Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2011-02
На страницу Пред.  1, 2, 3 ... 11, 12, 13
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17079
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июл 02, 2012 6:06 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2011022916
Тема| Балет, Башкирия, История, Персоналии, Шамиль Терегулов, Владимир Шапкин, Роза Изгина и др.
Авторы| Алла Докучаева
Заголовок| Незабываемые имена
Где опубликовано| журнал "Ватандаш"
Дата публикации| 2011-02
Ссылка| http://www.vatandash.ru/index.php?article=2123
Аннотация| к 25-летнему юбилею Башкирского хореографического колледжа имени Рудольфа Нуреева

В год 25-летнего юбилея Башкирского хореографического колледжа имени Рудольфа Нуреева хочется воздать должное тем незабываемым звездам балета, которые, проявив себя не менее ярко и на педагогическом поприще, воспитали прекрасных танцовщиков, не только составивших славу своей alma mater и искусству родной республики, но и внесших заметный вклад в мировую хореографию. В этом очерке имена самых известных выпускников колледжа обязательно всплывут рядом с именами их знаменитых учителей, чьи фотографии украшают витрины музея Башкирского государственного театра оперы и балета, присутствуют на стендах колледжа, но самое главное, эти талантливые люди продолжают жить в сердцах благодарных зрителей и благодарных учеников.
Первым, кого директор нового учебного заведения Али Салихович Бикчурин пригласил преподавать у мальчиков, был народный артист Башкортостана и заслуженный артист России Шамиль Терегулов. К тому времени он был уже опытным преподавателем, имея за плечами не только десятилетия танцевального стажа, но и наработки общения с учениками, как взрослыми, так и совсем маленькими.
С малышами начал заниматься, еще когда был юным учеником Пермского хореографического училища. Не только денежный приработок толкнул на эту незнакомую работу, но и интерес к профессии, которая тогда уже захватила его, что называется, с потрохами.
Студент Терегулов начал преподавать в городе Закамске в балетной студии у самых младших. Туда надо было ездить на все воскресенье и один раз в неделю, пропуская собственные занятия. Подъем в 5.30 утра, затем в проду ваемом насквозь трамвае трястись до вокзала, где бегом к электричке, из которой приходилось выскакивать на ходу, чтобы не опоздать к единственному автобусу. Да еще двадцать минут пешком, а морозы в середине 60-х стояли жестокие. Два часа туда, два обратно, причем без обеда, поскольку график рассчитан по минутам. Вот откуда заложился его последующий безостановочный темп работы.
И тогда же, 18-летним юнцом общаясь с малышами, Шамиль начал понимать те основы педагогики, что впоследствии сделали его столь результативным преподавателем. Наверное, он выделил два кита — требовательность и доброту. А может быть, эти два качества, без которых нет хорошего педагога, были заложены в его характере.
«Он не умел злиться, — рассказывает воспитанник из его первого выпуска в училище, народный артист РБ Руслан Мухаметов, — и когда у нас, мальчишек 10—11 лет, что-то не получалось, несмотря на его терпеливые объяснения и показы, он порой впадал в ярость чисто артистически, умом понимая, как надо среагировать, чтобы нас встряхнуть, и мог тогда швырнуть ботинок, демонстрируя, как он на нас сердит. Между прочим, и я сейчас, став педагогом Уфимского хореографического колледжа, иногда пользуюсь этим его приемом и могу, например, стул ногой толкнуть в приступе актерской злости, если мои ученики продолжают делать одну и ту же ошибку. Шамиль Ахмедович нас любил, болел за нас, и мы это понимали, особенно став постарше. Ведь он занимался с нами все восемь лет до самого выпуска в 1993 году. В январе 1994 года, когда Шамиль Ахмедович стал художественным руководителем балета в театре, и нас туда пригласил на полставки, так что мы рано стали набираться сценического опыта».
В одном из своих интервью на вопрос, с кем легче работать — с малышами или более взрослыми учениками, Терегулов ответил: «С малышами сложнее потому, что их учишь азам, строго по программе, и первые два-три месяца, пока дело не дойдет до собственно танца, им и трудно, и скучно, приходится заставлять их, чтобы повторяли одно и то же. С более взрослыми ребятами интереснее: уже проявляется индивидуальность каждого, ее надо не только выявить, но и подчеркнуть. Очень многое зависит от характера молодого человека — есть ли у него упорство, воля, есть ли честолюбие, которое толкает к настойчивой работе».
Верный друг и жена Терегулова, народная артистка РБ и РФ Леонора Куватова рассказывала про того же Руслана Мухаметова, который совсем молодым получил партию Арсланбая в восстанавливаемом спектакле «Журавлиная песнь». Его герой — уверенный в себе, сильный, богатый, его надо было показывать мощными мазками подлинно мужского танца. Шамиль Ахмедович, чувствуя, что именно такого плана вырастет солист балета из Мухаметова, всячески стремился выявить в нем эти качества.
Говорят, что ученик восприимчивый при всей своей индивидуальности напоминает учителя. Так вот Мухаметов с огромным успехом танцует все характерные мужские партии, в которых когда-то блистал Шамиль Терегулов, и многие знатоки считают, что оба исполнителя похожи. Кстати, Руслан недавно припомнил, что Шамиль Ахмедович ему говорил: «Ты такой, как я».
Можно ли в угловатом десятилетнем ребенке выявить, станет ли он успешным солистом? На этот вопрос Шамиль Ахмедович ответил: «За редким исключением можно понять, годится ли он по своим данным для нашей профессии. А чуть позже, когда уже знакомишься с ним как с личностью, прогнозируешь его будущее. Например, про Романа Рыкина или Айрата Фатхелисламова знал, что они будут призерами конкурсов и ведущими солистами, когда они были еще совсем зелеными мальчишками. Так и произошло — Рома побеждал на самых престижных международных конкурсах, в 19 лет стал народным артистом Башкортостана, сейчас танцует в Бостонской балетной компании. Айрат — тоже и лауреат, и призер разных конкурсов, окончил РАТИ в Москве, там и работает. А вот Андрея Меркулова я недооценил — предполагал, что станет ведущим солистом, но не думал, что взлетит так высоко. А он блистал в Мариинском театре, сейчас пригласили в Большой, тоже лауреат и призер международных конкурсов. Между тем, мог бы заметить в его характере упорство. Если у него что-то не получалось, он оставался после занятий и пробовал еще и еще».
Забота о творческом росте молодых артистов, едва «вылупившихся» из «ученических штанишек», была главной для Терегулова, как художественного руководителя балета. Однажды поинтересовалась у него, не обидно ли, когда бывшие ученики, в которых столько вкладывал души, которых возил на престижные конкурсы и они там побеждали, которые в Уфе прославились, а потом упорхнули из родного гнезда, поломав большие на них надежды, как на солистов своего театра. Он задумался и высказался, как всегда, объективно: «Ответ неоднозначен. Когда твой ученик востребован и делает большие успехи, это вызывает чувство гордости. А что касается меня, как руководителя балетной труппы театра, то, конечно, потеря ведущего солиста всегда больно переживается. Хотя я же понимаю, что, взлетев, они прибавляют славу башкирскому балету. Николай Годунов несколько лет был ведущим в Мариинке, теперь в Штутгарте, в балетной компании на главных партиях. Константин Иноземцев работал во Франции, сейчас в Германии не только танцует, но и ставит как хореограф. Дмитрий Доможиров — ведущий танцовщик в Екатеринбурге, затем в Каире. Айдар Шайдуллин — в «Кремлевском балете» и не раз приезжал к нам на Нуреевские фестивали. В Америке, в штате Техас, второй сезон звучит имя Дмитрия Марасанова. А в Уфе горжусь своим учеником Русланом Мухаметовым, народным артистом РБ, особенно ярким в характерных партиях. Это я перечислил тех ребят, которых учил с малолетства. А в нашем театре выросло еще немало прекрасных солистов, с которыми упорно работал вместе с педагогами-репетиторами: Денис Зайнтдинов, который переехал в Екатеринбург, наш «первый принц» Ильдар Маняпов, Ринат Абушахманов, который стал дипломированным и успешным хореографом».
В мае 2005 г. Роман Рыкин, покоривший зрителей сначала в Лондоне, а затем в США, танцуя в балетных труппах Сан-Франциско и Бостона, не на долгое время приехал в Уфу к родителям, станцевал партию Джеймса в «Сильфиде» и ответил на вопросы корреспондентов. О своем любимом учителе сказал: «Таких, как Шамиль Ахмедович Терегулов, который живет театром, переживает за артистов, не жалеет сил ради совершенствования балетной труппы, я больше нигде не встречал. И считаю, что балет в Башкирском театре на должном уровне». И затем рассказал, что благодаря Терегулову уже после первого курса Уфимского хореографического училища регулярно был занят в спектаклях театра: «Помню, как вышел впервые Принцем в «Лебедином озере», мне как раз исполнилось 18 лет. Очень многое дали престижные конкурсы, в которых участвовал и показал приличные результаты». Перечислил свои награды: бронзовые медали в конкурсе «Арабеск», в конкурсе имени Рудольфа Нуреева в Будапеште, на Международном балетном состязании в США, «золото» на Всесоюзном конкурсе в Баку и на Международном в Лозанне.
Побывав по контракту в Москве, объехав с гастролями города Англии и Америки, Аркадий Зинов, тогдашний «Принц башкирского балета», делился весной 2001 года своими впечатлениями о поездках: «Я не встретил педагогов-репетиторов, которые были бы лучше наших. В Уфе крепкая педагогическая школа. Как с нами работают здесь — требовательно, с пониманием задачи, с заботой о нас, — такое нечасто увидишь. Шамиля Ахмедовича Терегулова на конкурсах не раз приглашали провести мастер-классы — он многим москвичам даст фору».
Тогда же Гульсина Мавлюкасова, вернувшаяся из Перми с призом «Принцесса русского балета», где выступала на конкурсе «Арабеск» в паре с Аркадием, рассказывала: «Готовил нас Шамиль Ахмедович Терегулов. Он, конечно, замечательный педагог. Требовательный, заметит самую мелкую оплошность, но никогда не повысит голоса, тактичен, заботлив, переживает за нас... Владимир Васильев, посмотрев во II туре наше с Аркадием па-де-де, был доволен, даже сказал, имея в виду Большой театр: «У нас так не танцуют». Дело в том, что наша школа выделяется, недаром Шамиля Ахмедовича признали лучшим среди театральных педагогов России».
Шамиль Терегулов, конечно же, был разносторонне талантливым. Прекрасный солист балета, за 23 года на сцене перетанцевавший все главные партии. Образы, им созданные, живут в памяти его поклонников. Постановки Терегулова как хореографа тоже всегда оригинальны. Например, в «Ромео и Джульетте», где обычно принято показывать торжество любви над смертью, его лейтмотив скорее обратный: вражда и ненависть губят молодые жизни, а вместе с ними любовь. Наверное нынешнее непростое время с его ненужными и необъяснимыми войнами и кровавым террором с безумным самоуничтожением подвигло постановщика на такую трактовку.
Неоднократно приглашали маэстро Терегулова ставить балеты в других городах и странах. Был ли это «Дон Кихот» в Астане или «Королева Аба» в Турции, он так же пребывал в волнениях и сомнениях, как и на родной сцене, когда ставил «Голубой Дунай», «Спящую красавицу», «Баядерку». Шамиль Ахмедович только внешне выглядел сдержанным и спокойным, а внутри в нем страсти кипели, и нервы частенько не выдерживали.
Из всех его успешных проявлений в профессии все-таки самым главным даром надо признать педагогический. Тут он был непревзойденным мастером.
В 2008 году Терегулова пригласили в Мадрид для преподавания на летних двухнедельных курсах классического танца, где занимались профессиональные артисты. Приглашение прислала Ассоциация профессионального танца Испании, которая лучших педагогов из разных стран «бронирует» для повышения мастерства своих танцовщиков. Шамиля Ахмедовича организаторы высмотрели во время гастролей нашего театра в Португалии, побывав на его репетициях и на спектаклях. До 30 человек приходили на его классы в Мадриде, даже педагоги-репетиторы попросились поучиться. Любопытно, что он и сам посещал уроки одной из этих своих «учениц», которая считалась лучшей исполнительницей классических испанских и индийских танцев. Ни капельки не было в нем самонадеянности состоявшегося мастера. Всегда в сом¬нениях, метаниях, всегда в поиске нового, в желании познать что-то мало знакомое, чтобы не только не отстать от современных тенденций, но по возможности быть впереди и передать этот настрой ученикам.
Уход из жизни Шамиля Терегулова — утрата невосполнимая. Второго такого яркого и преданного балету руководителя и педагога трудно отыскать. Да и если отыщется, все равно будет другим. Но след оставил Шамиль Ахмедович долгий и светлый. Его ученики — сегодняшний и завтрашний день башкирского и российского балета. Как сказал Руслан Мухаметов: «Мы входим в репетиционный зал, и каждое утро нас встречают добротой и надеждой его глаза, что смотрят с портрета. И невозможно их подвести».
Быстро нашел контакт с учениками и другой мастер балетного танца Владимир Шапкин. Хотя добреньким не был, напротив, отличался большой требовательностью. Может быть, как раз благодаря строгости ученики его и ценили, потому что он не придирался, а был по-настоящему справедлив. Возможно, вспоминал собственное ученичество в родном Воронеже, в хореографическом училище, когда особого интереса к будущей профессии не проявлял, получал одни тройки, и наверстывать пришлось, когда по распределению попал в Башкирский государственный театр оперы и балета. В первый год получил партию Вацлава в «Бахчисарайском фонтане», проявил немалую трудоспособность, показав и высокие технические возможности, и природный артистизм.
В дальнейшем Шапкин танцевал многие главные партии — с Серафимой Саттаровой, Фирдаус Нафиковой и с другими балеринами. Как характеризовала его Леонора Сафыевна Куватова, он был прекрасным партнером, не только технически надежным, но и являя собой истинного кавалера. В его танце читалось поклонение женщине. Она отметила, что те ребята, которые потом занимались у него в Уфимском хореографическом училище, переняли эту манеру.
Похожие слова о Владимире Шапкине довелось услышать от Серафимы Ивановны Саттаровой: «Он был партнером очень сильным, ответственным, с ним было удобно и надежно. В «Кармен-сюите» он выступил моим Тореодором, в «Голубом Дунае» наша пара именовалась Франц и Франциска. С ним было приятно и легко общаться, мог пошутить, посмеяться. Мужественным и защищающим любимую представал в танце, таким же кавалером был и вне сцены. А уж если после спектакля ему дарили цветы, тут же отдавал их партнерше. Это, кстати, один из критериев, самовлюбленный ли артист или нарцисизм ему не свойствен. Владимир Иванович обладал достоинствами настоящего мужчины и человека».
Эти качества он прививал ученикам. Заместитель директора колледжа Светлана Наильевна Ризванова рассказала: «Шапкин был прекрасным муж ским педагогом. Его самые первые мальчишки, озорники и шалопаи, не сразу приручились, но он сумел заставить их работать. Впоследствии, уже став взрослыми, Камиль Нурлыгаянов, Антон Зимин, Виталий Беликов сетовали, что «молодыми дураками не понимали, сколько еще полезного могли от него получить».
Шапкин вел на классическом отделении и классику, и дуэтный танец. Среди выпускников 1993 года его учениками были Роман Рыкин, Анна Хасанова, Лейсан Ханафиева. У него занимались Наталья Сологуб, Римма Закирова, Ирина Пешкова, Эльмира Гареева, выпустившиеся в 1995 году. Вот что рассказала о его уроках дуэтного танца ведущая солистка нашего театра Римма Закирова: «Владимир Иванович — просто великолепный педагог по дуэтам. К девочкам относился очень трепетно, никогда не повышал голоса, не обижал, сам показывал, как надо двигаться. С мальчиками был построже, но благодаря ему они выросли в прекрасных танцовщиков. На слуху фамилии Николая Олюнина, Дмитрия Марасанова, Айдара Шайдуллина. До сих пор пом¬ню, как на II курсе мы с Айдаром Шайдуллиным под руководством Шапкина танцевали вальс Дунаевского».
С большой симпатией говорит об учителе премьер театра Ильдар Маняпов: «Владимир Иванович в нашей группе преподавал на I курсе и классику, и дуэтный танец. Прежде всего, он профессионал самого высокого класса. Умел блестяще объяснить, что и как надо делать. Для меня самое главное, что вынес из его занятий, — он научил анализировать свои действия, размышлять над тем, что не получается и почему, думать, как выполнить какое-то движение, поддержку правильнее и лучше».
Ему вторит выпускница 1999 года, прима нашего балета Гульсина Мавлюкасова: «Владимир Иванович обладал удивительной харизмой. Мы все ходили на его занятия с удовольствием, не пропускали даже тогда, когда из-за травм могли временно не посещать станок. Он так понятно и красиво показывал самые сложные поддержки — и верховые, и партерные. Мы с Аделей Авзалетдиновой частенько назывались им, как помощницы в этих показах, и очень этим гордились. Не помню, чтобы он когда-нибудь пропускал наши уроки. Всегда приходил подтянутый, готовый к занятиям. Когда мы выпускались, он как раз умер, и это было так несправедливо...»
Когда выпускался в Уфимском хореографическом училище третий набор народно-сценического отделения, где характерный танец вела Роза Гатинична Изгина, на экзаменах отмечали высокие результаты, в том числе у ребят целевого набора из Республики Коми. Они уехали в родные края, в ансамбль народного танца. И рассказывали, что однажды к ним обратились из театра с просьбой ввести в балетный спектакль испанский танец. И они смогли это сделать почти без репетиций: «Ноги словно сами вспомнили то, что показывала Роза Гатинична. Она особенно любила испанские танцы, сама их отлично исполняла, когда работала в театре, и нам передала все особенности нацио¬нального характера этих танцев».
Роза Изгина в Башкирском государственном театре оперы и балета слыла непревзойденным мастером испанских и цыганских танцев. За двадцать лет своего танцевального периода она запомнилась в характерных партиях: Танкабика в «Ночи лунного затмения» М.Ахметова, Зарема в «Бахчисарайском фонтане» Б.Асафьева, Гульнара в «Корсаре» А.Адана. Она была зажигательной Уличной танцовщицей и пламенной Мерседес в «Дон Кихоте», ее Персидский танец украсил балет «Голубой Дунай». А уж «Испанские миниатю ры», где звучала народная музыка, — это ее конек в партии Пасторы, настолько страстно-пленительной, будто артистка сама родом из этой обжигающе-солнечной страны. В Башкирском театре ставил этот балет Виана Гомес Фонсеа Херардо, который отзывался об Изгиной, как о талантливой танцовщице, музыкальной и невероятно работоспособной, доводившей каждую деталь до совершенства.
Работая потом в театре педагогом-репетитором, Роза Изгина такую же взыскательность, как к себе, предъявляла и к артистам, с которыми занималась. И нисколько ее не снизила, став педагогом у детей в Башкирском хорео¬графическом училище имени Рудольфа Нуреева.
Алсу Шафигуллина, ведущая солистка ансамбля народного танца имени Файзи Гаскарова, с благодарностью вспоминает, как Изгина у них, народников, вела художественную практику, репетировала из так называемого «Польского акта» оперы «Иван Сусанин» Глинки краковяк и мазурку: «Как сейчас вижу ее, худощавую, гибкую, в длинных вязаных гетрах, в очках и с забранными назад волосами, слышу ее голос: «Так, девоньки, готовы? Тогда начали». Мы были на I курсе, а наши партнеры на курс старше. Она не пропускала ни малейшей неточности, непременно поправляла, заставляла сделать еще раз. Я чувствовала, что ей нравилось, как мы с Олей Нугумановой (Андреевой) работали, она приводила нас в пример. Я стояла в первой паре, это было ответственно, вдохновляла ее похвала. А еще мы могли ее наблюдать, как педагога-репетитора в театре, когда нас, учеников, привлекали к сценам в «Щелкунчике» и «Тысяче и одной ночи», у меня даже хранятся программки с нашими фамилиями.
От девочек с курса, который был младше нас и где Изгина была педагогом характерного танца, я слышала, как она блестяще показывает танцы — испанский, венгерский, польский, я потом ходила к ним на экзамены, действительно убеждалась в том, как они отлично усвоили ее приемы».
Одним из выпускников Изгиной был ведущий солист Башкирского государственного театра оперы и балета Руслан Мухаметов. Он рассказал: «Роза Гатаевна (так мы ее называли) вела на нашем курсе классического отделения (выпуск 1993 года) народно-характерный танец, занималась с нами в течение трех лет. Как раз перед этим окончили училище три выпуска народников, и на нас легла вся нагрузка по исполнению народных танцев, были ли это концерты у нас или на выезде, во время гастролей. Помню, мы ездили в Москву, с успехом выступали в концертном зале гостиницы «Россия». Роза Гатаевна с нами замечательно репетировала.
Вообще ее уроки строились очень интересно, каждый раз она показывала что-то новое. Казалось бы, танец испанский — одни движения, украинский — другие, все ясно. На самом деле есть некая внутренняя тайна, которая несет в себе особенности национального исполнения, и вот Роза Гатаевна учила нас, чем все эти танцы друг от друга отличаются, так что русский нельзя спутать с украинским, а венгерский с польским.
Частенько она оставалась после занятий, чтобы поработать с кем-то индивидуально, выстроить номер согласно возможностям ученика. Со мной она репетировала Испанский танец из «Лебединого озера», Панадеро из «Раймонды» — весьма сложный танец, такой смешанный сарацино-итальяно-испанский. Она как бы заранее готовила уже к будущей востребованности в театре, чтобы было легче входить в профессиональную среду.
Когда я был еще учащимся, она со мной репетировала мою первую ведущую партию — Чиполлино в одноименном балете Хачатуряна. Волнение было обоюдное, может быть у нее даже больше, чем у меня. Но все прошло наилучшим образом».
Анна Хасанова (Красильникова), заслуженная артистка Башкортостана, говорила о своем педагоге с восхищением: «Роза Гатаевна взяла нас, когда мы были еще маленькими, в 4-м классе, и преподавала народный танец четыре года. Она нас буквально очаровывала, когда мы ее видели на сцене. В паре с Шамилем Терегуловым в Испанском, в Цыганском танцах они, уже зрелые, опытные мастера, показывали высочайший класс, забивали даже главных исполнителей в этих спектаклях. В них пламенел внутренний огонь, они чувствовали друг друга и, даже не соприкасаясь, были в этом танце единым целым. Одним движением плеча, взмахом ресниц, поворотом головы знойная, темпераментная партнерша артистично пленяла своего кавалера и он, завороженный ее чарами, был готов положить к ее ногам свою силу, мужество, смелость. Для нас становилось определенно потрясением, когда назавтра эта королева сцены, наш кумир приходила в класс, худенькая, небольшого роста, скромная, и мы начинали понимать, что такое сценический шарм и что подлинное искусство — это не одна лишь техника, хотя без нее, как без основы, тоже невозможно. Между прочим, это утреннее преображение совсем недол¬го казалось странным, потому что характер оставался при ней, и она могла так железно взять нас в руки, так резко одернуть, что мы у нее ходили по струнке».
«У Розы Гатаевны был взрывной характер, — добавляет звезда башкир¬ского балета Гузель Сулейманова. — Если она приходила на урок в хорошем настроении, то могла пошутить, и с ней было легко, приятно заниматься, но если что не так, то нам доставалось по полной программе, и не дай бог тогда попасться ей под руку. Но в каком бы настрое не проходило занятие, оно всегда было полезным, потому что основы характерного танца мы, учившиеся на классическом отделении, получили от нее самые крепкие и профессиональные».
Юлай Гиниятович Ушанов родился в семье очень известного артиста Гинията Габдулловича Ушанова. В воспоминаниях легендарного танцовщика и хореографа Хашима Мустаева «Жизнь в танце» о нем сказано: «... Выдающимся актером, кураистом, режиссером и танцором был народный артист БАССР Гиният Ушанов. Он мой покровитель и наставник, учил меня танцевать башкирский танец».
Естественно, что сын унаследовал таланты отца. Тот же Мустаев вспоминает: «Юлай был удивительно одаренный исполнитель классического танца. Он мог быть и бесподобным Принцем, и мужественным героем».
С Шамилем Терегуловым они были закадычными друзьями, одновременно учились в Пермском хореографическом училище. И на сцене Башкирского государственного театра оперы и балета блистали в пору так называемого «Золотого века» танца, который принято обозначать с конца 50-х годов по 1980 год. Тогда на сцене появились молодые силы из Ленинградского и Перм¬ского училищ, это было целое созвездие талантов, среди которых не потерялось имя народного артиста РБ Юлая Ушанова. Он танцевал со многими партнершами и оставил о себе самые добрые воспоминания.
Эмма Тимиргазина: «Юлай Ушанов — танцовщик замечательный. Таких партнеров поискать — с ним не задумываешься, какое следующее движе ние, как будешь выглядеть — он все сделает наилучшим образом. К этому надо добавить его отзывчивость, доброту, он и человек был хороший».
Зухра Ильясова: «Юлай на сцене был просто неподражаем. Особенно великолепно выглядел в «Жизели», в «Дон Кихоте», в «Лебедином озере». Ему все партии были подвластны. Сравните Альберта в «Жизели» с лукаво-страстными танцами в «Дон Кихоте», у него эти разные характеры получались безукоризненно. Или взять к примеру «Бахчисарайский фонтан», где его Вацлав и его же Гирей — это абсолютные противоположности. В 1978 году, когда балетмейстер Эрки Тан восстанавливал «Журавлиную песнь» Исмагилова и Степанова, мы с Юлаем танцевали в паре, и публика принимала замечательно. Мы вообще с ним много танцевали вместе — в «Жизели», «Дон Кихоте», «Лебедином озере». Он был, как принято говорить, удобным партнером, у него мягкие руки, никаких рывков, толчков, все пластично, отточено.
Леонора Куватова: «Юлай Ушанов был и моим партнером в целом ряде спектаклей, и другом нашей с Шамилем Терегуловым семьи. Поэтому знаю его и как человека большой доброты, чуткости, надежности, и как замечательного танцовщика, высокого, красивого, в любой партии органичного. А его ученики просто хранят память о Юлае Гиниятовиче, как о любимом педагоге, они подчеркивают, что он заложил в них основы, которые помогают в профессии и сегодня».
В журнале «Ватандаш» за ноябрь 2009 года прочитала высказывания молодого талантливого хореографа Рината Абушахманова о педагогах Башкирского хореографического училища, где он получил свое первое образование на классическом отделении: «С четвертого класса по второй курс нас вел Юлай Гиниятович Ушанов. Он был ярким танцовщиком и человеком неординарным. Ему огромное спасибо, он много в нас вложил, многому научил. Дал почувствовать любовь к искусству балета. И главное, помог осознать, что это огромный каждодневный труд. А кроме всего — это красиво, в танце — твоя душа. Эти годы и стали отправной точкой. Не просто «доучусь — не доучусь», а вполне осознанно захотелось танцевать и радовать людей... Появилось стремление быть солистом».
Выпускники 1994 года считают, что им крупно повезло: Ушанов вел у них классику и дуэтный танец все три курса. Артист Башкирского государственного театра оперы и балета Искандер Амантаев вспоминает: «Юлай Гиниятович на каждом уроке показывал нам что-то новое, и это было занимательно, хотелось побыстрее освоить. У него все движения были танцевальными, причем логически выстроенными, а потому более легко запоминались. Иногда он занимался вместе с нами и, несмотря на немолодой уже возраст, удивлял своей формой, всегда был подтянутым.
На занятиях по дуэту ставил такие великолепные этюды, что они выглядели полноценными номерами, хоть завтра включай в любой концерт. На дуэтный танец вместе с нами приходили девочки Таня Краснова, Наташа Кунгурцева, Гуля Халитова — они выросли в замечательных балерин и тоже многим обязаны Ушанову».
На звонок из Уфы заслуженный артист России, народный артист Башкорт¬остана Аркадий Зинов откликнулся с благодарностью, поскольку очень хотел поклониться своему учителю. Его слова — как финальный аккорд о незабвенном танцовщике и педагоге Юлае Ушанове:
«Не умаляя достоинств Юлая Гиниятовича, как известного солиста балета, хочу сказать, что это был педагог, который бесконечно любил своих учеников и сумел передать нам свое увлечение балетом, свое внутреннее убеждение в том, что это большое искусство и что ему стоит посвятить себя. Раз выбрал эту профессию, служи ей без сомнений.
В Красноярске я сам теперь на практике почувствовал, что такое педагогическая работа. Сейчас, конечно, другое время, стремительное, с новейшими средствами связи, стараешься дать ученику каркас образа, чтобы он скорее вошел в материал, адресуешь его к интернету, чтобы побольше и опять же побыстрее узнал о предмете. Но все равно обращаюсь к прошлому 17—18-летней давности, вспоминаю, как Юлай Гиниятович, замечательно и доходчиво объясняя технику танца, никогда не показывал сам внутреннее состояние героя, только на словах давал представление о содержании той или иной сцены, о настроении персонажа, но добивался, чтобы было собственное погружение в образ. Говорил: я не хочу, чтобы ты копировал меня или другого артиста, хочу, чтобы прочувствовал сам. Такое отношение к работе только и может способствовать творческому росту, повышению мастерства танцовщика, а значит, в конечном счете, и прогрессу в искусстве балета».
После окончания Ленинградского хореографического училища Флюра Рахмангулова, как и положено, выступала в кордебалете Башкирского театра. Она была миниатюрная, тоненькая, танцевала в четверке маленьких лебедей, затем в том же «Лебедином озере» — вставное па-де-де. Она хорошо справилась с партией Керри в «Сестре Керри», была Невестой в «Испанских миниатюрах», несколько танцев исполняла в «Кармен-сюите». На сцене была так же надежна и открыта, как в дружбе, в отношении к коллегам и ученикам.
Ее первым мужем был знаменитый спортсмен-мотогонщик Габдрахман Кадыров. Родился сын Марат, но настоящая дружная семья сложилась у Флюры с Александром Проскурновым, чью фамилию она и носила. Марата он принял, как родного, очень помогал училищу, когда мальчик поступил туда учиться. Приходил на родительские собрания, бывал в классе, рассказывал о своих милицейско-следовательских делах и даже признался ребятам, что очень любит свою жену — педагога училища Флюру Фуатовну Проскурнову. Впрочем, они и не удивились, так как сами ее очень любили. Потому что она не только учила балетному искусству, давая основы ленинградской классической хореографической школы, но и была заботливой, чуткой, что, конечно же, особенно ценилось детьми, отлученными от дома. Да и те, кто жил в семье, чувствовали ее доброе отношение.
Рушана Сарварова (Валиуллина), дочь ближайшей подруги Флюры Фуатовны — Зухры Хамитовны Ильясовой, вспоминает: «Нас было человек пятнадцать. Флюра Фуатовна всех хорошо изучила, помогала по любым жизненным вопросам, она — сама доброта, душа-человек. Но при этом на занятиях заставляла делать все точно, аккуратно, по многу раз повторять, пока не получится так, как положено. Сама показывала очень понятно. Помню, как великолепно у нее выглядело фуэте. Мы репетировали в пуантах, а она в обычных туфлях выделывала такое изящное вращение. Звучит, как сейчас, ее голос: «Пусть слезы из глаз, все равно держись! Еще и еще повторяй, и ноги будут как стальные!»
А вот как характеризует Флюру Фуатовну прима-балерина нашего театра Гузель Сулейманова: «Одно время она преподавала классический танец в группе, где я училась, вела у нас репетиции снежинок в «Щелкунчике». Флюра Фуатовна запомнилась как очень милая, интеллигентная, сдержанная. Она просто не умела кричать, говорила спокойно, по-доброму. И пользовалась большим авторитетом».
Преподаватель музыкальных дисциплин Зульфира Сагидулловна Ахметзянова не раз присутствовала на экзаменах в классах Проскурновой и отмечает ее творческое отношение к занятиям: она так выстраивала весь процесс экзамена, что он превращался в настоящий спектакль, где все номера были выверены и гармонично переходили один в другой.
Зинфира Ахметовна Габдулхакова была еще довольно молодым педагогом, когда стала преподавать народно-характерный танец как раз в том классе, где Проскурнова вела классику. И очень ей благодарна, что старалась помогать, отвечала на любые профессиональные вопросы, давала полезные советы: «Флюра Фуатовна самозабвенно любила балет и работу с детьми. Даже после сложной операции она приходила в училище и занималась с учениками. На ее уроках было не просто интересно и полезно, на них присутствовать — это означало получать невероятный опыт профессионализма, подкрепленного красивейшими и выразительными комбинациями танца, и обращения с детьми, удивительно деликатного, мягкого, культурного. Чувствовалось, что с ними обращается старший, который их любит и направляет. Она так рано умерла, еще 56 лет не исполнилось... А память оставила о себе долгую, потому что была и специалистом редким, и редкой искренности, чуткости человеком».
Леонора Сафыевна Куватова, которая знала ее как коллегу и по театру, и по работе в училище, сказала о ней коротко, но точно: «У Флюры была хорошая ленинградская школа, и это наложило существенный отпечаток на ее личность в целом: и своеобразие ее, как балерины, и добросовестность в занятиях с детьми, и щедрость души в заботе о них, и интеллигентность как человека — все это определено багажом, полученным от ее замечательных педагогов, от самого воздуха города высочайшей культуры. При этом, конечно, сыграли роль гены, способности, добрая атмосфера родительского дома. Хрупкая, маленькая, красивая, ее ни с кем невозможно было спутать, она получила свою долю благодарных аплодисментов публики.
Дети, которые у Флюры Фуатовны занимались классическим танцем, приобрели от нее крепкую основу и всегда выглядели на уровне — и в училищных концертах, и на экзаменах. Она на уроках сама показывала многие движения, была как бы играющим тренером. Всегда работала с большим рвением, добросовестно, пунктуально, и это, конечно же, осталось в ее выпускниках».
Внешне это можно было назвать случайностью: в 1975 году, когда на гастроли в Уфу приезжал солист Большого театра Леонид Козлов и перед спек таклем заболела его Китри — Екатерина Рябинкина, ее с успехом заменила Фирдаус Нафикова, от которой знаменитый партнер был в восторге. А через полгода башкирская балерина получила приглашение выступить с балетом Большого театра на сцене Кремлевского Дворца съездов в той же партии, и ее триумф признали как зрители, так и столичные критики. Все ее творческие победы не произошли бы, не будь у нее крепкой ленинградской школы, большого дарования и умения трудиться до седьмого пота в самом прямом смысле этого словесного оборота.
«Кармен-сюиту» ставил в Уфе Александр Плисецкий, брат знаменитой Майи, и он познакомил Фирдаус с первоисполнительницей этой легендарной роли, так что кое-какие советы от нее башкирская Кармен получила. В 1977 году за исполнение главных партий в «Кармен-сюите» и «Испанских миниатюрах» Фирдаус Нафикова была удостоена Государственной премии РБ имени Салавата Юлаева. К этому списку ее безусловных удач можно добавить и партии, которые она станцевала в национальных балетах, – Галиму в «Черноликих» и Зайтунгуль из «Журавлиной песни». Среди заслуженных наград этой блистательной балерины также звание лауреата VII Всемирного фестиваля молодежи в Вене, полученное в 2001 году. Хотя для нее самой самыми ценными были бурные аплодисменты публики — не только уфимской и московской, но и ценителей балета в Японии, Индии, Чехословакии, Венгрии и других странах, где она побывала, даря людям свое обаяние, бурный темперамент и восхитительную легкость своего совершенного танца.
В «Вечерней Уфе», в номере от 19 марта 1988 г., заслуженная артистка РФ Майя Тагирова писала: «Природа наделила Нафикову великолепными танцевальными данными: высоким шагом, крепкими пальцами, стремительным прыжком. И, отточив свое мастерство, она стала виртуозной танцовщицей, овладевшей всем арсеналом средств классического танца. Необыкновенный дар трудолюбия и повышенной требовательности к себе и своим партнерам ознаменовали весь ее творческий путь».
Этот свой дар великой работоспособности она последовательно и неуклонно передавала ученикам в хореографическом училище. Была строга и требовательна, не давая ни малейшего послабления. Сегодняшняя ведущая солистка ансамбля имени Файзи Гаскарова заслуженная артистка РБ Ольга Андреева (Нугуманова) вспоминает, что, будучи одной из лучших учениц в ее классе, не раз плакала от суровых замечаний, а Нафикова с улыбкой реагировала на ее полные слез голубые глаза: «Ах ты, мое озеро Рица!».
В конце учебного года пятерок она не ставила никому: «Вы же на отделении народного танца, а не на классике. Как же вам за классический балет ставить пять?» Вообще оценка делилась на три части: за отношение к учебе, за исполнение и за внешние данные. И каждый раз педагог подробно объясняла, у кого какой результат, причем были в ходу плюсы и минусы, и она комментировала: «Ставлю тебе четыре с минусом. Это не три с плюсом, а именно четыре. Но с небольшим недостатком».
Каждым своим словом и собственным поведением Фирдаус Нафикова оставляла зарубки в душах учеников. Всегда со вкусом и в то же время скромно одетая, она не терпела небрежности ни во внешнем виде, ни в отношении к делу. Выгоняла с урока, если замечала несвежие колготки или неприбранную прическу, а косметики вообще не должно было быть никакой, кроме дезодорантов.
Если кто-то из девочек по болезни не мог в полную силу танцевать, она просила сесть сбоку и подмечать ошибки у занимающихся. Сама не пропус кала ни одной и требовала того же от новоиспеченного контролера. А ее показы вызывали настоящий восторг, так она поднимала вверх ногу, словно делая шпагат не на полу, а в воздухе, или вытягивала ее вперед, обозначая свой невероятно высокий подъем. Когда разучивали прыжок жетэ, Фирдаус Валеевна поставила ведро с водой и заставила прыгать через него — либо перемахнешь так, как полагается, либо шлепайся прямо в воду.
«Чаще всего вспоминаешь тех педагогов, — говорит Ольга Андреева, — которые неукоснительно требовали тщательного исполнения всех элементов, которые упорно вкладывали в нас умения, навыки и высокий нравственный настрой, чем обладали сами. Фирдаус Нафиковой я и мои подруги благодарны не только за ту танцевальную основу, какую от нее получили, но и за педагогический опыт, какой старалась нам передать. У меня сохранились толстые тетради, где мы записывали построение урока, последовательность упражнений, и они мне оказали неоценимую помощь, когда я сама стала художественным руководителем студенческого танцевального ансамбля «Кружева».
Так что уроки наставницы не прошли даром. И не только для Ольги, но и для многих других выпускников Фирдаус Нафиковой. Можно перечислить хотя бы некоторых. В ансамбле народного танца им. Файзи Гаскарова, кроме Ольги Андреевой и Алсу Шафигуллиной, известны народная артистка РБ Эльвира Набиева, заслуженные артисты РБ два Азамата — Валиуллин и Нуриманов. Руководил филармонией в Сибае заслуженный артист РБ Айтуган Давлеткиреев. Директором ансамбля современного танца Аллы Духовой в Уфе работает Айрат Мазитов. В Государственном ансамбле песни и танца в Казани «прописались» Ляйсан Мустафина и Рамиль Шайдуллин, там же некоторое время танцевали Гульнара и Гульназ Яппаровы. Булат Мухаметов начинал в нашем ансамбле, сейчас работает в США. Вика Филатова преподает танец в Турции. Марина Качага танцует в военном ансамбле Калининграда, Слава Егоров после ансамбля Балтфлота обосновался в Питере и работает как менеджер культурных мероприятий.
След в искусстве Фирдаус Нафикова оставила не только собственным неповторимым танцем, но и продолжением своего «я» в десятках учеников.
«Актерское мастерство на нашем курсе, уже незадолго до выпуска, преподавала Майя Авзаловна Тагирова, — вспоминает выпускница 1997 года Гузель Сулейманова. — Тогда на сцене было много драматических балетов, и она готовила нас к быстрой адаптации в театре, а потому разыгрывала самые острые сцены — из «Жизели» сумасшествие главной героини, из «Бахчисарайского фонтана» убийство Марии Заремой, из «Коппелии» сцену в комнате. Всегда подсказывала, как выразительнее исполнить то, что требовалось. Мне было нетрудно, у Майи Авзаловны имела пятерку, хотя вообще она была очень строгая, как правило, справедливая, хотя иногда кое-какая субъективность проскальзывала. Вообще, она вела себя немного отстраненно, порой даже несколько свысока. Но, может быть, это просто казалось, потому что она была очень серьезная, держалась с большим тактом, достоинством. Входила в класс бывшая прима, звезда, уже в возрасте, но по-прежнему с высоко поднятой головой».
Мне кажется, Гузель описала очень точно впечатление, которое складывалось при знакомстве с Майей Авзаловной. Много позже, узнав ее немного поближе, я, может быть, чуть глубже разобралась в ее характере, поняла, что стоит за внешне спокойно-выдержанной тональностью, которая была свойственна ее облику. Так держаться ее научило не только интеллигентное семейное воспитание, но и обстоятельства жизни, которые складывались для нее не самым справедливым образом. Ее отец был арестован в период жестоких сталинских репрессий, и семью вчерашнего председателя БашЦИКа, руководителя Союза писателей Башкирии, выселили из правительственного дома по улице Коммунистической. Забрали и маму, сотрудника партархива и жену «врага народа», а дочек отправили в Удмуртию в разные детские дома. Майе было всего шесть лет, и она осталась одна, оторванная от теплого любящего дома, даже представить себе трудно ее тогдашние переживания. Старшей ее сестре исполнилось четырнадцать, никакие способности ей не помогли — в институт не принимали, только на фронт сумела попасть в 19 лет, прошла всю войну и у самого Калинина выхлопотала разрешение на перевод Майи в Уфимский детдом в надежде, что это ближе к тете, которая жила в Зилаир¬ском районе. Девочка болела фурункулезом, была слабая и худенькая, но в Уфе немного подлечилась, а чуть позже во Дворце пионеров поступила в балетный кружок к знаменитой Елене Константиновне Войтович, педагогу Рудольфа Нуреева, и оказалась целеустремленной, добросовестной ученицей. Знаменитый Халяф Сафиуллин, который тогда только что окончил Ленин¬градское хореографическое училище, порекомендовал ее, 11-летнюю, членам комиссии, которая проводила в Уфе отбор в Ленинград.
Тагирова впитала предельно академичный стиль ленинградской школы, отточенный в каждой детали. Ее кумирами были Уланова и Семенова, которые, не владея той высокой техникой, что свойственна современному балету, были выразительны каждым своим движением. Став педагогом, она старалась передать ученикам это сочетание интеллигентно-сдержанного, выверенного до мелочей танца с внутренней наполненностью, с пониманием создаваемого образа.
В 1957 году на Первом Всесоюзном конкурсе молодых исполнителей Майя Тагирова завоевала серебряную медаль, а ее постоянный партнер Ильдус Хабиров — бронзовую. Потом была получена республиканская премия имени Г.Саляма. В классических балетах с Тагировой много работал балетмейстер Виктор Пяри, в национальных ей посчастливилось встретиться с замечательным композитором Нариманом Сабитовым, и они немало спорили над образами, которые Майя создавала в его балетах «Гюльназира», «Страна Айгуль», «Люблю тебя, жизнь». «Как правило, – признавалась годы спустя Майя Авзаловна, — он оказывался прав, а для меня в этих творческих дис куссиях открывались новые истины». Перечислить героинь Тагировой — это значит вспомнить все балеты, что шли на сцене нашего театра, где она танцевала с 1949 года по 1972 годы.
Когда ее пригласили педагогом-репетитором в ансамбль народного танца имени Файзи Гаскарова, Майя Авзаловна имела богатый сценический опыт и передать молодым танцовщикам смогла многое из своего наработанного багажа.
Став художественным руководителем и педагогом классического танца в хореографическом училище имени Рудольфа Нуреева, Тагирова признавалась: «В профессиональном коллективе работать, конечно, проще. Артисты уже все знают. С детьми значительно сложнее и интереснее одновременно. Приходится самой многое вспоминать, браться за учебники и даже танцевать».
К юбилею Майи Тагировой в феврале 2001 г. в «Вечерней Уфе» был опубликован очерк Юлии Болгаровой «Элегия», где автор со слов самой героини характеризует ее метод преподавания: «Техника — дело наживное, считает Тагирова. Чем больше делаешь, тем больше будет получаться. «Не виси на палке, вертись в каждом углу», — говорит она своим ученицам. А в то же время надо постоянно заинтересовывать подопечных, на каждый урок придумывать новые комбинации. Ведь новое дети воспринимают с большим энтузиазмом и желанием.
Тагирова требует от своих учеников осмысливать танец. Учит их думать, ощущать балет каждой клеткой тела. Не зацикливаться на трудностях танца, а думать об образе, о своем поведении.
Она уверена, что звезда не только появляется. Ее можно сотворить, зажечь. Зажечь своим трудом, любовью, опытом, вдохновением, Своей жизнью».
Работа с молодой сменой занимала ее больше всего. Она не жалела ни времени, ни сил, ни здоровья. Преподаватель общепрофессиональных дисциплин Зульфира Сагидулловна Ахметзянова бывала у нее консультантом на экзаменах по истории хореографического искусства и свидетельствует, что ее знания в этой области просто поражали. Причем она даже на экзамене продолжала беседовать с учеником, добавляя к его ответу еще какие-то сведения о развитии театра, о становлении в России балетного искусства. «Для меня она была, как справочник, — признается Ахметзянова. — Какой вопрос ни задашь, ответит без запинки. Человек высокой эрудиции и редкого культурного уровня».
Солистка балета Ирина Чыонг говорит о Майе Авзаловне с уважением: «Это необыкновенно теплый и светлый человек. При всей требовательности в ней всегда чувствовалась доброта, искреннее желание передать нам то, что знала и умела сама. На I курсе она вела у нас классический танец, много показывала, обращая внимание на выразительность рук, на одухотворенность танца».
Юлия Лапука (Филиппова) добавила: «Когда Майя Авзаловна попала в больницу, мы ездили ее навещать. Сами, никто нас не подталкивал — просто потому, что очень ее уважали, ценили ее доброжелательность, ее стремление научить нас классическому танцу и проникновению в его суть. Она удивительно достойный и светлый человек, оставшийся в памяти».
Эти слова благодарности можно отнести ко всем звездам башкирского балета, которые рано ушли из жизни, но оставили заметный след как в истории сценического балетного искусства, так и в настоящем времени — прекрасными танцами своих выросших учеников.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17079
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Янв 14, 2017 11:42 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2011022917
Тема| Балет, БТ, Персоналии, МАЙЯ ПЛИСЕЦКАЯ
Авторы| Записала Юлия Скляр / Фото Алексея Нагаева
Заголовок| «Я никогда не танцевала для себя»
Где опубликовано| журнал “Читаем Вместе”
Дата публикации| 2011 февраль
Ссылка| http://chitaem-vmeste.ru/interviews/ya-nikogda-ne-tantsevala-dlya-sebya/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В ноябре прошлого года знаменитая балерина, народная артистка СССР Майя Михайловна Плисецкая отметила свой 85-й день рождения. Уже 20 лет она не выступает на сцене, на публике появляется очень редко. Вместе с мужем композитором Родионом Щедриным Плисецкая живет в Мюнхене. Но в декабре прошлого года она ненадолго приехала в Москву для того, чтобы представить своим поклонникам новую книгу – третью по счету – и ответить на вопросы читателей.



– Что Вас подвигло на написание книги?

– У меня накопилось огромное количество дневниковых записей, которые я вела год за годом. В них много интересных мыслей, фактов, описаний. В этих дневниках сохранилась вся моя жизнь, потому что запомнить все ее перипетии было бы невозможно. Мне захотелось поделиться ими с другими людьми.

– Кому Вы адресуете свои книги?

– Тем людям, кого интересует жизнь артистов. Тем, кому небезынтересна эпоха, в которую я начинала работать, – советская эпоха. В моих книгах написана только правда, все до единого слова там соответствует тому, что я сама видела, переживала, чувствовала. Я могу подписаться под каждым из написанных мною слов, поскольку ничего не преувеличивала, потому что фантазии на тему моей жизни никому не были бы интересны.

– Ваш юбилей – яркое событие не только в Вашей личной жизни, но и событие, которое оставило след в душах многих Ваших поклонников. Многие ли театры его отмечали?

– Наиболее ярко два – в Париже и Москве. Концерты в мою честь состоялись в парижском театре «Шанз-Элизе», где Дягилев начинал свои сезоны, и в Москве в театре имени К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко. Эти вечера готовил Андрис Лиепа. Я знала, что мои поклонники, мои друзья очень хорошо ко мне относятся, но не думала, что все пройдет так впечатляюще. В Париже в день концерта в двадцать три часа в мою честь зажглась вся праздничная иллюминация на Эйфелевой башне. Это было незабываемо.

– Ваша профессия когда-нибудь Вас разочаровывала?

– Никогда. Разочаровавшаяся балерина может уйти из профессии, потому что она все равно уже не сможет полноценно танцевать.

– Есть ли такой поворот в Вашей судьбе, который Вы считаете роковым?

– Роковым, наверное, нет. А вот самым важным событием моей жизни я считаю свое замужество с Щедриным. Кстати, сегодня у него день рождения.

– Вы подготовили какой-нибудь особый подарок для мужа?

– Подарки дарят детям – игрушки, шоколадки… Мы вместе уже 52 года, и каждый день, проведенный друг с другом, – уже подарок для нас.

– О каком периоде своей жизни Вы писали с большим удовольствием?

– Вы знаете, книги я писала без удовольствия. Писательское дело я воспринимала как работу, которую нужно сделать, а не как занятие, от которого получаешь удовольствие. Мне хотелось написать так, чтобы мои книги получились интересными, а это непросто. Я писала долго, много правила с литературной точки зрения, стараясь, чтобы при редактуре не пострадали факты.

– Ваша жизнь была сложной, были люди, которые относились к Вам несправедливо, обижали Вас. Вы смогли их простить?

– Я и не пыталась их прощать. Это плохие люди, они причинили другим много зла. Почему я должна их прощать?

– Майя Михайловна, как Вы думаете, почему раньше имена балерин были на слуху – все знали Павлову, Уланову, Плисецкую, а теперь у широких кругов на слуху только Анастасия Волочкова?

– Анастасия – яркая женщина, она не только на слуху, но и на виду, часто появляется в светской хронике, а потому ее имя всем известно. Но Волочкова давно не работает в театре, редко выходит на сцену, а настоящая балерина должна танцевать каждый день. Ведь неделя без танца – и ноги уже не те…

– А Вы, выходя на сцену, когда-нибудь задумывались над тем, как именно будете сегодня танцевать?

– Артисту, а в особенности драматическому, ни в коем случае нельзя задавать вопрос о том, как он это делает. Он начинает думать и теряется. Получается лишь то, что идет интуитивно, искренне, если же творчество будет натянутым – оно перестанет быть творчеством.

– В советское время существовала такая поговорка: «В области балета мы впереди планеты всей». А каково сегодня положение нашего балета?

– Сейчас балет на очень высоком уровне во всех странах мира. Никогда так не танцевали ни в России, ни за границей. Танцуют виртуозно, формы артистов – бесподобны. Сейчас все балетные, как фотомодели – высокие, с красивыми ногами, изящными торсами. Раньше такого не было, и среди балетных было много маленьких замухрышек. Так что сейчас балет хорош везде: в Петербурге, Москве, Париже, Нью-Йорке.

– То есть мы потеряли свои лидирующие позиции?

– Нет, просто все уже научились танцевать и хорошо танцевать. Несколько лет назад я видела «Лебединое озеро» в исполнении филиппинцев! Я даже не думала, что на Филиппинах знают, что такое балет! А, оказывается, знают и прекрасно танцуют. Сейчас балет сродни спорту, который повсеместен. И, кстати, балет ощущает на себе огромное влияние спорта.

– Вы сейчас танцуете? Хотя бы для себя дома, когда есть настроение?

– Я всю жизнь с первого до последнего своего танца танцевала только для публики. Я всегда выходила на сцену только с одной целью – танцевать для публики. И никогда не танцевала для себя – мне-то зачем?

– Сейчас Вы подолгу живете за границей. Какой Вам видится современная Москва?

– Меня угнетают пробки. Я не понимаю, как можно так медленно ездить по городу. Я не привыкла опаздывать, всегда придерживалась принципа: «Точность – вежливость королей». В сегодняшней Москве пунктуальным быть сложно.

– В своей книге Вы пишете, что живете долго и сейчас уже в чужое время. Почему Вы называете это время чужим?

– Я имела в виду свой возраст. Я сегодня живу в ваше время, потому что мое уже прошло. Я не люблю, когда пожилые люди говорят, будто бы в наше время собаки лаяли не так. Считаю, что это именно я должна попытаться подстроиться под то время, в котором живут современные люди, понять их, а не заставлять молодежь понимать меня. Я не хочу жить воспоминаниями, я хочу жить в современном мире и понимать то, что нравится новым людям, людям будущего, людям, которые будут жить после меня.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3 ... 11, 12, 13
Страница 13 из 13

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика