в общем-то, часть педагогов и детей еще оставалась в Ленинграде, уже была блокада. Ну, в общем, получилось так, что кто-то из ее коллег написал соответствующее письмо. Она была немкой, может быть, что-то неосторожное сказала, этого никто уже не может ни сказать, ни доказать, но, одним словом, она была здесь, в нашем пермском ГУЛАГе. Но когда сюда приехало уже полностью в эвакуацию Ленинградское хореографическое училище вместе с Агриппиной Яковлевной Вагановой... Агриппина Яковлевна Ваганова – это человек-основа, можно сказать, хореографического образования не только России, но сейчас и мира, потому что методика Вагановой, она лежит в основе вообще академического классического образования. Так вот, Екатерина Николаевна Гейденрейх, она была очень дружна с Вагановой, она была ее сподвижницей, и поэтому когда Агриппина Яковлевна узнала, что здесь, в Пермском крае, в области тогда, находится Екатерина Николаевна, то, в общем-то, с Гусаровым им удалось – это секретарь обкома партии в то время – удалось вытащить сюда в Пермь Екатерину Николаевну. Так она оказалась при… ну вначале это Ленинградское хореографическое училище, а когда ленинградцы после снятия блокады в 1944-м году в феврале возвратились к себе, Екатерина Николаевна еще была не выездной, и поэтому волей судьбы она осталась здесь до 57-го года. И поэтому это первый художественный руководитель, женщина необычайной не только хореографической культуры. Просто это была поистине такая гранд-дама и о ней никто никогда не говорил ничего дурного, о ней говорят только с восхищением и с большим пиететом. И она, конечно, оказала огромное влияние на становление пермской школы в начальном периоде. Она привнесла сюда именно, ну, во-первых, вагановская методика из рук в руки была передана. И потом, вот эти традиции театральной балетной школы того театрального императорского училища были заложены. Ну а позже, начиная уже в 57-м году, именно она пригласила в Пермское хореографическое училище Людмилу Павловну Сахарову. Это второй специалист, о котором нельзя не сказать, когда речь идет о пермской школе. Она была представителем Московского хореографического училища, МАХУ, ныне Московской академии хореографии. Она… Ну здесь все переплелось, она выпускница Марии Кожуховой, а Мария Кожухова – выпускница ленинградской школы, императорского театрального училища. Поэтому, в принципе, в основе оно лежит все равно, вот эта первая школа. Но, тем не менее, особенности, конечно, московской школы есть. И так как Людмила Павловна была 27 лет художественным руководителем нашей школы, то, разумеется, ее вклад огромен, и, может быть, он даже сейчас уже и перекрывает вклад первого художественного руководителя, потому что она, безусловно, была абсолютно гениальным педагогом и гениальным человеком. Это в моей жизни встретившийся человек единственный, который никогда не говорил банальностей и не был банален. Она была всегда оригинальной и говорила очень афористично. Поэтому…

Ну вспомните несколько, вы же мне говорили.

– Да, даже последний ее афоризм, когда она была уже не очень здоровой, она сказала: «Проблемы делают жизнь объемной».

– А еще вы мне называли, что «танцуют только умные», да?

– «Танцуют только умные». Я часто цитирую Людмилу Павловну, потому что жизнь, она действительно доказывает, что танцуют умные. Это вообще очень интеллектуальная профессия.

– Потому что сложная, да? Или…

– Она очень сложная. Здесь идет работа ежеурочная, ежедневная, шесть дней в неделю в течение восьми лет. И здесь ежедневно проучивается что-либо, какая-то особенность. Вообще в основе российской школы лежит вот именно сама вот эта балетная школа, потому что делать технику – сейчас, господи, делают ее все, во всех странах мира очень много этого образования, и они бывают более техничны. В Японии как-то так приспособлены, и вращаться могут…

– Бесконечно.

– Да, изумительно. Но едут к нам в школы и вообще в российскую школу именно взять…

– Вот что?

– Академизм. Это когда корпус, положение головы, корпуса, рук, каждого пальца на руке, ну, естественно, ноги, и так далее, то есть, в целом тело – потому что это инструмент артиста балета – имеет при определенном движении только одно положение. Другого быть не может. Вот эта чистота, она как раз и есть русская балетная школа. Слава богу, она сохраняется. И мы, конечно, стараемся наряду с другими школами хранить ее у себя.

– Это, как вы говорили, каждый мизинец на своем месте, да?

– На своем, да.

– А ведь юбилей училища, ну не совсем уж совпал ровно по датам, но все-таки, совсем скоро ведь юбилей у Людмилы Сахаровой. 12-го сентября 90 лет со дня рождения.

– Да, да.

– Вы будете как-то это отмечать?

– Да, конечно. Во-первых, у нас в октябре первые два спектакля «Коппелия», который был еще, конечно, при Людмиле Павловне, потому что этому спектаклю 60 лет, это такая классика наша абсолютная, и мне кажется, мы одна из немногих школ, может быть, единственная в России, которая вот так хорошо работает над этим спектаклем, потому что мы считаем его просто нашим спектаклем. Мы и на конкурсах, наши дети часто танцуют вариации и па-де-де из этого спектакля. У нас есть и другие, но вот этот такой – особенность нашей школы иметь его в репертуаре уже 60 лет. Поэтому мы посвящаем этот спектакль Людмиле Павловне Сахаровой. Кроме этого у нас до 12-го сентября все классы посетят музейный холл, посвященный Людмиле Павловне Сахаровой, вспомнят о ней. Им напомнят о том, какой вклад Людмилы Павловны в пермскую балетную школу. Вот я уже начала говорить о том, что она была гениальным педагогом. Вот такое количество именитых выпускниц, которое подготовила Людмила Павловна количественно, с ней не сравнится ни один преподаватель мировой балетной школы и российской тоже, хотя у нас очень много очень хороших преподавателей в российской школе. Но вот это вот количество Людмилы Павловны…

– Берем и качество, и количество.

– Безусловно, у нее самое большое и качество, конечно, потому что никто никогда не повторил то, что две ученицы второго курса – седьмой год обучения – Людмилы Павловны Сахаровой на тогда престижном московском конкурсе артистов балета в 1973-м году. Одна получила золото и получила гран-при – Надя Павлова – и была популярна в те годы ну точно, как Юрий Гагарин. Не меньше ее знали во всем мире, эту девочку. И вторая – Ольга Ченчикова, получила серебро. Это чтобы в рамках одного конкурса, девочки, не окончившие школу, так высоко были оценены – такого больше не было. Ну это вот только два примера. И сейчас, в наше время уже Людмилы Павловны и нет с нами, и она с 2004-го года, в общем-то, уже перестала быть художественным руководителем, оставалась в школе до 2012-го года почетным художественным руководителем. Но и сейчас танцует прима-балерина Дрезденской оперы Светлана Гилева, работает прима-балерина Челябинского театра оперы и балета, народная артистка Татьяна Предеина, прима-балерина Русского балета под управлением Касаткиной и Василёва – Катя Березина, которая является пермячкой, работает. Лена Сусанина, солистка театра оперы и балета свердловского. Ну это вот те, кто занимает первые места. Но есть еще и другие. То есть они вот еще не просто память о Людмиле Павловне, еще есть живые представители именно балетные, работающие девочки очень хорошо. А сколько всего? 27 человек она выпустила, 27 девочек, которые имеют звания и стали лауреатами международных конкурсов.

– Людмила Дмитриевна, вот если говорить и продолжать вот эту тему основателей нашего училища. Расскажите, пожалуйста, о портрете и о человеке на этом портрете изображенном, который висит в балетном классе мальчиков?

– Да, в 61-м классе. У нас два класса самых больших – 63-й и 61-й. Юлий Иосифович Плахт. Юлий Иосифович Плахт, в 50-е годы он приехал сюда вместе с Нинель Даниловной Сильванович. Это тоже человек удивительно талантливый и о ней тоже можно много говорить. Но сейчас о Юлии Иосифовиче Плахте. Они закончили хореографическое отделение Ленинградской консерватории. Это были прекрасные методисты. Нинель Даниловна до своей смерти была методистом нашей школы, главным, и Юлий Иосифович был методистом мужского класса и мужским педагогом. Он тоже был одним из лучших специалистов, вероятно, в мировом масштабе, потому что очень много его выпускников, они продолжили судьбу именно представителей такой русской балетной школы и были исполнителями, и сейчас руководителями школ. Во-первых, наш художественный руководитель, заслуженный деятель искусств России, заслуженный учитель школы России Владимир Николаевич Толстухин является его выпускником. Наш мэтр мужского танца Юрий Михайлович Сидоров, народный артист Карелии является его выпускником. Далее, балетмейстерским отделением академии русского балета имени Вагановой сейчас, в общем-то, зав этим отделением является народный артист России Петухов Юра, тоже его выпускник. Дальше, руководитель очень большой школы в Сан-Франциско является Марат Даукаев, тоже народный артист России. Это только часть тех, кого можно перечислить.

– Какая гордость! Я вот уже который раз с вами общаясь, говорю, какая гордость распирает меня, когда вот это все слышишь. Очень здорово! Слушайте, а расскажите, Людмила Дмитриевна, вот такая наша пермская школа, четверка, вот в четверке мы лучших с Новосибирском, Москвой, Санкт-Петербургом. А узнается, отличается наша школа чем-то?

– Отличается, да. Просто каждая школа вообще имеет, несмотря на то, что в основе лежит методика Вагановой, но, тем не менее, каждая школа имеет какой-то свой субъективизм, в хорошем смысле слова, то есть какую-то свою особенность. Безусловно, и положение рук, и корпуса, и головы, как я говорила, оно все равно, оно вот так идет академическое, но все равно есть какая-то тонкость, потому что это профессия идет из рук в руки, из ног в ноги, от человека к человеку. И поэтому и сейчас у нас работают замечательные педагоги: Лидия Григорьевна Уланова, Елена Владимировна Быстрицкая, Юрий Михайлович, я уж Владимира Николаевича назвала; Нина Петровна Костылева, Елизавета Федоровна Хребтова. Кстати, семь человек у нас выпускниц Людмилы Павловны Сахаровой работают в школе. То есть вот это вот передается от человека к человеку. Поэтому, да, особенность есть. И специалисты, когда уже на конкурсе, они видят, они отличают вот эти школы: вот московская школа, вот ленинградская школа, она все-таки по-прежнему чаще так называется. А вот пермская школа. Поэтому, да, есть отличия.

– Но они не хуже, не лучше, это просто особенность такая, да?

– Да, безусловно, это особенность, потому что о том вы меня спросили до этого, и на каком мы месте себя полагаем в нашей иерархии.

– Ага.

– То, вот такое место – трудно определить, потому что, например, сейчас на конкурсе «Большой балет», где участвует Мариинский театр и Михайловский театр – Санкт-Петербург, и Большой театр, и Станиславского и Немировича-Данченко музыкальный театр – Москва, и также периферийные театры – и Казань, и Новосибирск, и Красноярск, и Пермь. Наши пермяки заняли первое место. Это премьеры нашего театра. Инна Билаш – это преподаватель, Елена Владимировна Быстрицкая, Никита Четвериков, преподаватель Владимир Николаевич Толстухин. А до этого это был первый «Большой балет» на третьем месте, но тоже призовом, были тоже наши ребята. Поэтому здесь трудно определить. Но очень важна вот эта соревновательность, обязательно должны быть школы, и, например, когда что-то там не очень ладится в столичных школах, мне, например, обидно, и мне хочется, чтобы они были очень хорошие и лучшие, потому что нужно стремиться, нужно к чему-то стремиться и самим становиться лучше. Поэтому мы стараемся работать.

– Людмила Дмитриевна, вот раз уж о конкурсах немножко, мы так всё их затрагиваем, затрагиваем. Вы мне как-то рассказывали, что нынешние конкурсы не чета тем, которые были лет 50 назад.

– Ну даже и меньше. Все дело в том, что раньше конкурсов было очень мало мировых, а сейчас их очень много. И поэтому силы, они, конечно, они расходятся по разным конкурсам, и в результате вот так как бы сжатый кулак вот такой вот балетный – и техники, и исполнительства какого-то особого, как это было на небольшом количестве конкурсов, конечно, уже не получается. И желающих стало больше участвовать в этих конкурсах, потому что конкурсов много. Они есть практически на всех материках. Ну школа всегда старается участвовать в конкурсах, не только российских, но и в конкурсах зарубежных, мы всегда ездим на «Танцевальный Олимп» – берлинский конкурс. И в прошлом году наши девочки там получили, в общем-то, стали лауреатами и получили золото. Мы являемся партнерами лозаннского конкурса молодых артистов балета. Этот вообще конкурс объединяет 34 школы русских, мировых школ, со всех материков. И для того, чтобы стать партнером этого конкурса, нам пришлось пройти очень такой серьезный отбор, к нам приезжала комиссия лозаннского конкурса, она состоит из представителей разных школ. В общем, нужно было там ответить более чем на 90 вопросов, но ответить как? Ответить именно делом и материальной частью. Поэтому было проверено абсолютно все, вся хозяйственная часть и, конечно, все образование, весь учебный план, и претворение в жизнь этого учебного плана. И, в общем-то, мы получили все плюсы, и две школы российских – это Академия русского балета имени Вагановой и мы, являемся партнерами этого лозаннского конкурса. Это дает возможность лауреатам этого конкурса, мы можем нашим, вернуться к нам, потому что там условие такое: лауреатов приглашают мировые школы – партнеры этого конкурса. Ну вот все дети, в общем, до сих пор всегда возвращались в свою родную школу, к своим родным учителям. Поэтому это вообще хороший конкурс тем, что ты видишь себя в контексте мировой хореографии. И ездить на эти конкурсы очень полезно. Вот сейчас возобновился конкурс с нынешнего года в Академии русского балета имени Вагановой. Мы тоже, конечно, туда поедем. Последний конкурс – его там лет 10 не было – там наш мальчик получил золото, Мунтагиров Вадим, ученик Юрия Михайловича Сидорова. Ну вот не знаю, как нынче мы выступим, но поедем на этот конкурс, потому что это как раз контекст российской школы.

– Людмила Дмитриевна, а вы еще мне рассказывали, что наши выпускники не стремятся уезжать за границу.

– Нет.

– Вот для меня это было вообще открытием и удивлением. Расскажите еще раз.

– Все дело в том, что по роду своей профессии я часто вообще бываю в разных странах. И хочу вам сказать, это те, кто, наверное, мало выезжает, он говорит: «А там…» А что там? Весь мир приблизительно одинаков, но имеет свою особенность. Собственную, собственную страну менять на что-то другое? Мне всегда жалко этих людей, потому что наши выпускники, безусловно, работают в мире: и прима-балерина Берлинского театра, наша Надя Сайдакова, и в Лейпцигском театре. Очень много в Германии, много в Америке. Целая монгольская группа в свое время туда выехала в 91-м году, потому что было очень трудно в Монголии. Это тоже наши дети, потому что у нас учатся вообще ребята, и сейчас из 11-ти стран мира, со всех материков практически, кроме Австралии.

– Это сейчас, первого сентября приехали?

– Это, да, это приехали первого, так они и продолжают некоторые учиться. Ну большая группа, 16 человек, приехала вновь. Вот приехала из Македонии девочка, лауреат, кстати, нашего конкурса «Арабеск». Далее приехала целая группа ирландцев, их давно у нас, лет 20, не было, ну приехали японцы.

– Слушайте, это удивительно, со всего мира едут к нам.

– А так у нас учатся из Великобритании, из Соединенных Штатов Америки, из Италии учатся дети. И у нас есть еще зимняя и летняя школы, куда тоже приезжают, в общем-то ребята вот этих… А, из Кореи, поэтому… Из Южной Кореи. И ребята наши, они знают, что балет, он в России, репертуарные балетные театры музыкальные, не только балетные, они в России. И поэтому у нас не только наши не стремятся куда-то выехать, они идут в театры, где достойные зарплаты, где есть репертуар. У них ведь очень короткая жизнь и им главное – протанцевать эти свои солисту 15 лет, а кордебалету 18. А где лучше это сделать? Да у нас все иностранцы хотели бы остаться в наших театрах.

– Напомню, в эфире программа «Красный человечек», меня зовут Анна Букатова. Гость программы сегодня – Людмила Дмитриевна Шевченко, директор Пермского государственного хореографического училища, которое накануне отмечало юбилей. В это году юбилей одной из основательниц, Людмилы Сахаровой, ну и вообще рассказываем, как живет наше училище. Слушайте, вот вы так часто говорили вот это слово – «имперское, светское образование». Давайте об этом поподробнее расскажем. Ведь каждый ваш выпускник мало того, что это обладатель одной из лучшей школы хореографической в мире, но ведь они еще и все и музыкальное образование имеют, и все умеют на фортепьяно играть, и все рисуют у вас. Я была у вас в кабинете, вам ученица… то есть картина ее стоит.

– Ну как правило, бог дает творческому человеку талант не один. Поэтому, конечно, у нас дети очень способные. Например, в прошлом году мы стали лауреатами патриотической песни города Перми. Наш вокально-инструментальный ансамбль, который победил, стал лауреатом, он имел состав такой: американец, Александр Блэдд пел, играл итальянец Лео, дальше удмуртка – девочка – играла, и башкир – мальчик – играл. Вот такая многонациональная была команда. Далее, у нас, конечно, всегда проходят выставки рисунка. Ну нельзя сказать, что все рисуют, но кто-то из них очень хорошо рисует. Мы в прошлом году как раз к нашему юбилею издали сборник стихов наших поэтов. И нынче, когда мы пригласили выпускников 2016-го года к нам на первосентябрьскую линейку, то Ваня, например, из Иркутска, он прочитал свои прекрасные стихи, написанные по этому поводу. Далее, в прошлом году мы стали лауреатами конкурса композиции и исполнительства. Первое место не присуждалось в Пермском крае, но второе место получил наш монгольский мальчик. Поэтому, конечно, это образование прекрасное, я считаю, и такого другого нет. Государству вообще обходится наше обучение очень дорого. У нас на 300 человек три здания, у нас штучный товар выпускается, поэтому очень много индивидуальной работы и мелкогрупповой работы. Кроме того, общего, общеобразовательного образования, у нас есть, так сказать, общее профессиональное: это история театра и балета, история изобразительного искусства, музыкальной литературы, теории музыки, зарубежная литература, мировая художественная культура и так далее. И нужно еще… Вот особый, мне кажется, вариант гармонизации души – это то, что наши дети под живую музыку несколько часов в день в течении восьми лет занимаются.

– Это вы классическую, правда же, да.

– Под классическую живую музыку, с концертмейстерами, под руководством педагога специальных дисциплин. Это, конечно, мне кажется, придает тоже особую тонкость душе. Поэтому я знаю, что многие наши ребята-выпускники, наверное, все они любят классическую музыку. Ну они и танцуют часто классическую музыку, и любят, потому что она вообще является частью их жизни. Поэтому они имеют, в принципе, хороший вкус, они имеют хорошее образование и хороший вкус. А провести светскую беседу, я полагаю, почти каждый из них сможет, потому что им многое дается. И, конечно, с каждым ребенком работают преподаватели. Фортепьяно, у нас общее фортепьяно, но это 8 лет, два раза в неделю они занимаются со своим педагогом. Вообще обязательные четыре года, но мы сделали факультатив 8 лет, поэтому каждый желающий, любящий это дело, он может бесплатно проучиться еще четыре года со своим педагогом. И это, я считаю, замечательно. Ну а кроме этого сама профессия делает детей очень красивыми физически. Поэтому когда нет детей в школе, школа какая-то пустая и скучная, и сразу видно, что и старые стены у нас, ведь это здание 19-го столетия, хотя мы стараемся его, конечно, поддерживать в порядке. Но это не всегда полностью удается. Но как только первого сентября появляются дети, школа расцветает.

– Слушайте, как сложно ли стать частью училища, стать частью вот этой российской балетной школы? У вас ведь огромный конкурс – 8-9 человек на место.

– Нет, в последние годы меньше конкурс.

– Спадает, да?

– Ну вот, да. Все дело в том, конечно, сейчас некоторые родители предпочитают другую профессию, это ведь сложная профессия, сложная и короткая. Но то, что в этой профессии дети все, окончившие школу, абсолютно счастливы, это точно, потому что они не мыслят себя уже без театра. Первый раз, выходя на сцену, они делают такую прививку, это сцена делает им, что, конечно, каждый из них должен протанцевать вот этот свой срок. И дальше они получают пенсию у государства, им еще нет сорока лет, они молодые, креативные. Ленивых среди них практически нет, потому что 8 лет у станка с педагогом, а потом в театре 15, 18, 20 лет тоже с репетитором, они очень формируют характер этих людей. Поэтому я слежу за судьбой наших выпускников уже после того, как они вышли на пенсию в своей первой профессии, в принципе, они все устраиваются очень неплохо, потому что им много дано, они образованные, и как вот сейчас это слово такое, как бы многогранные, и креативные они. Поэтому они могут начать что-то, еще сделать не одну карьеру.

– Наверное, много ведь здесь сказывается дисциплина, вот эта строгая дисциплина. У вас ведь по коридору нельзя бегать.

– Нет, у нас нельзя бегать, кричать, громко смеяться, потому что у них очень растянутый рабочий день, они все эмоциональные дети, и поэтому это травмоопасная профессия. Поэтому для того, чтобы все проходило благополучно, чтобы они могли во время своих перемен отдохнуть, переключиться на что-то другое, и поэтому у нас спокойная атмосфера, никто никого не толкает, этого делать нельзя. Ну дети к этому очень быстро привыкают, конечно, и дисциплина. У нас же большая часть детей живет в интернате, а там зимой в 8 часов он закрывается.

– Ну это иногородние, да, потому что…

– Да, да, иногородние, с других стран дети живут там. Осенью закрывается в 8, а так в 9 часов, когда светло становится весной. Ну то есть дети имеют мало свободного времени. Это вообще трудное обучение. Это нужно очень любить, чтобы все состоялось. Но те, кто приходят, они как-то очень быстро, вот эта любовь приходит к ним к этой профессии, и они уже себя не мыслят в другой. И когда у нас бывает отчисление – ну девочки это по потере формы, мальчишек иногда отчисляют за поведение…

– Толстеют?

– Да, теряют форму, развиваться могут как-то по женскому варианту. Ну, в общем-то, это ведь узкая такая щель, пройти в эту профессию, здесь требуется сценичность и другие внешние данные – то ребята очень страдают, и я тоже страдаю каждую весну, потому что они становятся родными детьми. Надо сказать, что так как мы очень много времени проводим вместе, то у нас весь коллектив – и дети, и взрослые – достаточно хорошо относятся друг к другу, очень привязаны. Поэтому, конечно, мы опекаем всех детей, всех любим.

– Людмила Дмитриевна, ведь тут на днях, ну или в этом году, опять могу с датами напутать, но ведь еще один юбилей, юбилей ваш, директорский. Правильно или нет?

– Ну да.

– И ведь не просто так вас в эту должность напророчила не абы кто, а сама Людмила Сахарова.

– О, Людмила Павловна, она просто настояла на этом, я вообще-то была заместителем директора по учебно-методической работе. Людмила Павловна после того, как у нас директор ушел на пенсию предыдущий, Нинель Георгиевна Пидемская. Я, конечно, очень упиралась, я не хотела менять свою работу, но она сказала: «Нет. Нужно стать». Ну вот, да, с нового года, 1997-го, я директор этой школы, ну, получается, да, 20 лет.

– 20 лет.

– Да, очень быстро прошли.

– А вы танцевали?

– Никогда.

– Вот видите, вот как может повернуться жизнь.

– Просто моя жизни повернулась в сторону хореографии, это когда я вышла замуж за артиста балета Володю Шевченко. И тогда я первый раз увидела балет, потому что у меня мама любила оперу, и я ходила на оперные спектакли и никогда не была на балетных, уже будучи взрослой студенткой Пермского классического университета. И первое мое посещение сделало меня абсолютной любительницей балета. Я настолько это приняла, я первый год просто каждый спектакль стояла под фонарем, потому что проходила просто так. Считаю, что это самое прекрасное искусство.

– Вот так вот.

– К которому нельзя быть равнодушным. Столько красоты, изысканности, глубины. Ну и дальше я, в общем-то, прошла, мне кажется, все ступени карьерной лестницы в этой школе. Я пришла воспитателем, Людмила Павловна Сахарова очень захотела, мы были дружны, мой свёкр был одним из основателей школы – Илья Израйлевич Бергер, и Людмила Павловна поэтому была гостем в нашем доме. И когда я пришла в училище, она захотела, чтобы я была воспитателем именно в группе, в ее классе, а это был уже пятый год обучения, то есть девятый класс по школьному, там как раз были и Надя Павлова, и Оля Ченчикова, и Регина Кузьмичева, и Оля Лукина, которая репетитор нашего театра. Ну и у нее вообще был очень сильный ее класс. Мне как-то это не очень понравилось, вот это очень сложная вообще работа, поэтому я преклоняюсь перед нашими воспитателями. И я уходила. Ну я уходила в НИИ УМС, даже стала старшим инженером, руководителем темы. Ну так потом вот я вернулась и уже преподавала географию, я вообще закончила географический факультет, стала как-то так быстро завпедобъединения гуманитарного цикла, гуманитарных и общественных дисциплин, есть у нас такой. Ну потом вот замом по учебной работе. И сейчас директор.

– Балет – одно из самых, может быть, самое красивое искусство на планете, так?

– Да, одно из самых изысканных искусств, безусловно. И люди, которые там работают, они очень красивые, они красивые физически.

– Вы знаете, я слышала, у знакомой моей, она дочь балерины, и когда я говорю: «Ты хотела бы отдать своих детей в эту профессию?», она говорит: «Нет, ты знаешь, очень сложно». Вот вы бы что сказали?

– Ну я хочу сказать, что, безусловно, это сложно. Ну у нас целые династии балетные. У нас – вот я уже упоминала – Юрий Михайлович Сидоров и его жена, народная артистка России Светлана Ивановна, Губина раньше, Сидорова. Она недавно, только второй год не работает в школе, ушла на пенсию. Их девочки закончили нашу школу. Я думаю, что когда Андрюшка подрастет, наверное, приведут в нашу школу. У нас Сауляки, вся семья, в общем-то, и сейчас, начиная, там дед, и родители, внучка тоже закончили нашу школу. Дальше, у нас у Лены Кулагиной и ее муж Шестериков, первый, их ребенок Артур закончил нашу школу. У нас Мунтагировы. Вот сейчас, в общем, Вадик Мунтагиров – это один из самых, говорят, дорогих танцовщиков мира. Вот этот Вадик, он танцует в Ковент-Гардене в Лондоне. Закончил отец нашу школу, и Вадик, и его сестра. Но Вадик не доучился, там папа его отправил после как раз конкурса лозаннского, это, в общем-то, единственный такой случай, когда… Ну там родители, потому что Вадик сам этого бы не сделал, он очень боялся там, в Ковент-Гардене потерять школу Юрия Михайловича Сидорова, классическую, русскую школу, его школу. Поэтому, ну я просто могу перечислить… В прошлом году, когда мы хотели сделать такую выставку в театре по династиям, то завмузея сказал: «Людмила Дмитриевна, вы знаете, это нужно очень много времени, потому что у нас очень много этих династий». Поэтому, видите, все-таки отдают в балет часто, и сейчас у нас учится очень много детей балетных, наших ребят.

– Вот так вот, друзья, имперское светское образование, оно живо, живет у нас в Перми, и очень к нам это совсем близко. Программа «Красный человечек», гость сегодняшний – Людмила Дмитриевна Шевченко, директор Пермского государственного хореографического училища, легендарного училища. Спасибо, что вы были сегодня с нами!

– Спасибо вам за приглашение!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17190
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Май 25, 2017 8:48 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016093110
Тема| Балет, "Ардани Артист", США, Юбилей, Персоналии, Сергей Данилян, Гаяне Данилян, Владимир Варнава,» Марчелло Гомес, Максим Петров
Автор| Белла Езерская
Заголовок| Ардани Артист 25!
Ревю юбилейного гала-концерта

Где опубликовано| © Журнал-газета "Мастерская" (США)
Дата публикации| 2016-09-22
Ссылка| http://club.berkovich-zametki.com/?p=25004
Аннотация| ЮБИЛЕЙ

Много можно еще перечислять, что сделала Ардани Артист для сближения русской и американской культур… Гала-концерт начался документальным фильмом «Импрессарио» Чарльза Эванса младшего — о повседневной жизни Ардани Артист, а закончился явлением виновников торжества под аплодисменты артистов и всего зала.

Как быстро летит время! Прошло уже четверть века с того дня, когда никому не известная фирма Ардани Артист привезла в Нью-Йорк Майю Плисецкую и ее антураж — молодых талантливых балерин, лауреатов премии Майя. Великая балерина танцевала специально для нее написанный балет Айседора. И балет, и само ее присутствие производили на присутствующих магическое действие. В этот вечер я познакомилась с японским меценатом Тошу Фуками, спонсором премии Майя, и с хозяевами этого незабываемого вечера Сергеем и Гаяне Данилян. С тех пор нас соединяет тесное содружество. Ленинградцы Сергей и Гая, в эмиграции вышли на шаткую тропу продюсерства, проторенную некогда неутомимым Солом Юроком, но с тех пор порядочно заросшую. Они ступили на нее, не имея ни возможностей Юрока, ни его опыта. Ни много ни мало, они решили познакомить пресыщенную американскую — публику с лучшим, что было в русском балете. Притом, что они и Майю Плисецкую не знали. Это был риск, но он с лихвой оправдал себя. У них был молодой задор, упорство и вкус. Они открыли Западному миру гений Бориса Эйфмана, когда он уже был на пике славы в России. Они в течение ряда лет спонсировали его гастроли в Америке, а нью-йоркский Сити центр стал для театра Эйфмана родным домом. В сотрудничестве с Центром Искусств Сегерстрома в Коста-Месе, компания Ардани Артист трижды провезла по всему миру программу «Короли танца» — четырех молодых, и тогда еще неизвестных звезд Мариинского балета. Эта программа стала знаменитой. «Короли» менялись, а балет, основанный в 2006 году жил. Компания Ардани Артист была коспонсорами балета Дианы Вишневой Красота в движении. Много можно еще перечислять, что сделала Ардани Артист для сближения русской и американской культур.

Репертуар для своего юбилейного Гала-концерта Сергей и Гая выбирали по тому же принципу: продвигать талантливую молодежь. Отойдя от привычного стереотипа, они представили работы трех молодых, талантливых балетмейстеров: «Глину» Владимира Варнавы, «Тристисси» Марчелло Гомеса и «Дивертисмент Короля» Максима Петрова.


"Глина"

Спектакль Владимира Варнавы «Глина» начинался необычно: на сцену медленно выползало некое двенадцатиногое чудище. Достигнув авансцены оно «рассыпалось», и его «составные части» вступали в сложные отношения друг с другом. Они сочетались в дуэте, солировали, сливались в единое— но — иное целое.. Все это напоминало скорее акробатику, нежели танец, происходило на земле, и подчинялось воле балетмейстера, смысл которой до меня не доходил, но эстетически впечатлял. Одетые в трико телесного цвета, актеры казались нагими. Их тела сплетались и расплетались. Я уловила некоторое сходство с Роденом Эйфмана— там танцовщики застывали глыбой мрамора, из которого скульптор «удалял все лишнее», здесь же хореографический рисунок нес совершенно другую нагрузку, «материал» обладал пластичностью глины. Хореограф рассказывал, что он вдохновился балетом «Сотворение мира» Дариуса Мийо. По африканской легенде, заложенной в основу этого балета, Бог сначала создал глиняную куклу, из которой потом вылепил человека. Оттолкнувшись от этого сюжета Варнава создал спектакль о первородной массе, из которой художник, как из глины, лепит характеры, события, судьбы.

Владимиру Варнаве 27 лет Он родился в городе Курган, учился в школе для одаренных детей, окончил ханты-мансийский техникум культуры и московский университет культуры и искусств. С 2012 года живет и работает в Петербурге. Поставил несколько спектаклей для балета Мариинского театра. Получил международную известность. Является лауреатом премии Золотая маска за роль Меркуцио в балете «Ромео и Джульетта» и лауреатом премии Арлекин. Руководит мастерской молодых хореографов. Стажировался в труппе Каролин Карлсон (Франция). Как хореограф не придерживается определенного стиля.


Тристисси

В отличие от спектакля Варнавы, несущем некий философский посыл, в хореографии Тристисси Гомеса просматриваются вполне реальные события: отношения четырех юношей: их дружба и любовь, ссоры и примирения, обиды и прощения. Все это сдобрено хорошей долей здорового юмора и выполнено на высочайшем уровне. Хореографа вдохновила поэма Поля Элюара Barely Disfigured. В спектакле заняты: сам Марчело Гомез, испанский танцовщик Хоакин де Луз, Фридеман Вогел из Штутгартского балета и россиянин Денис Матвиенко. Это была воистину «великолепная интернациональная четверка»: что ни соло, то характер. Зрители аплодировали каждому танцу. Спектакль шел под фортепьянный аккомпанемент: пианист Дмитрий Довер исполнил 10-й Этюд Шопена.

Марчело Гомез родился в Рио-де-Жанейро, в Штаты приехал в 1993 году как призер местного фестиваля. В 1997 году он был принят в труппу Американского балетного театра, в 2000 стал солистом, в 2002 -ведущим танцовщиком этого театра. Он переиграл практически весь классический репертуар в родном АБТ, танцевал в Большом театре, Королевском балете, Датском национальном балете, театре Колон и других престижных балетных площадках мира. Премьера его балета Апофеоз была показана на открытии сезона АБТ в 2013 году. Его последняя работа После эффекта была включена в репертуар театра Д.Коча в Линкольн-центре в 2015 году.

Самый молодой участник Гала-концерта Максим Петров — ему 24 года — представил на суд зрителей балет-пародию Дивертисмент Короля. Спектакль, пародирующий куртуазные придворные танцы 17 века, поставлен на музыку Жана-Филипа Рамо. На экран проецируется условный зал, где происходит представление (художник Богдан Колорёк, оператор по свету Константин Бинкин, художник по костюмам Татьяна Логинова). Выступления анонсирует Его Величество король. Он выходит на авансцену, разворачивает свиток, подносит его ближе к свету, и, близоруко щурясь, зачитывает содержание. Короля должна была играть Диана Вишнева, но она повредила лодыжку, и из Калифорнии на замену был срочно вызван отдыхавший там Филипп Степин. Не совсем понятно, почему мужская роль была отдана женщине, тем более, что роль изначально предназначалась для Степина. Вероятно, эти подмены для чего-то были нужны администрации, на качестве спектакля это не отразилось. Степин, солист Мариинского балета с 2009 года, отлично отыграл и продолжил прерванный отпуск.


Дивертисмент Короля

Что же сообщает своим подданным Его Величество? Будучи не в состоянии облечь собственные впечатления в подходящие случаю слова, воспользуюсь текстом, благо он переведен на русский язык. Итак, первый номер это «балет вычурный, новый и совершенно небывалый в этих великих стенах дивертисмент». Его Величество призывает: «Забудем сложные сюжеты и кровавые развязки!» Номером вторым Его Величество представляет «галантных пейзан, поющих о своей любви к прекрасной пастушке». Далее следует балет победы Зефира над Бореем. Борей, если кто забыл, это свирепый Бог ветров. Четвертым номером идет Дивертисмент Короля, который дал название всему спектаклю. В процессе этого дивертисмента мужчины танцуют в пачках, потом снимают их, остаются в мужском облачении и продолжают танцевать, как ни в чем не бывало. А один из свиты вообще явился в кринолине и пробовал в нем выделывать па, но не смог, снял кринолин, поставил его в угол и продолжал танцевать уже без него. Заключительным номером является «Антре Армиды. Армида это волшебница, увлекшая своими чарами славного рыцаря Ринальдо и после долгих счастливых лет вероломно им покинутая… Хаос овладевает миром! Однако является достойнейший из всех королей в образе Солнца. И на землю вновь возвращаются покой и радость».

Люблю счастливые концы! Надеюсь, что мой несовершенный пересказ хотя бы частично передал прелесть и очарование этого Дивертисмента.

Максим Петров родился в Петербурге, закончил Вагановскую Академию балета, и втом же году был принят в Мариинский балет.

В заключение могу добавить, что Гала-концерт начался документальным фильмом «Импрессарио» Чарльза Эванса младшего — о повседневной жизни Ардани Артист, а закончился явлением виновников торжества под аплодисменты артистов и всего зала.
====================================================

Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17190
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июн 12, 2017 1:12 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016093111
Тема| Балет, МТ, Баварский балет, Персоналии, Владимир Шкляров
Автор| Виталий Котов / фото: Алексей Костромин
Заголовок| Владимир Шкляров: «Балетный век короток, и надо торопиться»
Где опубликовано| © Журнал sobaka.ru
Дата публикации| 2016-09-27
Ссылка| http://www.sobaka.ru/city/theatre/49209
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Премьер балета Мариинского театра после четырнадцати сезонов в петербургской труппе перешел на работу в Баварский государственный балет и переехал в Мюнхен вместе с женой, балериной Марией Ширинкиной, и сыном.

25 сентября вы вышли на сцену Баварской оперы в спектакле «Жизель». Теперь будете постоянно жить и работать в Германии?

Еще в начале июля мы с женой думали именно так, но затем меня пригласил на беседу Валерий Абисалович Гергиев и предложил остаться и постараться совмещать работу в двух театрах. Это был очень конструктивный разговор, артисту всегда важно понимать, что его слышат, что театр в нем заинтересован. Надо сказать, что к этому времени предстоящий сезон у меня был уже целиком расписан, но… по итогам этой встречи в следующем году я буду почти одинаково занят в Баварии и здесь, даже с небольшим перевесом в сторону Мариинского театра по количеству спектаклей (в ближайшее время выйду на петербургскую сцену 30 сентября). Однако большую часть времени буду проводить уже в Мюнхене, куда переезжаю с женой, которая становится прима-балериной Баварского балета, и нашим сыном Алексеем. Конечно же я очень рад, что все сложилось именно так — ведь Мариинка для меня стала родным домом за эти четырнадцать лет, которые я отслужил в ней после окончания Академии имени Вагановой — от артиста вспомогательного состава до премьера труппы.

Предполагавшегося совмещения работы в Мюнхене с позицией приглашенного солиста Михайловского театра теперь не будет?

Нет. В октябре я должен был открывать балетный сезон в театре на площади Искусств, танцуя в «Спящей красавице», — уже начал репетировать, и мне очень понравилась исключительно музыкальная хореография Начо Дуато. Но обстоятельства сложились иначе.

Перед тем как поступило предложение перейти в Баварский балет от его нового худрука и экс-премьера Мариинки Игоря Зеленского, вы задумывались о том, что надо что-то менять?

Много раз говорилось, что балетный век короток, надо торопиться — сегодня мне тридцать один год, и я чувствую, что еще могу раскрыться и найти себя в самой разной хореографии. Любой артист умирает, когда останавливается в своем развитии. Надо постоянно двигаться вперед, а в Мариинском театре за весь прошедший сезон у меня была всего одна премьера — замечательный балет «Медный всадник» Юрия Смекалова. Но это был лишь месяц увлекательной работы с интересным мне хореографом. А участие в постановках зарубежных трупп было невозможно — свой график выступлений в Мариинском театре я знал лишь на месяц вперед и, соответственно, не мог заранее назначить спектакли в других городах в свободные даты. Игорь Зеленский позвонил мне в ноябре 2015 года в тот момент, когда я только что получил довольно серьезную травму на гастролях в Токио: у меня произошел надрыв сразу трех связок в области голеностопа. Я летел обратно в Петербург, прямо в самолете выслушал предложение Игоря о переходе в мюнхенскую труппу и подумал, что все в жизни происходит, наверное, не просто так.

В Мюнхене в первый же сезон у вас будет несколько премьер?

Да, семь.

Впечатляет! Какие это спектакли?

«Спартак» Юрия Григоровича, «Ромео и Джульетта» Джона Кранко, «Тщетная предосторожность» Фредерика Аштона, «Алиса в Стране чудес» Кристофера Уилдона. А также вечер хореографии Джерома Роббинса и Джорджа Баланчина и постановки классического репертуара в новых для нас с женой редакциях — «Жизель» и «Баядерка». Во втором сезоне я буду танцевать премьеры «Онегина» Джона Кранко, «Манон» Кеннета Макмиллана, «Дамы с камелиями» Джона Ноймайера — все это балеты, в которых я многие годы мечтал принять участие.

Немецкий будете учить или это не имеет особого смысла в интернациональном коллективе?

Английский подтяну. Игорь заметно обновляет состав труппы, по сути, создает новую компанию, в которую приходит много артистов, не говорящих по-немецки. Все знают Баварскую оперу, а вот мюнхенский балет отстает от нее в степени признания, и нашей общей задачей будет изменить эту ситуацию.

Полагаю, что Мюнхен произвел на вас приятное впечатление?

Да. Все сложилось — и репертуар, который подходит и моей жене Маше, и мне, и прекрасный город, в самом центре которого находится гигантский парк. У нас появляется возможность пожить для себя, проводить вечера дома, уделяя больше времени друг другу и ребенку. Ведь в Петербурге я очень часто встаю, целую Алешу и уезжаю, а возвращаюсь, когда он уже спит. В Мюнхене будет меньше суеты.

Какие сильные эмоции вы пережили в последнее время?

Недавно я провел в Академии русского балета презентацию альбома «Жить танцуя», в котором собраны мои фотографии, сделанные Александром Гуляевым в Мариинском театре. Мне хотелось организовать ее по большому счету ради одного человека — своего первого педагога начальных классов Петра Афанасьевича Силкина. Он ведь помнит меня совсем карапузом, когда я пришел в академию из ансамбля народного танца «Калинка» и единственный из всех ребят занимался в чешках. Петр Афанасьевич сидел в первом ряду, на глазах у него наворачивались слезы, и мне было безумно приятно — это счастье, когда ты можешь сделать счастливым дорогого тебе человека.

================================================

Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17190
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Авг 16, 2017 11:43 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016093112
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Владимир Васильев
Автор| Сергей Николаевич
Заголовок| Владимир Васильев: Жду, что настанет день, когда я смогу сказать, что вся жизнь прожита не зря. Не настает никак до сих пор
Где опубликовано| © ОТР. Программа "Культурный обмен"
Дата публикации| 2016-09-02
Ссылка| https://otr-online.ru/programmi/kulturnii-obmen-s-1267/vladimir-vasilev-57785.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

По ссылке можно посмотреть Видео



ГОСТИ
Владимир Васильев
артист балета, балетмейстер, хореограф, педагог

Сергей Николаевич: Здравствуйте. Это программа "Культурный обмен" на Общественном телевидении России. С вами Сергей Николаевич. Сегодня мы будем говорить о балете. Об этом прекрасном, великом и беспощадном искусстве, которое может возвести на недосягаемую высоту и потребовать невозможных жертв. Об этом и многом другом мы беседуем с легендарным танцовщиком, хореографом, народным артистом СССР Владимиром Васильевым.

Владимир Васильев. Балетмейстер, хореограф, театральный режиссер, актер, художник, поэтому, педагог, народный артист СССР, лауреат Ленинской премии, Государственной премии СССР, Государственной премии РСФСР имени братьев Васильевых, Государственной премии РСФСР имени Глинки и Премии Ленинского комсомола. Один из ведущих российских танцовщиков. Первый исполнитель партии Спартака в одноименном балете Арама Хачатуряна. Поставил балеты "Макбет", "Анюта", "Золушка" и другие. С 1995 по 2000 год работал художественным руководителем балетной труппы и директором Большого театра. В 1999-ом по инициативе и при непосредственном участии Владимира Васильева была открыта балетная школа Большого театра в бразильском Жоинвили.




С.Н.: Здравствуйте, Владимир Викторович.

Владимир Васильев:
Здравствуйте, Сергей.

С.Н.: Я, готовясь к нашему интервью, прочитал несколько из ваших бесед, что вы никогда не любили партии принцев. Мне кажется, балет – это всегда принц и принцесса. Более того, у вас был потрясающий дуэт с Екатериной Максимовой, где вы были такими идеальными принцем и принцессой. Почему вы не любили эти партии?

В.В.:
Может быть, именно потому, что я никогда не считал, что я идеальная модель для принца. Мне всегда казалось, что это партии, в которых я был бы наименее интересен, наверное. Потом, я вообще не любил именно партии классического репертуара – штампованные, идущие от внешнего вида. А так как в мое время еще сохранялось вот это в большей степени, пожалуй, отношение к мужчине как к партнеру, который служил только поддержкой для…

С.Н.: Пьедесталом для балерины.

В.В.:
Если пьедесталом – еще ничего. А просто, знаете, рядом такой партнер. Один хорошо держит, другой не очень хорошо держит. Один может поднимать, другой не может поднимать. Один в партере хорошо, а другой в партере не очень. И так далее. Но дело не в этом. Я не любил их, потому что они для меня все были какие-то мертвые создания. Обязательно классическая выворотность, обязательно ряд положений и поз, которые мне казались совершенно неживыми. Я их терпеть не мог. Мне гораздо ближе (наверное, как и многим) были роли острохарактерные. Я до последнего уже нашего класса (а учились мы 9 лет в хореографическом училище) я как-то думал, что я все-таки буду в лучшем демихарактерным актером, который может, конечно, и классику… Потому что техника у меня была хорошая в классическом танце. И я обожал народные танцы. И именно с этого я начал. Потому что до хореографического училища два года был в ансамбле. Я перетанцевал уже все танцы народов СССР.

С.Н.: Но вот вам было 18 лет, когда Галина Сергеевна Уланова, которая была практически пенсионного возраста по балетным меркам, выбирает вас для "Шопенианы". Она потом вам как-то объясняла (вы же много общались), почему она выбрала именно вас?

В.В.:
Я спрашивал. Она как-то… Не могу сказать, чтобы она мне как-то ответила на это. Потому что я правда ее спрашивал, когда мы стали друзьями на уже долгие годы, до конца практически ее дней: "Галина Сергеевна, а почему вы меня взяли и вообще как я танцевал". Она мне очень коротко сказала: "Как ты танцевал, я не помню, но держал хорошо". Я не знаю, почему. Я думаю, что, во-первых, она знала уже по школе. Вообще это было прекрасное время, когда мы знали всех артистов Большого театра. И артисты знали тех, кто придет на смену уходящим.

С.Н.: То есть она видела вас?

В.В.:
Она видела в классе. Тем более, что ее партнером был Михаил Маркович Габович, мой педагог, который выпускал нас. Он был художественным руководителем училища. И, наверное, может быть, он ей тоже еще сказал: "Галя, обрати внимание". И потом так получилось. Первый, конечно, был Николай Фадеечев. А потом, например, она как-то так на репетициях… "Давайте попробуем вот этого…".

С.Н.: Вообще вам повезло. Вы танцевали с выдающимися, с великими балеринами. Это и Майя Михайловна Плисецкая, и Алисия Алонсо, и Карла Фраччи. То есть это была целая плеяда прекрасных див. Это каждый раз новый характер. Это каждый раз какие-то новые приспособления. Это каждый раз надо выстраивать какие-то отношения. Или, в общем, профессия решала все в этой ситуации?

В.В.:
Вот вы говорите – каждый раз надо. Да, хотелось бы, чтобы каждое твое участие. В отличие от драмы даже, других спектаклей у нас репертуарный театр. И мы одно и то же десятилетиями… Один и тот же спектакль. И поэтому, конечно, хорошо было бы, если бы каждый спектакль отличался от предыдущего. Но их такое количество. Скажем, тот же "Щелкунчик", "Спящая красавица", "Спартак", "Жизель"… Для меня очень важно было, с кем я танцую. И не потому что с одной удобно, с другой неудобно. Но вот это отношение… Например, до сих пор, думая о "Жизели", для меня все-таки лучше в первом акте, хотя я с Катюшей танцевал всегда, всю жизнь. Так получилось потом. Это счастье, когда всю жизнь у тебя партнерша почти всегда одна и та же.
Но первый акт "Жизели", например, то удовольствие, которое я получил от Карлы Фраччи, пожалуй, уже ни с кем другим такого не было. Потому что это почти на грани импровизации. Когда я смотрел в ее глаза, и тем самым я понимал, что когда я говорю, она внимательно слушает меня. И потом, она еще девочка. То есть становятся какие-то конкретные твои действия и твои интонации в этом разговоре, в диалоге.

С.Н.: В "Жизели". Потрясающе. А Алисия Алонсо?

В.В.:
Алисия Алонсо – там другое было. С Алисией Алонсо вообще получилась странная такая история. Потому что когда она уже заканчивала танцевать, а у меня в то время как раз (даже не помню сейчас уже год, неважно) было очень плохо с ногой. У меня был стерт уже… Мне говорили – нужно делать операцию. Я еле-еле ходил… Мне говорит: "Я вас умоляю, пожалуйста, господин Васильев. Это последний спектакль. И на этот спектакль приедут со всего мира. Я танцевала со всеми великими танцовщиками. И я просто мечтаю, чтобы мы с вами станцевали". Что вы думаете? После этого, по-моему, я уже даже ушел, а она еще танцевала. Симпатично.

С.Н.: Красивый сюжет.

В.В.:
Балерины, как правило, в отличие от танцовщиков, конечно, дольше были на сцене. Потому что, мне кажется, самое трудное – это все-таки борьба с гравитацией. Что это значит? Все-таки мужской танец. Весь классический репертуар был построен… Особенно с годами. Не просто держит. А одну вариацию какую-то повертелся чуть-чуть, прыгнул, подскочил три раза, сделал какие-то антраша-сисы в лучшем случае. В общем, все. Вот тебе одна вариация за весь спектакль. А дальше уже пошли уже работы, где нужно было прыгать, где нужно было висеть в воздухе. А после нужно было поднимать. А после этого вертеться. Вот это уже другой расход. И поэтому, конечно, уходили раньше уже.

А вроде бы неловко, да? Только что принц, а теперь "вы папу можете?". Есть какие-то, наверное, неудобства.

С.Н.: Комплексы, неудобства, да?

В.В.:
Да.

С.Н.: Мы перечислили ваших великих партнерш. Но, конечно, главной партнершей и главной героиней всех ваших балетов была Екатерина Сергеевна Максимова. У вас прекрасная история вашего союза, вашего брака. И он был как-то с самого начала освещен этим фильмом, "СССР с открытым сердцем". Это было французское телевидение. И надо сказать, что вы были символом…

В.В.:
Это был большой экран, это был огромный двухсерийный большой фильм. Причем, единственный в своем роде. Таких уже потом не было. Потому что снимался он, в отличие от всех даже… Это не широкий экран. Это панорама. У нас был выстроен панорамный театр специально под эту аппаратуру. И вот это первый фильм, он был такой рекламный, наверное, фильм для Советского Союза.

С.Н.: Но он открывал новый Советский Союз – Советский Союз Хрущева, оттепели.

В.В.:
Советский Союз как радость жизни. Советский Союз как союз необыкновенных талантов во всех областях. И поэтому, конечно, и люди участвовали в нем такие.

С.Н.: И это был первый ваш Париж?

В.В.:
Это был первый Париж.

С.Н.: Париж для вас обоих.

В.В.:
Да, потому что мы приехали. Мы с Катей расписались. Очень скромно. И буквально через день или два мы поехали в Париж на премьеру этого фильма.

С.Н.: А его снимали в течение года.

В.В.:
Нет. Снимали месяца два-три, не помню. Но просто так получилось, что мы играли влюбленных друг в друга молодых.

С.Н.: И не очень даже и играли.

В.В.:
Я очень любил ее. И она должна была любить меня. И все такое юное, свежее, наивное. И после этого мы действительно расписываемся и едем туда. Естественно, газеты полны этими заголовками - "Прекрасные танцовщики, новое поколение, Максимова и Васильев в свое свадебное путешествие отправились в Париж". И вот мы гуляем по Парижу, смотрим. Это совершенно отдельная глава. Если бы это был сериал, то, наверное…

С.Н.: Когда-нибудь у нас будут снимать сериал. И я думаю, что это может войти.

В.В.:
Может быть, будут. Не дай бог. Потому что это смотреть иногда бывает невозможно. Вы смотрите эти сериалы, и людей, которых вы очень хорошо знали, играют другие люди, и вам все кажется, что все не туда, и опять не туда… Поэтому не дай Бог.

С.Н.: Я думаю, что это была такая определенная и мода, и тренд, как теперь говорят, вот эти красивые юные лица. Ален Делон и Роми Шнайдер, Владимир Васильев и Екатерина Максимова. Это даже не с кем сейчас сравнить тот эффект, который вы производили на всех. Но при этом вы были из очень разных семей, из очень разных социальных страт. И это мешало вам, или наоборот вы как-то это преодолевали оба?

В.В.:
Нет, никогда. И, более того, я гордился, что в моем поколении… Я не помню, сейчас нечем гордиться, когда ты не знаешь уже, кем были твоя прабабка и прадед, в общем, грош цена уже и как человеку. Я действительно не знал. Я деда то своего знал только со стороны матери. Один раз, помнится, мне было совсем полтора года или сколько-то, я помню, как мы пришли с мамой к нему на Рогожскую заставу, где он жил уже с другой женщиной. И он мне подарил тогда боцманский свисток, который я потом носил в детский сад.

Папа с мамой работали на фабрике технического войлока. А я, естественно, там тоже проводил время на фабрике до школы. Вся война еще тоже прошла именно рядом с фабрикой. Потому что отец был на фронте. Отца первый раз увидел, помню его только после войны, когда он пришел.

С.Н.: А Екатерина Сергеевна все-таки принадлежала к кругу такой московской интеллигенции, философ Шпет.

В.В.:
Да, это удивительное семейство, жившее в брюсовском доме. Дом уже сам по себе просто дом-музей на сегодняшний день. Но в то время это такой живой дом, в котором просто были сливки. И Кочанов, и Москвин, и Щусев, и Гельцер, и Леонидов. То есть просто каждая квартира…

С.Н.: Мемориальная доска.

В.В.:
Да. И наверху дедушка был Катин, который был один из основоположников строительства этого дома. Этот дом был один из первых кооперативных домов. И его построили-то, потому что собирались иногда по разным домам. Потом говорили – а что мы все время… Давайте мы все вместе как-то соберемся и построим. Вот и построили.

С.Н.: Эти социальные различия в вашем поколении, в ваше время уже не имели такого значения?

В.В.:
Для меня не имели абсолютно никакого. Там гордиться предысторией…

С.Н.: Не приходится.

В.В.:
А я наоборот. Замечательно, когда история начинается и пишется с тебя. Я думаю: а почему нет? Значит, будет кто-то, кто оставит про себя что-то такое. Это наоборот.

С.Н.: Помню, что важным человеком в вашей семье была Татьяна Густавовна. Она была таким цементирующим очень важным началом.

В.В.:
Всю жизнь прожили…

С.Н.: Между тем, ваше поколение – это, конечно, поколение абсолютных звезд, звезд Большого театра 1960-х годов, это приход Юрия Николаевича Григоровича в театр. И целый ряд изумительных балетов, которые составили этого советского балета. И вы во всех главных партиях. По крайней мере, история "Спартака" – это история какого-то вашего преодоления и противостояния, потому что изначально речь шла о том, что, может быть, вы будете танцевать Красса.

В.В.:
Нет, не было. В этом все и дело. Это я думал, я хотел даже. "Хорошо, если бы я в этом балете танцевал Красса". Мне даже в голову не приходило. Потому что перед этим все "Спартаки", которые были, и у Якобсона, и у Моисеева – это были самые большие, самые высокие, сильные, монументальные актеры, личности. И когда все это случилось, это был, конечно, для многих шок. Но он оправдал себя, потому что тогда она и выстроилась по-другому совершенно. Конечно, вот эти две фигуры, противостояние которых шло на протяжении всего спектакля – это было замечательно, потому что потрясающие артисты, великолепные. Марис Лиепа, Красс. Мы с ним тогда и договорились уже. Потому что я понимал… Он болезненно сначала воспринял.

С.Н.: А он хотел быть…

В.В.:
Конечно. Даже разговора не было. Ему ясно было, что он должен быть… Но я говорю: "Ты знаешь, давай так. Вот мы сейчас… А потом давай поменяемся, потому что мне очень хочется". Но партия сделана на него уже была. Поэтому, если говорить о том, какая лучше всего была партия. Вот у Мариса для меня уж точно абсолютно. Это была квинтэссенция того… Казалось бы, если бы не было ничего, вся жизнь была в этом сделана. Как в фокусе. Именно в Крассе. Потому что там было все. Там было настолько это естественно, настолько убедительно, музыкально. Хотя у него же были прекрасные работы. Мне он нравился везде почти – и в "Жизели", и в "Дон Кихоте" – везде. И вот так получилось.

Первые года два, наверное, у меня постоянно сводило ноги к третьему акту, потому что нагрузка была большая. В то время это казалось невозможным. Монолог, адажио, диалог. Все время на сцене, все время надо прыгать и все время надо преодолевать, все время надо лететь. И везде это концентрация такой внутренней силы еще большей. Потом я уже как-то так начал распределять. Причем, это хорошо оказалось для будущего.
Но как раз именно в "Спартаке" я по-настоящему стал понимать, как это должно быть. Оно все-таки шло в развитии у меня. Нельзя сказать, что я блеснул и все, получил удовольствие. До конца я все время был недоволен тем, что здесь опять что-то, и здесь надо поискать. И виной этому, кстати, всегда был все-таки первоосновой Марис. Потому что мне казалось, что у Мариса партия была сделана. Она была вся выбелена. А у меня постоянно какие-то спонтанные все время… иногда удачные, иногда менее удачные какие-то импровизации, что-то такое. Неточность абсолютно вот эта… Отсюда, кстати, вот эти все и судороги. Может быть.

С.Н.: Притом, что это пик вашей карьеры и Ленинская премия, и все журналы, все газеты, все телевидение были полны этим "Спартаком", попасть на спектакль было невозможно, в 1971 году вы решаетесь на хореографические опыты и попробовать себя в новом амплуа. Вы ставите "Икара". Оказалось очень символичное название в чем-то для вашей последующей театральной и хореографической судьбы. Вас тянуло делать что-то свое? Вам не нравилась хореография Григоровича?

В.В.:
Мне хотелось заниматься построением спектаклей и хореографией сразу со школы еще. Когда еще с Касьяном Ярославичем Голейзовским первые работы были, потом этот "Нарцисс" и все. Я же не просто как… Живой человек. Я все время предлагал. Я все время что-то хотел: "Давайте так сделаем, давайте так, давайте так". И первым обратил внимание как раз Касьян Ярославич. Потому что после нашей работы, особенно после "Нарцисса" он сказал: "Володь, тебе обязательно надо ставить". Он это просто сказал открытым текстом, что "у тебя есть талант хореографа, ты должен ставить". И, представляете, когда тебе такой человек еще говорит, мне всегда хотелось это… А времени нет. Так что я занят постоянно в репертуаре.

С "Икаром" произошла такая штука. Я безумно совершенно хотел, мне хотелось сделать "Лебединое озеро". Мне так не нравились все предыдущие постановки "Лебединого". Такая скукота, - мне казалось. То есть для меня было абсолютно непреложным… были прекрасные танцы Петипа. Характерные. Бал. Это было все сделано замечательно. И, конечно же, совершенно гениально – это Иванов. Но Иванов, потом только я понял, почему же все так и остается. И одна постановка сменяет другую. А потом, когда я уже с годами сам ставил уже, я тоже оставил Иванова, эту картину. Потом только я понял, почему она еще будет продолжать. Она переживет разные поколения. Потому что она абстрактная по сути своей. Эта картинка на чисто классическом… но она вообще, понимаете. Единственное, что, конечно, хотелось… в том адажио, которое идет с Одеттой, хотелось большей теплоты и любви и этой неожиданности, потому что он влюбляется с первого раза и согласен на все. Этого все равно нет нигде. Но там само по себе все-таки. И вот оно так идет и идет везде. Но потом четверка лебедей, которые… Ну куда? Она вообще выпадает из всего. Ни к селу, ни к городу вдруг эти маленькие начинают. Кстати, а Франко Дзеффирелли, который тоже ставил сразу целый "Хайтауэр". Он был режиссером. Он говорит (это было в "Скала"): "Посмотри, у меня лебеди". Я посмотрел – ну бред сивой кобылы. Это просто ужасно, прости меня, ради Бога. Человек, который для меня просто очень дорог как художник. Но это было странновато, потому что какие-то там у него они взрослые лебеди, маленькие лебеди, такие и все. Ладно.

Короче говоря, вот был "Икар". И вот насчет этого. Я пришел к Григоровичу. Я говорю: "Юрий Николаевич, я хочу ставить. Дайте мне, пожалуйста". – "А что ты хочешь поставить?". - "Я хочу вообще "Лебединое озеро". Он говорит: "Лебединое озеро" сначала я поставлю". А он как раз в то время хотел ставить "Лебедей". "А потом поставишь еще". Я говорю: "Ну тогда хоть что-нибудь дайте мне. Я не могу. Мне очень хочется". - "У тебя сейчас есть в портфеле этот балет Сергея Слонимского. Посмотри". Все. Не зная ни нот, ничего абсолютно, ни одной нотки не знал. Что это такое? Как это? Но "Икара", конечно же, все. И дальше мы пошли.

Вообще на первой встрече как раз с композитором и с Сашей Белинским, который был нашим большим другом, мы ехали в Ленинград. Я помню, была осень. И мы разбиваемся там в какой-то ров.

С.Н.: Когда лось выбегает.

В.В.:
Лось выбегает на дорогу. И, в общем, после этого… Это тоже большая история. Но мы после этого… У Катюши еще потом операции были, зашивали. В общем, это была страшная история. Но после этого все-таки я поставил "Икара". "Икара" поставил одну редакцию, в которой мне очень многое не нравилось. Потом вторую. Но там я многое действительно и сам потом уже придумал, привел. Но получились какие-то отдельные картины.

С.Н.: Сцены, да?

В.В.:
Сейчас, по прошествии большого количества времени, те люди, которые тогда смотрели… "Почему это не идет? Так хочется. Это было так интересно". Я совсем не согласен с тем, что это было бы и сейчас интересно. Но какие-то были. Там, скажем, у Архонта специальная была, по-моему, восьмиголосная фуга. И я ее сделал. Она мне и тогда нравилась. В общем, вот так. А дальше пошло.

С.Н.: Но все равно, я так понимаю, что ваши эти хореографические, театральные замыслы в Большом театре не то чтобы встречали сопротивление, но по крайней мере какого-то большого энтузиазма у того же Юрия Николаевича не вызывали.

В.В.:
Вообще как получается? Потом мы просто разошлись абсолютно. Потому что вначале это была совершенно необыкновенная дружба. Это абсолютная вера. Не знаю, как у него ко мне, но у меня в него она была беспрекословная. Все, что он говорил, это было для меня абсолютным. Потому что я ловил себя на том, что мне легко работать, потому что я заранее знаю, я знаю, как он мыслит, что он хочет, какие чувства. В этом абсолютно едины.

А потом, когда это расхождение произошло, после этого единственное, что меня всегда обижало тогда, я думаю – ну хорошо, ну ладно, можно оценить как предательство то, что я вдруг стал критиковать что-то. Но ужасно ведь то, что он не пришел ни на один балет. Он не знал ничего. Никогда ничего, понимаете? А мне, конечно, хотелось бы, чтоб он пришел и сказал: "Слушай…". Но этого не произошло. Ему было не перешагнуть этот барьер. Но мне как-то неловко. И, в общем, вот так и произошло… Это на много десятилетий. Все. Но зато, конечно, вот это время, проведенное вместе, оно в истории Большого театра… С этим ничего не сделаешь. Мы все равно связаны с ним единой цепью, которую не разорвать.

С.Н.: Владимир Викторович, и все-таки вот этот драматический 1986 год, когда вы узнали о том, что вы уволены из театра. Там была какая-то формулировка. Целая плеяда народных артистов.

В.В.:
Мы узнали заграницей.

С.Н.: Майя Михайловна Плисецкая мне рассказывала, что в этом как-то принимала участие покойная Раиса Максимовна Горбачева и так далее. В общем, какая-то сложная и запутанная…

В.В.:
В этих словах, заранее вам скажу, не хочу даже и слушать, потому что это нужно знать.

С.Н.: Нужно знать. Ну, это какие-то домыслы. Но это, я знаю, для всех, кто были в этом списке, это была такая драма расставания с Большим театром.

В.В.:
Не было драмы совершенно.

С.Н.: Не было драмы? Ни для вас, ни для Екатерины Сергеевны?

В.В.:
Для Кати, конечно, в большей степени. Но не настолько, чтобы это было прямо… Мы были так заняты… Нас нарасхват просто. Поэтому в какой-то мере, может быть, даже послужило это каким-то добрым делом для продолжения нашей творческой судьбы.

С.Н.: Жизни, да?

В.В.:
Я сейчас думаю так. А что бы было, если бы, например, пришли. Ну, хорошо, я занимался с кем-то из этих. Я думаю, что я не сделал бы даже одной десятой того… Если бы мы остались в Большом театре, что я сделал потом. Потому что мы стали свободными. Мы могли ехать куда угодно. Мы не должны были спрашивать. И единственное препятствие, которое, если я помню этот случай тоже, когда мы не имели права… Импресарио сказали, что "не имеете права", потому что они не в Большом театре. Тогда он говорит: "Ну и что же? Я напишу". "Суперзвезды мирового балета".

А потом, понимаете, даже если бы не было этих гастролей, у меня слишком много было привязанностей других. В трудные времена – поэзия. Живопись – постоянно. И скульптурой я тоже в свое время начинал заниматься. Поэтому я бы не этим, так этим. Не этим, так этим. Не поэзией – так прозой. Но я бы обязательно что-то такое делал. Не сидел бы.

С.Н.: Но вы и не сидели.

В.В.:
Не сидел бы.

С.Н.: И не сидели после этого. Я так понимаю, что то, что здесь на столе – это лишь малая часть всех ваших самореализаций. Сборник стихов, который Владимир Викторович выпустил - "Цепочка дней". Это и прекрасный этот альбом акварелей. В основном я вижу здесь…

В.В.:
Их несколько.

С.Н.: Их несколько. Я знаю, что вы уезжаете в деревню и там пишете месяца два. И вы совершенно недоступны.

В.В.:
Один месяц у нас с Катей был святой. Мы всегда на август месяц уезжали на Рыжевку.

С.Н.: Это ваша дача или это Щелково?

В.В.:
Это рядом с Щелково. Но это наша уже дача такая там.

С.Н.: Это песни Инны Николаевой на стихи…

В.В.:
Это на стихи написала Николаева. Сейчас она другие, кстати, написала. Надо мне будет послушать.

С.Н.: Но это записано на ваши стихи?

В.В.:
Да.

С.Н.: Но я знаю, что еще и в Бразилии вы открыли балетную школу.

В.В.:
Да. Так получилось, что когда я был директором Большого театра, то много было предложений – и из Японии, и из Австралии, и из Бразилии, и из Франции: "Давайте будем делать школу Большого театра". Не знаю, что останавливало. Но ни на одну школу как-то у меня не было… Наконец появился человек. Приехал. Он в то время был губернатором штата Санта-Катарина. Такой показался мне сумасшедший человек, но очень близкий по духу мне. Тоже писал стихи. И он сказал, что у него есть мечта: он хочет, чтобы Большой театр был у него.

Я говорю: "Да, это замечательно. Мы сделаем все, что возможно. Но все-таки если уж делать, то надо делать так…". - "Я хочу русскую школу. Я мечтаю. Я ее совершенно обожаю. Я обожаю вас. Я обожаю всю историю Большого театра. И мне хочется". - "Сами понимаете, мы не можем просто так взять и целиком привезти все…". - "Но школу как сделать?". - "Давайте сделаем очень просто. Вся методика есть. Если вы согласны на то, что это будет абсолютно как у нас, наша учеба, точно по тем же канонам, тогда – да. И, конечно, еще одно условие: если по окончании эти учащиеся получат сцену".
В общем, клятвенное обещание. Подписан договор. Что будет, как будет. Ну, хорошо. Ну, не выйдет – посмотрю хотя бы. И вдруг…

С.Н.: Это в Рио или в Сан-Паулу?

В.В.:
Это ни в Рио, ни в Сан-Паулу. Но Сан-Паулу, пожалуй, поближе. Это провинция Санта-Катарина, где постоянно идут дожди. Но совершенно потрясающий город Жоинвили. Это европейский городочек такой вдруг в Бразилии. И когда мы приехали туда, я совершенно… Для меня это был шок. Это было совершенно огромное здание рядом со сценой… Зал, который вмещал 6000 человек. Он не был специально ни для оперы, ни для балета. Но в нем проходили и спортивные соревнования. И он трансформировался. И рядом школа, в которой были колоссальные красивые залы и необыкновенные дети, которые одеты с иголочки. Они все стояли. И они ждали нас. Мы вышли просто буквально. В аэропорту, я помню, первый раз приземлились. И они все выстроились. И они встречали нас. Но, вы знаете, самое главное, что это все были дети из неимущих семей. Это была социальная большая программа. Там были дети, которые не умели читать-писать. Некоторые были беспризорниками. То есть они все… Вдруг... Этого уже сейчас у нас нет. Но это было в очередной раз чуть раньше нас, когда они обязаны были встать и поздороваться, когда приходящий для них был самым дорогим гостем. И, конечно, когда все маленькие дети показали нам, чего они сделали буквально за год, потому что еще было одно условие: что педагоги будут наши, по нашей методике. И они стали учить.
Сейчас уже прошло 15 лет с тех пор. Они справили юбилей. И, к сожалению, видите, здесь "Dona nobis pacem" ("Даруй нам мир") на моем юбилее… Этот губернатор приехал. Теперь он сенатор был бы. Сейчас, может быть, был бы во главе Сената. Но это человек, влюбленный в свое дело, и все делал, для того чтобы всем было хорошо. И он сделал. И я думаю, что по себе имя он оставит именно в культуре в Бразилии. А я по себе уже оставил имя, потому что даже если здесь все рухнет, то есть продолжение в Бразилии, есть продолжение в Жоинвили.

Сейчас эти люди, которые уже закончили, разбрелись по миру. Кстати, некоторые из них… Несколько человек в Большом театре, некоторые в Казани. И вот они…

С.Н.: Они продолжают эту историю.

В.В.:
В общем, короче говоря, так. Но он почил в бозе. И, к сожалению, это было ужасно, потому что буквально через месяц после этого как будто специально… он чуть ли не кричал "браво" в царском ложе в Большом театре и был такой счастливый. И после этого… Но школа уже все, она есть. Нас не будет, а она есть.

С.Н.: Вы сказали, Владимир Викторович – "что если здесь все рухнет". Все-таки, наверное, многие ваши поклонники с сожалением думают о том, что возможности, я так понимаю, и приглашения поработать в Московском хореографическом училище вам не последовало? Или вам это уже было не интересно?

В.В.:
Я бы вам сказал, если бы оно было. Его не было действительно. И не было ни одного абсолютно приглашения на работу с 2000 года на моем 60-летии, которое я отмечал в Большом театре, с тех пор – нет, ни разу никто никогда. Я откровенно вам скажу. Ни укора никому не хочу, потому что действительно все идет так, как оно, очевидно, должно идти. И, наверное, был бы обижен, если бы я действительно сидел сейчас, мучительно думал. Я все равно занят. Я сейчас занят. И с каждым годом все больше, больше и больше.

Огромное количество выставок, вечеров и т.д. и т.п. Поэтому нет, я здесь не болею. Да, иногда просто, бывает, думаю так: "Братцы, вспомните?" Но я же все-таки Большому театру отдал 50 лет уж точно. А так ровно на сцене Большого театра, начиная с 1949 или 1950 года. Вот можете посчитать. 60 лет точно отданы ему. И всегда я ходил. И я сейчас хожу. И для меня все равно это лучший театр, любимый театр и так далее. Хотя тот же Ленинград, в котором было сделано столько хорошего, для меня город, в котором я себя чувствую, как дома. Потому что там я каждый раз чувствую, что меня любят, хотят, ждут и так далее.

И когда я прихожу в театр сейчас (иногда, очень редко прихожу, но иногда бывает), люди, которые меня встречают, они относятся ко мне точно так же с большой любовью, и я чувствую эту любовь. Так что это все нормально.

С.Н.: Я правильно понимаю, что среди ваших поклонников немало уже и людей, которые хорошо знают и вашу живопись, и готовятся выставки, готовятся ваши какие-то вернисажи, ваши вечера?

В.В.:
Выставка предполагается в Питере. Причем, она должна быть огромная.

С.Н.: То есть там не только будут ваши…

В.В.:
Нет, не только масло, не только акварель, но еще и круг тех произведений, которыми наполнена моя жизнь. Он тоже там будет.

С.Н.: Может быть, последний мой вопрос. И все-таки оглядываясь на эту жизнь, столько всего испытав и пройдя, которой главный урок вы для себя извлекли?

В.В.:
Главный урок? А я даже не знаю, я не задумывался над этими уроками. Были ли они? Наверное, уроком является каждый день, прожитый тобой. Я только понял одно: что я все равно по-другому не смогу. Что бы не было со мной… Во-первых, это же неслучайно. "А почему такое время? И все время вы работаете в России? А мест для приложения сил во всем мире огромное количество". И я не исключение: каждому актеру всегда мало. Всегда кажется, что я еще ничего не сделал. У меня полное ощущение, что я еще не подошел… Что-то должно быть главное впереди. И вот это главное, в ожидании… И в ожидании не сидеть, сложа руки, а все время что-то делать. И не делать ничего я не могу. Поэтому уж, сколько проживу, столько проживу. Но факт в том, что еще всегда думал о том, что, наконец, настанет день, когда я смогу сказать, что вся жизнь прожита не зря. Не настает никак до сих пор. До сих пор нет. Поэтому есть надежда на то, что, может быть, действительно что-то еще более ценное придет. А идей полно.

С.Н.: Это был Владимир Васильев в программе "Культурный обмен" на Общественном телевидении России. А я, Сергей Николаевич, прощаюсь с вами. Всего доброго. До свидания.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4
Страница 4 из 4

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика