Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2002-03
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16945
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Дек 15, 2009 7:26 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2002033204
Тема| Балет, Мариинский фестиваль, «Манон», Персоналии, Вл.Малахов, Ж.Аюпова
Авторы| Анна ГОРДЕЕВА
Заголовок| Возвращение на болото любви //
Вторая «Манон» на Мариинском фестивале

Где опубликовано| "Время новостей "№47
Дата публикации| 20020319
Ссылка| http://www.vremya.ru/2002/47/10/20896.html
Аннотация|

Год назад на заключительном гала-концерте Владимир Малахов показал фрагмент из «Манон» с Дианой Вишневой в качестве обещания вернуться в Петербург. Слово он сдержал и в воскресенье, в предпоследний день нынешнего феста, станцевал спектакль целиком. Его партнершей стала Жанна Аюпова, балерина обаятельная и негромкая. Карьера ее часто попадает в тень более харизматичных и решительных коллег, но Аюпову привечают первоклассные танцовщики и хореографы, ценящие в балеринах профессиональную выучку, незлобивый нрав и способность к диалогу (понимаемую как способность слушать партнера). Так выбрал ее для дуэта в «Сильфиде» Нуреев в свой прощальный приезд в Мариинку; так Ноймайер поставил ее в свои балеты; так Малахов сделал ее своей Манон.

И не ошибся: из Аюповой-Манон не летели искры кокетства и озорства, как то было с Вишневой, она не заслоняла собой партнера, но в ее лукавой партии обнаружилась нежная кантилена, очень точно «пропетая» ногами. Именно такая Манон и могла бы увлечь де Грие, каким его сделал Малахов, -- не воспитанника философского факультета, готовившегося к духовной карьере и прошедшего этапы большого пути шулера и убийцы, а скорее юного поэта, придумавшего себе возлюбленную, увидевшего в естественной девушке неземной идеал. Малахова вдохновлял Ленский. Не персонаж знаменитого драмбалета Крэнко, а пушкинский Ленский, точнее его привычный образ в массовом сознании.

Этот де Грие восторжен и немного смешон; все чувства его чрезмерны; он моралист. На постоялом дворе, до знакомства с Манон, одну из пристающих девиц отодвигает рукой, не глядя, -- подобные существа не заслуживают высокого звания человека. Во втором акте в компании игроков и шлюх озирается, как провинциал. Глядя на Манон, в буквальном смысле идущую по рукам, чуть не плачет. За шпагу хватается почти в истерике и фехтует по-детски (спасает его только сюжет, согласно которому де Грие не погибает; в настоящем поединке его убили бы десять раз -- вот вам и разница между Пушкиным и сентиментальным балетом). Срывающиеся туры де Грие были результатом перегрузки артиста, одновременно служащего в трех театрах (ABT, Штутгарт, Вена) , но выглядели цитатами из сочинений Ленского.

Третий акт, который так любят все балерины и премьеры (по их требованиям и ставят этот довольно старомодный спектакль во всех театрах мира -- каждая прима хочет примерить на себя парик с живописным колтуном и умереть в болоте, каждый премьер хочет отрыдать над ее хладным трупом), Малахов провел без срывов (над трупом только что убитого надзирателя прыгал просто блестяще) и с прежней интенсивностью чувств. Хореограф Кеннет Макмиллан в отличие от аббата Прево не описал похорон Манон, тюремного заключения де Грие и его возвращения в Гавр; без сомнения, четвертый акт патетических страданий удался бы Малахову еще больше.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16945
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Янв 12, 2010 4:34 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2002033205
Тема| Балет, II международный балетный фестиваль "Мариинский", Персоналии, Орели Дюпон, Николя Ле Риш, Аньез Летестю
Авторы| Анна ГОРДЕЕВА
Заголовок| Пьедестал для звезд //
В Мариинском театре показали себя три этуали «Гранд-опера»

Где опубликовано| "Время новостей "№46
Дата публикации| 20020318
Ссылка| http://www.vremya.ru/2002/46/10/20813.html
Аннотация|

Выстраивать этуалей «Гранд-опера» в хит-парад невозможно: башня из слоновой кости во Франции ни разу не была взята попсовым штурмом, потому и в терминах попсы ее обитатели неопределимы. Но три звезды, подряд выступившие на мариинском фестивале, были вызывающе неравны -- и потому критику не миновать распределения их на лично сколоченном пьедестале почета.

Третья ступенька -- ступенька откровенной неудачи -- достанется Орели Дюпон. Самая младшая из этуалей «Опера» пока в родном театре страдает от дедовщины: выбирать спектакли не может, получает те партии, что остаются после старших коллег. Потому Джульетты в репертуаре у нее нет. Исполнить же эту роль Дюпон очень хочется, и она приехала на мариинский фест специально ради того, чтобы впервые стать Джульеттой. Учила монументально-пуританскую хореографию Лавровского (в «Опера» идет спектакль Прельжокажа, чувственный до жестокости и жестокий до чувственности, -- в общем, выученный текст нигде больше Дюпон не пригодится). Старалась. Не удалось.

Джульетта -- странный цветок в балете, вырастает не везде. Легенда Улановой пришибла несколько поколений балерин: они старались тщательно играть душевную ясность героини. Получалось страшно фальшиво. Эта интонация внебытового подростка давно прошедших лет (не Возрождения, конечно, тридцатых--пятидесятых ХХ века) сейчас, видимо, так чужда времени, что лишь Диана Вишнева и Майя Думченко в Мариинке воспроизводят ее без затруднений (удивительным образом попадает в тон и Наталья Балахничева в «Кремлевском балете», танцующая совсем другую, григоровичскую версию). Орели Дюпон пошла по общему пути: ее Джульетта -- это такие танцевальные рюшечки. Душевная ясность равна умильности, а игра -- игривости. Всплескивает руками, подпрыгивает и хлопает ресницами. Втыкает кинжал себе в живот с размахом, так, что слышно звяканье бутафории. Старшие этуали переглядываются в партере и решают и дальше роли Джульетты Дюпон не давать.

Серебряную медаль (но только потому, что в разумном мире не может быть двух золотых одновременно) стоило бы отдать Николя Ле Ришу. Тридцатилетний танцовщик, вот уже семь лет занимающий высшую ступеньку балетной иерархии (его отметил еще в школе и начал продвигать вверх Нуреев) появился в баланчинском «Блудном сыне» и небрежным жестом выкинул на свалку истории стереотип, связанный с главной ролью этого балета. Ах, балет про юнца, говорите? Вот вам Блудный сын -- вовсе не мальчик, здоровенный лоб с манерами футбольной звезды, на котором туника смотрится клубной майкой, прыгающий через сценический заборчик так, словно кидается на перехват вражеского форварда, и с рельефом мышц Спартака, а не Голубой птицы. И -- распахивающий руки, желающий поймать жизнь, как футбольный мяч, отказывающийся от дома, пирующий с Сиреной (Дарья Павленко -- веселая, надменная грабительница молодых лопухов), и -- вдруг ползущий на коленях домой, взгромождающийся, как младенец, на руки папочке (тот чуть не упал под тяжестью такого сыночка)… Ле Риш вернул в созданный на исходе 20-х баланчинский балет ту витальность, которой дышал балет в начале ХХ века, витальность чуть не спортивную (недаром появлялись спектакли на чисто спортивные сюжеты), и показал, что и вышколенным парижским звездам не чужд простой человеческий азарт.

Место первое и -- теперь уже ясно -- титул главного события фестиваля достанется Аньез Летестю, балерине с тонкими чертами лица и длиннющими кистями рук. В ее карьере не случалось никаких нежданных взлетов, мерный десятилетний подъем из кордебалета в корифеи -- в сюжеты -- в первые танцовщицы. Этуалью стала в 1997-м после выступления в «Лебедином озере», именно этот спектакль выбрала для гастроли в Петербурге. Подготовив по видеокассете традиционную для Мариинки версию Константина Сергеева вместо привычной французам нуреевской, обошлась с текстом вежливо, но клятвы верности ему приносить не стала. Видно было, что партия выучена и что балерина порой сознательно меняет детали и акценты, чтобы показать на фестивале не нуреевскую и не сергеевскую -- свою Одетту-Одиллию.

Местные завсегдатаи, пришедшие инспектировать заезжую звезду, брюзжали, что белый лебедь у Летестю трепещет втрое меньше положенного. И руки не машут с заведенной интенсивностью, и ноги слишком спокойны. Принимая за образец выписанных с трагическим надломом, как на клеенчатой картинке, лебедей эпохи немого кино, балетные вездеходы возмутились графически-архитектурным стилем Летестю. Непротяженные, размеренные арабески белого лебедя с деловитой точностью выстраивали пространство; взлетавшие падебаски лебедя черного его взрывали. Техника была надежно подведена под крышу артистизма: каждое вращение Одетты подчеркивало ее сдержанность и закрытость, каждый тур Одиллии демонстрировался как шулерский фокус. В финале второй картины, после встречи с принцем (Данила Корсунцев, самодовольный как сундук) Летестю уходила с озера, как и положено, спиной в кулису; но корпус двигался назад, а ноги шли вперед, к принцу, и эта дисгармония не доводилась до гротеска, но создавала ощущение подневольности героини больше, чем все трепетания рук.

Летестю и всех прочих зарубежных гостей петербургская публика увидит еще раз сегодня вечером, в заключительном гала II международного балетного фестиваля «Мариинский». Публика же московская -- быть может, осенью (если, как после прошлогоднего питерского феста, проснется разбуженная ревностью дирекция Большого и пригласит артистов на гастроли). Но надежнее спланировать отпуск на следующий февраль и снова приехать в Питер. На зимнюю балетную олимпиаду, что принесет лишь положительные эмоции.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
atv
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 05.09.2003
Сообщения: 3039

СообщениеДобавлено: Пн Фев 15, 2016 11:27 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2002033206
Тема| Балет, , Персоналии, Анна Кушнерева
Авторы|
Заголовок| ЧТОБЫ РАССТАТЬСЯ С МУЖЬЯМИ, ОНА ОСТАВЛЯЛА ИМ ДЕТЕЙ
Где опубликовано| газета Сегодня №50 (1098)
Дата публикации| 20020304
Ссылка| http://www.segodnya.ua/oldarchive/c2256713004f33f5c2256b710054862c.html
Аннотация|

Балерина, народная артистка, которая зимой купается в Днепре и недавно родила третьего ребенка, -- это впечатляет. Анна Кушнерева поражает своей яркостью и неоднозначностью, своим особенным "балеринским почерком". Она танцует партии самые разные: в "Лебедином озере" и в "Кармен-сюите", "Спящей красавице" и "Княгине Ольге" -- романтические и героические, академические и модерновые, но всегда очень стильные.

В истории киевского хореографического училища был выпуск, который вспоминают даже более двадцати лет спустя: Татьяна Боровик, Нина Семизорова, Евгения Костылева, Любовь Данченко. Все девушки были очень разные, но все подавали большие надежды и, собственно, сразу же и стали ведущими солистками. В эту "звездную" компанию входила и Аня Кушнерева. Мы знакомы давно, еще с тех первых ее шагов в театре, а когда встретились, показалось, что пролетело просто мгновение, спрессовавшее целую жизнь, в которой перемешало столько всего...

"Я НЕДИСЦИПЛИНИРОВАННАЯ, КАКАЯ-ТО ИНТУИТИВНАЯ"

-- Узнала, что у тебя родился третий ребенок и, честно говоря, была поражена. Ты при этом не то, что не ушла из профессии, но даже не брала отпуск и выглядишь просто супер!

-- Я часто в жизни поступаю неожиданно. Вот вчера меня муж спросил: "А какая ты?" Какая я? Первое, что я сказала -- недисциплинированная, какая-то интуитивная. А еще сказала (хотя о себе может нельзя так говорить), что выбрала дорогу и не боюсь по ней идти. Точка. Вот такая я. Поэтому этот ребенок и многие другие шаги в моей жизни были, наверное, от движения души. Насиловать свою природу -- значит быть дисциплинированной, а я противоположность этому. Мне кажется, если моя жизнь не обращена к чувствам, то она теряет смысл.

А началось все с того, что как-то позвонила главному балетмейстеру театра Шекере и спрашиваю: "Анатолий Федорович, что я буду танцевать в сентябре?" -- "А что вы делали в конце сезона?" -- "Ну, у меня нога болела". А он и говорит: "Вы беременны!" -- причем, не спрашивает, а уверенно утверждает. -- "Да нет, я бы вам первому сказала". Потом я иду к врачу и узнаю, что таки да, беременна. Откуда он мог знать, как почувствовал по телефону то, чего еще я сама не знала? Просто мистика. Он тогда уже был очень болен и вскоре ушел из жизни. Узнав о беременности, я подумала: буду говорить и дальше, что болит нога, и затяну информацию о своем действительном состоянии.

-- Анатолий Федорович Шекера был непростой человек, некоторые считали его виновником своей несложившейся карьеры. А какие у тебя с ним были отношения?

-- У нас отношения иногда складывались, может быть, нелегко, в силу театральных интриг, но мы с ним чувствовали друг друга, поддерживали и общались на одном языке. И с уходом Шекеры мы наконец-то поняли, кого потеряли. Как всегда, ценишь, когда теряешь. Ведь театр, говоря его словами, -- "это обслуживание личностных вкусов". Кто у нас сидит в кабинете, того мы и обслуживаем. И сегодня ты Ромео и Джульетта, а завтра -- не больше, чем фея Сирени. Может быть, я говорю как человек, уходящий со сцены, но так говорят и совсем молодые, в полном расцвете сил. Ведь тяжело бесплатно танцевать. Театру, конечно же, нужно подключать все возможные рычаги и связи, чтобы хорошие танцовщики не уезжали, создавать им условия.

-- Когда ваша "великолепная пятерка" выпускниц училища пришла в театр, вы продолжали дружить или стали настоящими конкурентами?

-- Каждый был за себя -- очень много работали, о многом мечтали. Дружили, может быть, немного Таня Боровик с Ниной Семизоровой, и то скоро Нина уехала к Улановой в Большой. А я дружила только с мужчинами.

-- Все эти балерины еще танцуют?

-- Нет, пожалуй, остались на сцене только я и Боровик. Уже и Семизорова ушла на "пенсию".

-- А что ты сегодня танцуешь? Я тебя давно не видела на сцене.

-- В этом сезоне я танцевала только в "Лесной песне". Мне уже надо танцевать не классику, потому что ее лучше танцуют молодые балерины. Другое дело, что у них нет того, что есть у меня, но это сегодня уже не так востребовано. Нет индивидуальностей, нет личностей -- балерин можно спокойно перепутать.

-- Аня, ты сказала слово "уходящая". А как ты вообще к этому относишься? Ведь артистам балета приходится заканчивать карьеру где-то в 40 лет, это, наверное, необыкновенно тяжело...

-- Мое отношение к этому напоминает сцену из балета "Лесная песня", когда Мавка идет к персонажу "Той, що в скелі сидить" -- то есть к Смерти. Сначала она идет бездумно, не зная, куда и зачем. Потом отошла, испугавшись, но осознала и пошла уже уверенно. Так и у меня было. Я вначале пугаюсь, но потом осознаю, и последние мои шаги будут осознанные. Из сегодняшнего театра мне не жаль уходить. Я хочу и буду мудро к этому относиться. Во-первых, не хочу останавливаться, во-вторых, хочу сейчас уйти в ребенка и в преподавание. Хотя воспитывать чужих детей -- труд неблагодарный и, конечно же, это совершенно другая профессия. У меня есть костюм, есть что покушать, и, дай Бог, так будет и дальше. Кстати, в этом году я закончила театроведческий факультет театрального института.

-- А зачем тебе это, да еще и с маленьким ребенком на руках?

-- А мне просто интересно. Раньше не было возможности учиться -- работа, работа... А теперь хочется расширить свои знания. Важно что-то менять, самому меняться.

-- То есть ты из своего ухода не будешь делать трагедию?

-- Нет, я лучше буду делать то, что хочу, потому что в профессии я слишком много делала того, чего не хотела. Я хочу быть на природе, хочу ребенку дать хорошее образование.

-- А чем твой муж занимается?

-- Он закончил институт легкой промышленности и занимается бизнесом.

СТАСЯ, СТЕФАН И СТЕФАНИЯ

-- Ты довольно долгое время жила за границей. Но вернулась домой.

-- Жить за границей я не хочу. Раньше думала, что хочу, но тогда я себя еще не знала, потому что это очень тяжелая кара -- выживать в условиях абсолютного одиночества. А дома уже и стены греют.

-- Помню, как Аня Кушнерева каждый раз преподносила какой-то сюрприз, совершала очередной неожиданный поворот в своей жизни. Вокруг только успевали сказать: "Ах!"

-- Никто специально ничего не придумывал. Мне иногда хотелось открыть карту, ткнуть пальцем в какое-то место и туда поехать -- это такая детская мечта.

-- Ты человек отчаянный!

-- Сесть в поезд, не зная, куда он идет -- я уже так делала. В Югославии с мужем Зораном.

-- Аня, ты со всеми своими детьми сейчас общаешься?

-- Только с самой младшей -- Стефанией. Второй сын -- в Латинской Америке. Его отец мне сказал: "Ты уедешь одна, я его оставляю себе!" Я поплакала три дня -- и мне ничего не оставалось делать, как уехать. Сижу в самолете и чувствую, как что-то внутри порвалось, мое тело отходит навсегда. Ему тогда было год и девять месяцев, как сейчас Стефании, зовут его Стефан -- Степа, как моего отца.

-- А где ты познакомилась с его отцом?

-- В Колумбии. Я от Зорана (импресарио и первый муж, югослав) сбежала к нему на гастроли, так как Зоран не хотел, чтобы я танцевала на сцене. Я ему все оставила -- уехала, в чем стояла. Хорошо, что в Латинской Америке зимы нет. Поехала на гастроли в Колумбию и уже не вернулась. А Хуан был импресарио, который работал с нашими артистами и коллективами -- цирком, например, хором им. Веревки. Он оказался, правда, небольшим специалистом, со множеством недостатков и очень самолюбивым характером. Они все же совсем другие люди: мы более человечные, что ли, а они -- чужие, даже к своим близким. Я приехала на гастроли, когда Степочке было четыре месяца, и проваландалась с ним по отелям полтора года. Мы были в 37 странах.

-- Откуда брались силы? Наверное, с вами ездила няня?

-- Я не думала о том, что это сложно. Никакой няни не было: пока я танцевала, кто-то держал его на руках. У меня даже есть фотография: он лежит в середине балетной пачки, как цветок. Мы с ним практически не расставались: на репетициях, в дороге -- в автобусах, спал в коляске в багажнике машины. Помню, были сильные ливни, а мы по лужам ходили... Купался он и в океанах: в Атлантическом, в Тихом. Было немного трудно с питанием: в ресторанах еда только для взрослых, значит, остаются детские консервы. Но он здоровенький был. Все танцовщики, работающие вместе со мной, его любили.
А потом у нас с Хуаном начались скандалы, у него были страшные просчеты по организации гастролей. Много раз я пыталась оставить его, брала ребенка и уезжала, но он меня находил. Помню, как-то, пока муж спал, я вынесла из номера Стефана и села в автобус до Буэнос-Айреса. Но он там меня уже вычислил и встретил. Ничего не получалось. Ведь на вывоз ребенка надо было иметь разрешение отца, а он его не давал. Я не знала законов и не могла это предвидеть раньше -- думала, что все решается цивилизованно, по-христиански. Ведь на их иконах тоже мадонна с младенцем, они неотделимы. Я вовремя не поняла, что надо было хитрить. И сейчас не знаю, что с сыном, как он там. Хуан очень редко звонит по своим делам, но телефон не дает и о сыне не рассказывает, обходится общим словом "нормально".

-- А сколько уже сыну лет?

-- Десять. Старшая дочь Стася, которая все это время была у родителей ее отца Зорана, сейчас рядом, ей шестнадцать лет. Мы с ней уже как подруги и переросли тот возраст, когда ее не отпускали ко мне. Чувствуется, что Стася росла без мамы -- она не капризничает, нет в ней взбалмошности, какой-то легкости.

-- Небось, тоже балетом занимается, как мама и папа?

-- Нет, не занимается. Учится в обычной школе.

"Я СЕБЕ САМА МНОГО НАПОРТИЛА ТЕМ, ЧТО НАДОЛГО УЕХАЛА"

-- Я не знаю ни одной балерины, которая имела бы троих детей. Вообще это проблема -- балерина и дети. Многие отказались от них во имя профессии -- те же Уланова, Плисецкая, а другие не состоялись в творчестве, отдав долг детям.

-- Может, за границей есть. В Санкт-Петербурге есть такая известная балерина Аюпова, так она говорила мне о детях: "Неля Александровна (знаменитая Кургапкина, ее репетитор) была против". И у самой Кургапкиной тоже детей нет. Я читала, что у великого Баланчина балерина после рождения первого ребенка попадала в опалу, а после появления второго ее просто выгоняли. Он очень любил женщин, но считал, что профессия детей "перечеркивает".

У девушек из нашего класса в основном неудачная личная жизнь. На фоне карьеры они пытались построить и семьи, но это почти никому не удавалось. Нам, балетным, это как бы не положено. На Западе ты служишь -- значит, служи, не служишь -- значит, уходи.

-- Ты не стала Плисецкой, но свою нишу в украинском балете все же заняла и от рождения детей не отказалась.

-- Дети мне ничем не напортили в карьере, я себе сама много напортила тем, что надолго уехала из страны. За те пять лет, что меня здесь не было, все роли и спектакли уже распределились, места были заняты, и поломал это только Анатолий Федорович Шекера.

Сказать, что я ни о чем не жалею, не могу. Возможно, надо было иногда и пройти мимо чего-то, а иногда остановиться, услышать кого-то, прочитать между строк. Но это я знаю только сегодня. А раньше не умела предугадывать, как в шахматном турнире, очень прямолинейная была. Я не менялась, а люди все разные.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16945
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Сен 16, 2016 10:19 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2002033207
Тема| Балет, IX Московский Международный конкурс артистов балета и хореографов, История, Традиции, Проблемы
Авторы| ЖАННА ГОЛЕНКО
Заголовок| Умирающий лебедь
Где опубликовано| журнал "Новый Мир" 2002, № 3
Дата публикации| 2002 март
Ссылка| http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2002/3/gol.html
Аннотация|

Голенко Жанна Анатольевна — студентка третьего курса Литературного института им. А. М. Горького. Родилась в 1973 году в Москве. С 2000 года публиковалась в журналах “Балет” и “Московский вестник”. В “Новом мире” дебютирует.

Вообще-то такой миниатюры — “Умирающий лебедь” — нет. Есть просто “Лебедь”, когда-то придуманный Михаилом Фокиным под впечатлением от музыки Сен-Санса. Но эмоциональный зритель додумал, окрестил, и вросло в название это слово-эпитет, а в результате появился новый фразеологический оборот. Но фразеологический оборот — это из области “низкого”, “утилитарного”, а из области “высокого” — родился новый Образ — образ Хрупкости, Мечты и недолговечности всего Прекрасно-Идеального.

Подобно мхатовской чайке, Прекрасный Лебедь трансформировался в символ Балета и балетную символику, “перелетел” на эмблемы всевозможных конкурсов, на холодные диски наград, на глянец рекламных плакатов... Один такой, с изломанной в изящных муках белой птицей, висит у меня дома, время от времени заставляя вспомнить душный июнь с его конкурсными днями и вечерами в Большом, царящую тамошнюю суету, усталость и... безжизненный остров сцены в волнах алого бархата кресел.

Этот июньский IX Московский Международный конкурс артистов балета и хореографов задумывался устроителями (и надо сказать, их было предостаточно) как нечто в XXI веке крупнейшее и первейшее в мире искусства, видимо, поэтому и был поименован в честь Галины Улановой. Но музыка отгремела, дали занавес, а в сознании остались не “приятные моменты”, не громкие слова и претензии с афиш и буклетов, а сомнения и вопросы...

Что же происходит сейчас с балетом, в частности с нашим? Почему отечественная современная хореография в таком “голодном”, бедственном состоянии? Нужна ли кому-нибудь сейчас русская классика и прежде всего — самим русским? И вообще, целесообразны ли в текущий момент такие конкурсы, как московский?

Вопросы, вопросы...

И раньше и теперь мы очень часто слышим, что русский балет — это прежде всего история, чистота традиций (или традиции), поэтому первостепенно важно их сохранять. Давайте же честно выполнять музейные функции, ничего не ломая и не заглядываясь на “модерновый” Запад. Будем стражами порядка. Однажды даже сделали такое заявление: “Мариинка — исключительно хранилище классики, любая современность здесь ни к чему”. Откуда такой апломб? Ведь монопольные права на так называемую “чистоту” (как и на строчку “впереди планеты всей”) нами изрядно утеряны, и тот же Московский Международный это наглядно подтвердил. (Вообще данное мероприятие, как ноев ковчег, вместило в себя столько всего, что может теперь служить примером любой балетной проблемы.)

Заглянем за так называемые кулисы, вглубь некоторых причин.

Конечно же одно из обстоятельств, повлиявших на “потерю прав”, есть оскудение педагогического состава. Иных уж нет, а те далече. Времена Педагогов, гармонично, истинно соединяющих в себе художника и мастера, как, например, Асаф Мессерер, Елизавета Гердт, Алексей Ермолаев, Галина Уланова, выпускавших на сцену целые созвездия талантливейших воспитанников, похоже, канули в Лету. Мало кто из ныне живущих и работающих помнит те самые уроки, те самые традиции, что заключались прежде всего не в технике и даже не в артистизме (который, надо признаться, сейчас — редкость), а в чем-то большем, переносившем нас из сфер инстинкта в сферы духа.

Анна Павлова говорила: “Балерина танцует не ногами, а душой”. В ногах недостатка нет, благо для их умножения, как грибы после дождя, возникают все новые и новые частные школы, ну, например, хореографическое училище М. Лавровского, хореографическое училище НГУ Н. Нестеровой. В одной только Москве их пять, а скоро будет шестая — Школа-студия Д. Брянцева. Но нет уверенности, что все они исходят из старой системы воспитания и не теряют что-нибудь по дороге, как “потерялись” занятия по фортепьяно в школе М. Лавровского. Пример, прямо скажем, вопиющий. И таких утраченных “фортепьян”, похоже, немало. А в результате — “потеря” души. Достаточно вспомнить нынешнюю немузыкальность исполнения классики (техника — отдельно, музыка — отдельно), полное непонимание, неадекватность исполняемой роли, явную установку на трюк и откровенное желание поскорей поразить эффектным па прискучавшего зрителя. Но “публика — не дура”, и зритель соскучился по настоящему, а не по трюкам из фигурного катания или гимнастическим упражнениям, на которые все больше и больше становится похож классический балет.

Педагоги (и наши, и не наши), присутствовавшие на пресс-конференциях конкурса, охотно соглашались со всеми претензиями. Но в качестве утешения пообещали: “Мы их будем дрессировать”. Да не “дрессировать” их надо, результаты такой дрессуры, если говорить о конкурсе, налицо: не присуждена “Гран-при”, из двадцати пяти наград только четырнадцать нашли своих обладателей, и среди этих четырнадцати призерство большей половины весьма и весьма сомнительно! Не дрессировать, а вернуться к истокам, вспомнить уроки Вагановой, традиции Дягилева (вот, кстати, где истинные традиции!), от которых отталкивались и Голейзовский, и Горский, и Якобсон, и все вышеперечисленные классики советского балета. Касается это, кстати, не только частных школ (не стоит думать, что все частное заведомо плохо, а нечастное — хорошо), но и государственных, старых и, казалось бы, проверенных временем. Но время, как это ни грустно, не щадит никого (или почти никого — будем деликатны): неспособностью объяснить (а ведь когда-то это было объяснимо), что значит сцена, музыкальность, артистизм, искусство, привить (хотя это уже сложнее) “души исполненный полет” грешат и знаменитые МГАХу, и Вагановка, и Пермь, и Киев, и Уфа... Получается внедрение в хореографию вульгарного формализма. Но, к сожалению, уже и с этой стороны не все в порядке — уже и техническая сторона дела подводит. Зрителя можно (наверное) диалектично уговорить, что душа в танце — вещь нераспознаваемая, поэтому довольствуйся техникой. А когда и техники нет? Когда нет даже хорошо выученного урока или примитивной зубрежки? Сцена все чаще и чаще демонстрирует “грязное” исполнение: отсутствие стоп, рук, недотянут носок, нет вращения, падают и так далее. На это уже уговорить зрителя сложнее.

Помнится, первые дни конкурса (ставшие, по сути, отборочными — при таком обилии всех желающих, “благодаря” неудачному демократизму под девизом: “Танцуй, если хочешь, только деньги плати”) измучили зал элементарной технической и творческой невоспитанностью. Какой-нибудь крохе амурчика танцевать, а она с легкой руки своего наставника, едва делая developpe и удерживая бубен, роковую Эсмеральду пытается изобразить. Смешно смотреть на девочку, грустно — на “учителя”.

Ну хорошо, “иных уж нет” — ушли из жизни А. Мессерер, Голейзовский, Ермолаев, а что значит “те далече”? Отечественный педагогический состав редеет и за счет отъезда за рубеж хороших мастеров (в прошлом талантливейших танцовщиков). Прозаические житейские причины брали и берут свое. За рубежом О. Виноградов, В. Васильев, С. Мессерер, И. Колпакова, Н. Тимофеева...

Как-то на семинаре поэзии в Литературном институте одного студента упрекнули в подражании такому-то поэту. Студент клянется, что книжек этого поэта он даже в глаза не видел. На что ему мастер отвечает: “Значит, вы читали того, кто читал того, кто читал того, кто читал данного поэта”. Владимир Васильев работал и учился (слово учился следует понимать многопланово) у Ермолаева (который в свою очередь — у Лопухова), работал с Голейзовским, который учился у Фокина и Горского, а Фокин в свою очередь учился у Дягилева, работая вместе с ним... И таких педагогов, несущих связь времен, память земли, осталось не так много. Отъезд из страны последних — удар по русскому творческому генофонду. И опускать занавес на этот вопрос, вопрос образования, — непоправимая ошибка.

Но тут же возникает следующее сомнение — о “спросе” на русскую классику там.

Из отдельных примеров складывается такое впечатление, что корни в настоящий момент продолжают подпитываться интересом и давать цвет лишь в дальневосточных пределах — в Китае, Корее, Японии. Всем хорошо известны их верная любовь и колоссальное внимание к русской школе — школе, которая лежит в основе и китайского (достаточно вспомнить легендарного Гусева), и корейского, и японского балета. Отсюда и регулярные гастроли в Страну восходящего солнца наших трупп, и частые приглашения русских педагогов ставить классику (например, “Лебединое озеро”, “Щелкунчик”, постановка в Корее Юрием Григоровичем “Спартака”) и возглавлять коллективы (тот же Олег Виноградов пять лет руководил в Корее балетной труппой). Прибавим регулярное участие в конкурсах, на которых восточные танцовщики нередко являют образец рисунка и демонстрируют русским, как надо исполнять собственную классику. Последнее, кстати, было до обидного наглядно на том же IX Международном. Приходится согласиться: как это ни печально, но в технике, артистизме, сценическом воплощении — одним словом, во всем, что перечислялось как подрастерянное “нами”, Япония, Китай сильнее. И первые женские премии у них.

Премии, конечно, деталь, и, может быть, не стоит обобщать, но если учесть, что отечественный сценический “нз” — это ученики давно “ушедших” мастеров, а равнозначной смены не предвидится; если вспомнить “лебединую” Жизель в исполнении Ван Циминь как единственное оправдание эмблемы балета и имени Галины Улановой, в честь которой было это оксюморонное мероприятие; если вспомнить филигранный, “чистый” рисунок Куранаги Мисы в вариации Маши из “Щелкунчика” или в вариации из “Классического па-де-де” Дж. Баланчина; если вспомнить вообще подлинное искусство самовыражения в балете, сочетающееся с восточным изыском и отточенностью, у японских и китайских танцовщиков, — понимаешь, что золотые награды — не случайная деталь, а скорее эстафетная палочка, и уже не в наших руках.

Сегодня мы занимаемся классическим балетом по инерции. “Железный занавес” выполнил функцию кастрюли, где мы долго варились в собственном соку и тянули шеи к Западу, мечтая о новых формах. Есть такое выражение: “перекипело”. Так и у нас: за долгие годы истории любовь к балетным традициям “выкипела”, испарилась, и теперь мы ее пытаемся синтезировать. Возможно, это же ожидает и молодой, по сравнению с нами, балетный Восток. Возможно, и они скоро натанцуются классикой и их станет тянуть к модерну. Как натанцевался Запад и как, похоже, натанцевались мы.

На Западе классика уже не популярна. Небольшие труппы существуют в отдельных театрах. Все внимание — на современную хореографию. Эти слова, кстати, были самым расхожим и чуть ли не единственным в устах членов жюри объяснением, почему Москву не почтили своим вниманием ни Англия, ни Франция, ни США, ни Дания, ни Италия, ни... Ехать же к нам с “современностью” абсолютно не было смысла, так как существует кардинальная разница в западном и нашем понимании того, чтбо есть этот танец.

До конкурса пресса высказывала надежды, что включение в программу нового пункта — “состязания” в современной хореографии — наконец-то решит вопрос о наличии или отсутствии таковой на русской земле. Ответ получился однозначный: “Современной хореографии в СНГ и на Востоке — нет”.

В чем различия между “сторонами света”, приведшие к такому тотальному умозаключению?

В том, что проповедует теперешний Запад, нет ничего оригинального. Это уже давно было “выдумано” мирискусниками во главе с Дягилевым. Остается лишь порадоваться за Европу, которая столь бережно хранит их постулаты.

Дягилев говорил: “Современный балет — это синтез живописи, музыки и хореографии”. Живопись и музыка (в особенности живопись) диктуют пластику, сценическую речь. В танцевальной лексике нужно отталкиваться прежде от них, таким образом вырабатывая свой язык, на котором ты расскажешь свою историю. Новый, авторский пластический язык — суть модерна, в том числе и при интерпретации классики. Но выбор “инструментов” для рождения новых форм здесь может идти только в сторону осмысленных музыки и живописи. Вспомним, что Дягилев работал исключительно с серьезными, большими художниками и композиторами, а не с бутафорами и ремесленниками. А Бакст до конца жизни был убежден, что если бы не его декорации, то Фокин не придумал бы ни единого па. Нет “несущих балок” — нет балета, а есть просто танец.

Точно так же современной хореографии необходим сюжет. В десять минут его сложно вместить, но нужно пытаться. Вспомним, как пример всему сказанному, уже ставший классическим “Послеполуденный отдых фавна”.

Но все призывы будут мертвы без Актера (своего рода глины, из которой можно лепить), без учета артистической индивидуальности, ведь только она может вдохнуть в задуманное жизнь, сделать его искусством. У Дягилева для этого был Нижинский, потом Мясин, потом Лифарь. Фокин ставил на Павлову, Карсавину.

Судя по тому, что представляли залу, измученному сначала так называемой “классикой”, наши хореографы, балетмейстерская история основательно забыта и о Сергее Павловиче, “Великом Дяге”, и его творческих принципах (“абвгд” любого балетмейстера) они слышать не слышали. О разнице между нынешним балетным модерном и современной пластикой — не знают. Но охотно берутся за дело, почему-то полагая, что все современное не требует сфер духа и его гораздо легче ставить и исполнять, чем какого-нибудь “Лебедя”. А как же, например, работы Бежара, Пти, Эйфмана? Современных западных постановок бесспорно больше, здесь они “впереди планеты всей” и определяют уровень и школу. Но Запад Западу рознь. Мысль не остановить, модерн будет все более и более популярен, он нужен как поиск, открытие других кодов в искусстве. Более ста лет назад Дягилев и его единомышленники (Бакст, Бенуа, Нувель и другие) проповедовали новое эстетическое восприятие и мироощущение, новый подход к самоцельности, самоценности и бесполезности красоты. В третьем тысячелетье пора научиться различать, где истинное новаторство. А не смотреть “голодными глазами”, наивно принимая муляж за яблоко, уродство — за последнее слово в хореографии. Язык может быть (и должен быть) любой, но говорить он должен о высоком. Суетные же катания по полу, “отсутствие” музыки, костюма, актера (!), бессмысленные движения на основе классических па, названные весьма неотягченно “Видениями” и “Сновидениями”, — это не хореография, не искусство вообще, это даже не из области инстинкта. И здесь конкурсы не нужны. Они могут только запутать и без того плутающих. Состязаться в том, кто причудливее говорит и выговаривается, — это в конечном итоге подталкивать к фокусу (шарлатанству), эффектному трюку. И понятны мотивы Запада, не откликнувшегося на приглашения IX Московского. Какие возможны соревнования, когда мы только первые шаги на этом поприще делаем?

Это же касается вопроса о классике. Следует окинуть историю взглядом современности и преклониться только перед тем, что ценно. Сбросить, подобно Дягу, выцветшие кружева “павильонов армид”, но беречь и ставить “Спящую красавицу”. (Ну стоило ли, например, год назад ГАБТу зачинать столь дорогое реанимирование столь безнадежного для сегодняшнего дня балета, как “Дочь фараона”, забравшего массу сил и денег и “убранного” со сцены за ненужностью через унизительно малый срок?) И тогда станет ясно, почему Московский Международный со своими удушающими пылью муляжными одалисками, сванильдами, корсарами потерял былой престиж и не состоялся как грандиозный праздник. Станет ясно, почему “высокое” столь часто вызывает лишь скуку, хотя и с оттенком почтения. Станут очевидны принципы возрождения образования. И сама собой исчезнет фальшивая обстановка картонных трюкажей, исчезнет установившееся между публикой и артистами что-то вроде условного laisser aller1, когда неверующие жрицы кое-как, на скорую руку исполняют устаревшие обряды перед скептической и рассеянной толпой... И, возможно, станут уместны слова Абеля Боннара, сказанные после Русских сезонов 1910 года: “Мы уже не знали более, что такое танец... И какая зато радость для нас найти снова в русских танцах человеческое тело со всем его ослепительным разнообразием, с неистощимой изобретательностью жестов. Это уже не та унылая гимнастика, которую проделывают иногда наши танцовщицы. Мы видим, как в этой мощной мимике тела чувства снова выражаются не только на крошечном театре лица, но проникают все существо с головы до ног, внезапно пересоздают его, так что на минуту это существо становится радостью или скорбью до корня своих волос. Оно превращает его в живой иероглиф ненависти, гнева, страсти...”

1 Небрежность (франц.).
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4
Страница 4 из 4

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика