Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2014-05
На страницу Пред.  1, 2
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9903

СообщениеДобавлено: Чт Май 29, 2014 8:30 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014052901
Тема| Музыка, Опера, Московская филармония, Абонемент «Оперные шедевры»
Авторы| Петр Поспелов
Заголовок| «Орфей» Глюка прозвучал как написан
Где опубликовано| «Ведомости»
Дата публикации| 29.05.2014
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/lifestyle/news/27104891/pravilnyj-pol#ixzz335gyRPiq
Аннотация| Филармонический абонемент «Оперные шедевры» завершил сезон «Орфеем» Глюка в оригинальной французской редакции



Нечастый случай — опера Глюка прозвучала так, как она написана. В каких только редакциях, авторских и неавторских, ее сейчас ни исполняют, но главного героя обычно поет женщина. А все потому, что в первой, итальянской версии у Глюка пел кастрат, которых больше не производят, а во второй, французской, — тенор, поющий в очень высокой тесситуре, как сегодня не поют.

И все-таки такой тенор нашелся — это Колин Ли, которого мы прекрасно знаем и по Филармонии, и по Большому театру. Британский певец так чисто, светло и темпераментно пропел свою партию, что стало понятно, почему ему не могли отказать в гостеприимстве адские фурии.

Другое достоинство события: оперу дали без купюр; в частности, целиком прозвучал завершающий оперу балетный дивертисмент.

Оркестром Musica viva в аутентичном стиле дирижировал Уильям Лейси, тоже нам знакомый. Состав оркестра был великоват: в оркестровой яме баланс был бы верным, но на открытой сцене оркестр нередко заглушал нашего тенора, а еще труднее пришлось Деборе Йорк (Эвридика) с ее небольшим по объему сопрано. Зато сопрано молодой бельгийки Софи Янкер (Амур) прозвучало свежо и игриво. Как всегда, исполнение украсил вокальный ансамбль «Интрада».
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9903

СообщениеДобавлено: Пт Май 30, 2014 11:12 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 20140529
Тема| Опера, Большой театр, Премьера, Школа влюбленных
Авторы| Александр МАТУСЕВИЧ
Заголовок| Так поступают не все театры
Где опубликовано| Культура
Дата публикации| 29.05.2014
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/music/44887-tak-postupayut-ne-vse-teatry/
Аннотация| Фото: Дамир ЮсуповВ Большом театре премьера оперы «Так поступают все женщины, или Школа влюбленных».

Моцарт активно возвращается в столичную оперную афишу. После долгого периода, когда его произведениями всерьез занимались лишь в Камерном театре Бориса Покровского, интерес к Моцарту проснулся повсеместно. Под занавес нынешнего сезона сразу две премьеры — «Так поступают все...» в Большом и «Дон Жуан» в Музтеатре Станиславского, на следующий запланированы еще две — «Свадьба Фигаро» появится в Большом и в «Новой опере». Что не может не радовать, ибо Моцарта много не бывает.

«Так поступают все женщины, или Школа влюбленных», в меломанском просторечии «Cosi» (по первому слову из итальянского оригинального названия), наведывается в Москву все чаще. В нулевые были любопытные постановки сначала в «Стасике», потом у Покровского, в прошлом сезоне привозили свою версию «Cosi» пермяки, а сезон текущий начался с показа этой оперы в Большом питерским «Зазеркальем». В то же время такая тенденция наметилась совсем недавно: в главном отечественном театре за его двухвековую историю нынешняя постановка — вторая, причем предыдущая по историческим меркам тоже недавняя — 1978 года. Причин тому много: и виртуозные партии, и проблемы стиля, и неразвитость моцартовских традиций, но, пожалуй, самая главная — странный сюжет, интерпретировать который — задача не из легких.

«Веселая драма» — так определили жанр своего детища Моцарт и его либреттист да Понте. Постановщик нынешней версии в Большом Флорис Виссер делает акцент на последнем слове: для него это, бесспорно, драма. Молодым людям предлагается слишком уж сильное испытание, испытание верностью. Череда забав и переодеваний, кокетства и перченой комедийности в итоге оборачивается почти трагедией. В «Cosi» никто никого не убивает — но счастливого финала в, казалось бы, комической пьесе нет, ибо погублено, быть может, не меньшее, чем человеческая жизнь. После пережитого взаимные открытость и прощение для центральных героев едва ли возможны.
Нелепую, с точки зрения здравого смысла, ситуацию — когда невесты не узнают своих переодетых в восточное платье женихов — режиссер решает простым способом: он помещает действие в пространство театра. «Театр в театре» — прием не новый, но действенный, позволяющий уйти от «всамделишности» и высветить ключевые линии и идеи оперы. Работа смотрится как изящная костюмная постановка, где бесспорны вкус и мера — что в мизансценах, что в сценографическом оформлении. Режиссер не перегибает с гэгами, хотя забавных комических моментов предостаточно, не опускается до пошлости, хотя намеки на откровенный эротизм имеются, не блещет заумью концептуальности, хотя концепция у спектакля, безусловно, есть.

Фото: Дамир Юсупов

Красивая картинка барочного театра (сценограф Гидеон Дэйви) радует эстетизмом: театральное пространство поворачивается к зрителю не только парадной стороной, но и тыльной (подрамники планшетов, сценические механизмы), однако ощущения, что вы на складе, не возникает — настолько гармонично все сделано. Превосходны костюмы Девеке ван Рей — роскошные и не громоздкие одновременно, тонка работа художника по свету Алекса Брока — полутона и неяркие контрасты весьма значительны. Все вместе убеждает в эксклюзивности: возникает ощущение, что Большой приобрел в свой репертуар дорогую и качественную новинку, где умеренная традиционность отнюдь не смотрится пыльным музеем, а высокая игра в старинный театр не лишена актуальности дня сегодняшнего. Сознательный уход режиссера от показной развлекательности в сторону драмы вызывает как минимум уважение.

Но если театральное решение убеждает, то музыкальное — не всегда. Постановка изначально была рассчитана на молодежные силы Большого, но премьерный показ выявил, что далеко не всем виртуозный стиль «Cosi» по плечу. Убийственный диапазон партии Фьордилиджи для Анны Крайниковой пока неподъемен, неудачи в верхнем регистре случались и у Алины Яровой (Деспина), а Юрий Городецкий (Феррандо) штурмовал верх с заметным носовым призвуком. Николай Казанский (Дон Альфонсо) временами был слишком тяжеловесен и громогласен. Наиболее органичным оказались Александра Кадурина (Дорабелла) и Александр Миминошвили (Гульельмо). Конечно, все это придирки, и в целом поет молодежь неплохо, а актерствует еще лучше. Просто, когда спектакль как театральный продукт качества высокого, такого же уровня ждешь и от исполнителей.



Стефано Монтанари ведет оркестр и солистов железной рукой, в энергичной манере. Есть в прочтении чисто технические «блошки» — маленькие, но досадные, что здорово снижает общие восторги от спектакля. От сильной и славной ансамблями «Cosi» ждешь филигранной отточенности и настоящих кружев. Чего в Большом еще, видимо, предстоит добиваться.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16627
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Июн 05, 2014 9:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014053201
Тема| Опера, МТ, Премьера
Авторы| Владимир ДУДИН
Заголовок| Еще один Онегин
Где опубликовано| "С.-Петербургские ведомости" Выпуск № 098
Дата публикации| 2014-05-30
Ссылка| http://www.spbvedomosti.ru/article.htm?id=10308135@SV_Articles
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

На Новой сцене Мариинского театра показали очередную версию оперы «Евгений Онегин» в режиссуре Алексея Степанюка.



Еще не утихли страсти вокруг «Онегина» Жолдака в Михайловском, не на шутку всколыхнувшего общественность. Если бы не резонанс от той постановки, «Онегин» на Новой сцене Мариинского был бы воспринят более спокойно, в русле кампании по репертуарному наполнению этой гигантской оперно-балетной фабрики. Хотя вопрос о необходимости ставить заново всенародно любимую классику все равно не исчез бы, поскольку в Мариинском уже было два «Онегиных» на исторической сцене – не только спектакль 1982 года в постановке Юрия Темирканова, но еще и модернизированная версия 2002 года, осуществленная режиссерской парой Моше Ляйзера и Патриса Корье. Не говоря уже о том, сколько «Онегиных» было поставлено там еще раньше.

Можно только порадоваться за Мариинский театр, за его роскошные возможности ошибаться, ставить и снова ставить – так было с «Борисом Годуновым» Мусоргского, с «Отелло» Верди, со «Свадьбой Фигаро» Моцарта. В этих возможностях можно найти свои плюсы, когда понимаешь, что многое ставится не на века, есть шанс изменить-обновить, по возможности улучшить. Хватало бы только ума, не путали бы эти частые переделки публику, не портили бы ее и без того не всегда тонкие вкусы.

Впрочем, все эти рассуждения покажутся лишними, если учесть, что новая постановка была совместной с Пекинским национальным центром исполнительских искусств, для которого прежде всего и создавалась в русле крепнущих российско-китайских связей.

Как бы то ни было, поставить сегодня «Евгения Онегина» как-то оригинально – задача не из легких. Алексей Степанюк (на счету у которого, во всяком случае в Петербурге, уже есть один «Онегин», идущий на сцене Театра Консерватории) выбрал путь деликатной модернизации классики. В нескольких предпремьерных телеинтервью, данных им во время репетиций, режиссер активно апеллировал к имени выдающегося ученого Юрия Лотмана, известного своими литературоведческими исследованиями творчества Пушкина, прежде всего его романа в стихах.

Идея не могла не восхитить интеллектуалов своей свежестью, хотя тут же возникали вопросы: неужели певцам помимо разучивания партий и новых мизансцен придется осваивать труды ученого, пусть и весьма увлекательные? Режиссер пенял молодым солистам на незнание нужных книг, вероятно, осознавая некоторую утопичность своей затеи поставить эту оперу «методом Лотмана». Но при всех попытках аутентификации оперы Чайковского, проецирования лотмановских исследований контекста пушкинской поры (в теленовостях был показан фрагмент репетиции, когда режиссер демонстрировал, чем исторически отличались долгий располагающий и короткий высокомерный кивки головы в момент знакомства), премьера показала, как далеки в сущности партитура «лирических сцен» и семиотика, наука о знаках.

Сам режиссер неоднократно выводил главных героев на авансцену, на фон черного занавеса, лишая их связей с «документальной» реальностью, понимая, что если и можно разбираться в запутанных чувствах, то без лишних сценических деталей. «Документальной» реальности в новом «Онегине», впрочем, оказалось совсем немного. Да и получилась она другой, более символичной, отличной от той, что воссоздана в знаменитом спектакле Юрия Темирканова, в котором зритель, кажется, улавливал запах осенней листвы, обжигался холодом зимнего преддуэльного рассвета.

Алексей Степанюк сумел найти свою, не документально-реконструкторскую, но вполне художественную правду об Онегине. Его спектакль получился, как и положено в опере, о судьбе, жестоком беге времени, упущенном счастье. И оперой о Татьяне, как и написано у Чайковского. Финал оперы получился у Степанюка едва ли не самым сильным акцентом. Его черно-золотой колорит недвусмысленно намекнул на траурные цвета похороненных надежд. Герои великосветского петербургского общества фланировали неспешно, словно полуживые. В пронзительном эпизоде шестой картины Онегину почудилась в одной из старых, скажем, княгинь, горделиво, осанисто дефилировавших по диагонали сцены, седовласая Татьяна, обдав его пугающим смертельным холодом. Тема старения просквозила и в картине именин Татьяны, когда ее вышел поздравлять не молодящийся, а дряхлый месье Трике с трясущимися руками, исполнивший знаменитые куплеты про «ви – роза!» без всякой привычной иронии, даже с сильной ноткой горечи.

Именины получились наиболее «знаковыми» с точки зрения лотмановской семиотики. В детально прописанной полифонии движений и характеров этой маскарадной суеты можно было разглядеть самые разные типы условно пушкинской поры. Изобилие и разномастность новых костюмов, сшитых не только для господ, но и для крестьян, бросались в глаза несколько сувенирной избыточностью. Зелено-красные яблоки стали здесь емким символом не только времен года, но и потерянного рая: в первой картине ими была усыпана вся сцена, а в последней картине княгиня Ларина подходит к окну с последним яблочком. Фраза из песни Пугачевой «сильная женщина плачет у окна» вспоминалась всякий раз, когда главная героиня оказывалась у окна, что было одним из лейтмотивов оперы.

Одним из премьерных спектаклей дирижировал Павел Смелков, предложивший максимум крайне медленных темпов, возможно, вдохновившись идеей уже упомянутого финала оперы. Певцам было тяжеловато распределять дыхание, да и слушателям тоже приходилось непросто. Надо отдать должное лирическому сопрано Гелене Гаскаровой, сумевшей не только спеть, но и драматически наполнить каждый жест своей мятежной героини. Баритон Дмитрий Лавров радовал красотой тембра и ровностью звуковедения, но огорчал отсутствием элегантности онегинской пластики. Импульсивный тенор Евгений Ахмедов, успевший «набить руку» в партии Ленского еще в сложном спектакле Жолдака в Михайловском театре, здесь периодически норовил вырваться за рамки предписаний и сыграть роль по-своему. Зато генерал Гремин в вальяжном исполнении Эдуарда Цанги чувствовал себя как рыба в воде в заданной системе координат и никуда не торопился: счастье было в его руках.


ФОТО предоставлено пресс-службой театра


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пн Авг 01, 2016 10:36 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16627
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Июн 06, 2014 12:51 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014053202
Тема| Опера, Большой театр, Премьера, Школа влюбленных
Авторы| Роман Королев
Заголовок| Грустная судьба «веселой драмы»
Где опубликовано| «ВашДосуг.RU/VashDosug.RU»
Дата публикации| 2014-05-27
Ссылка| http://www.vashdosug.ru/msk/concert/article/73773/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Автор: Дамир Юсупов/Большой театр

До нынешней постановки эта опера была представлена в Большом театре всего один раз. В 1978 году ее поставил дирижер Юрий Симонов совместно с режиссерами Натальей Касаткиной и Владимиром Васильевым. Однако через 8 лет спектакль сняли из репертуара. Всего он прошел 52 раза — крайне мало для великой классики. Непростая судьба была у Cosi Fan Tutte не только в Большом, но и в других театрах, причем с самого момента ее написания.

Интересно, что первоначально опера была заказана Сальери. Она называлась «Школа влюбленных» и должна была стать в ряд других «школ» - модных тогда французских нравоучительных пьес. Когда заказ был передан Моцарту, «школа» ушла в подзаголовок. Появилось название Cosi fan tutte — фраза из «Свадьбы Фигаро».

«Так поступают все женщины» — третья опера Моцарта на либретто Лоренцо да Понте. И если для написания либретто к «Свадьбе Фигаро» да Понте использовал текст Бомарше, а в основу «Дон Жуана» положил многим известный сюжет, пересказанный Мольером, то со «Школой влюбленных» дела обстояли куда сложнее. Литературную основу пришлось собирать буквально по частям. Для начала да Понте использовал сюжет рыцарской поэмы Людовика Ариосто «Неистовый Роланд». С небольшими изменениями он заимствовал оттуда имена всех женских персонажей и отдельные эпизоды. Но поэма Ариосто была не единственным источником либретто: основные сюжетные перипетии — пари, испытания верности, отъезд, переодевания — встречаются и у Сервантеса, и у Боккаччо.

В общем, Да Понте был хорошим либреттистом, но далеко не новатором. Он скорее умел грамотно компоновать сюжеты для новой музыкальной партитуры.
Премьера состоялась 26 января 1790 года в Вене. Однако вскоре показы спектакля прекратились из-за траура по усопшему императору Иосифу I. I. Летом представления возобновились, но ненадолго: оперу показали всего 5 раз.

Сначала спектакль критиковали за аморальность, позже — за нарочитость сюжета. Как так могло случиться, что героини, проводив своих возлюбленных на войну, через двадцать минут готовы пуститься во все тяжкие с совершенно не знакомыми мужчинами, при этом не узнав в них своих женихов? «Безмерная глупость либретто нанесла смертельный удар прекрасной музыке Моцарта. Культура нашего времени при всем желании не может примириться с ним. „Cosi fan tutte не подходит для сцены“, — писали критики.

Однако в xx веке оперу реабилитировали. И вот уже маститый британский музыковед Эдуард Джозеф Дент пишет: „Так поступают все женщины“ — это лучшее либретто Да Понте и самая утонченная опера Моцарта». В «глупом» либретто вдруг нашлись потаенные смыслы. Действительно, в нем Моцарт и Да Понте пародируют оперы xviii века, уснастив партитуру и либретто большим количеством музыкальных и литературных цитат. Но это больше чем пародия на устаревший жанр — это пародия на человека.
В самом деле, «Так поступают все женщины» — произведение абсолютно постмодернистское. В нем собраны все возможные жанры — от фарса до трагедии. За кажущейся простотой сюжета скрываются размышления о природе человеческих поступков, о принятых в обществе нормах. А в «веселой драме», как назвали оперу авторы, вдруг обнаруживаются надрыв и трагедия. «Мы готовы простить вас за измену, но не готовы пройти через такое испытание еще раз», — говорят в финале герои, уличившие своих невест в измене. Цена злого урока слишком высока для незатейливой комедии.

«Так поступают все женщины» открывает последний период творчества Моцарта, самый интересный и неоднозначный. Еще не написаны «Милосердие Тита» и «Волшебная флейта», но их музыка уже слышна. Это игра символов, нагромождение комического и драматического, в конце концов — абсурдность, искренняя и по-моцартовски остроумная. Крушение идеалов и развенчивание мифов — печальный итог, но расстраиваться не стоит. Ведь так поступают все женщины.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9903

СообщениеДобавлено: Чт Июн 19, 2014 7:06 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014053203
Тема| Музыка, Персоналии, А. Шифф
Авторы|
Заголовок| Жизнь как «Гольдберг-вариация»
Где опубликовано| «Эксперт» №22 (901)
Дата публикации| 20140526
Ссылка| http://m.expert.ru/expert/2014/22/zhizn-kak-goldberg-variatsiya/
Аннотация| Интервью

Андраш Шифф Фото: Василий Ильинский

Обладатель двух премий «Грэмми», один из самых выдающихся академических музыкантов своего поколения Андраш Шифф выступил в Москве на сцене Концертного зала имени Чайковского

Концерт, который состоялся в Москве по инициативе фонда «Музыкальный Олимп», стал частью большого мирового турне, которое Андраш Шифф совершает в честь своего шестидесятилетия. Причем на большинстве концертных площадок он исполняет сложнейшие произведения — «Гольдберг-вариации» Баха и «33 вариации на тему вальса Диабелли» Бетховена. По словам артиста, для него это сознательный вызов и самому себе, и публике и одновременно дань композиторам, музыке которых он посвятил всю свою жизнь.

— В какой степени музыка, которую вы исполняете, резонирует с тем, что происходит здесь и сейчас?

— Музыка Баха и Бетховена — это идеальный мир, но он будет актуален всегда, потому что он ищет отклика и резонирует с внутренним миром человека, который не слишком подвержен изменениям под воздействием внешних обстоятельств. По моему мнению, это самые значительные сочинения из всех, что были созданы за всю историю академической музыки. Они всегда будут важными, но особенно они важны сегодня, когда незаметно для себя под наплывом технологий мы утрачиваем культуру, которая создавалась тысячелетиями. Интернет — хороший инструмент, но это не слишком благоприятная среда для искусства. И в условиях, когда он заполняет все сферы человеческой жизни, необходимо идти против течения и приходить на концерты, читать книги. Все говорят, что сейчас наступил кризис классической музыки, но, по-моему, все не так плохо. Мы видим, что музыканты продолжают выступать и концертов не становится меньше.

Хотя, конечно, сорок лет назад публика была лучше — она была более квалифицированной. Сейчас благодаря интернету очень легко получить любую информацию, но никто не использует эти возможности, никто не хочет учиться, все хотят только развлекаться. Кто-то все еще читает книги, но уже трудно себе представить человека, который в состоянии прочитать «Войну и мир». Сейчас предпочитают за пять минут прочитать выжимку из нее и после этого говорят: «Я знаю Толстого».

Бах написал свою музыку триста пятьдесят лет назад, но ее эстетика по-прежнему безупречна. Сегодня мы воспринимаем старинную музыку через призму той информации, которой обладаем, зная, что сначала был Бах, потом был Бетховен, затем пришли романтики. Мы знаем многое из того, чего не могли знать современники Баха и Бетховена, и, конечно же, они воспринимали эти сочинения несколько иначе. Но мне хотелось бы приблизить своих слушателей именно к этому первичному восприятию. Разумеется, я не смогу заставить их забыть все, что они знают, и все, что они слышали, но мне хочется создать у них иллюзию, будто эта музыка была написана не сотни лет назад, а вчера.

— Вам удается открывать что-то новое в тех произведениях Баха и Бетховена, которые вы играете на протяжении многих лет?

— «Вариации Гольдберга» Баха я уже играю сорок лет. На то, чтобы выучить их, мне понадобилось пять лет. И потом я играл их много-много раз. На мой взгляд, очень важно время от времени делать перерывы в исполнении тех или иных сочинений, нужно давать себе и музыке возможность отдохнуть друг от друга. В это время я учу что-то новое. И спустя два-три года в том сочинении, к которому я возвращаюсь, для меня открываются новые смыслы, я начинаю видеть новые горизонты. Я до конца не понимаю, почему так происходит. Возможно, это как вино, которое, когда оно молодое, не считается слишком хорошим. Надо подождать пять-десять лет, и потом оно станет намного лучше. Музыку очень трудно понимать, особенно если она сложно сконструирована. Во время первого, второго, третьего исполнения ты еще только подступаешься к ней. Надо ее очень много играть, и всякий раз пристально всматриваться в ее архитектуру — у музыки есть своя форма. И если она для меня новая, если я ее играл всего несколько раз, я вижу только отдельные детали, но все в целом разглядеть еще не могу. В этих случаях время становится моим помощником — надо просто ждать.

Это то, что сейчас очень трудно понять. Потому что я вижу, как молодые пианисты сразу играют последние сонаты Бетховена, еще не успев сыграть первые. На мой взгляд, это не совсем правильно. Бетховен был выдающимся пианистом. Он начал писать свои произведения еще совсем молодым человеком и писал их на протяжении всей своей жизни — очень медленно, это была очень трудная работа. Из этого следует, что тем, кто исполняет его музыку, тоже надо работать долго и трудно.

— Что должно произойти, чтобы в мире опять появилась такая же великая музыка, какую писали Бах и Бетховен?

— После Бетховена появлялись великие композиторы, в том числе в России, например Чайковский и Мусоргский. Но сейчас таких нет. Я не вижу никого, кто мог бы сравниться с ними. Последний большой композитор был, наверное, Шостакович. Может быть, надо подождать сто лет и такой композитор появится. Если взять мир изобразительного искусства, то там после Микеланджело тоже очень долго никого не было. Да, художники были, но не такого масштаба. А потом они появились.

Сейчас композиторам приходиться угождать публике и писать ту музыку, которую она желает слушать. Самое страшное заключается в том, что возникло жесткое разделение на серьезную и легкую музыку. Поп-музыка доступна для понимания, но это очень плохая музыка. Это ужасная, примитивная и к тому же агрессивная музыка, все достоинство которой сводится к громкости. Притом что у ее истоков стоят Гайдн, Моцарт, Штраус, которые в свое время писали танцевальную музыку. Но это была гениальная музыка. Сейчас легкая и серьезная музыка — это два чуждых друг другу мира. Люди, которые принадлежат к ним, все меньше понимают друг друга, и это большая проблема. Единственная музыка, которая может устраивать одновременно и тех и других, — это джаз.

— Как вы считаете, аудитория, которая предпочитает слушать серьезную музыку, будет уменьшаться или увеличиваться?

— Я играю Баха во всем мире, и всегда на концерты приходят молодые люди, которым очень нравится Бах. Это духовная музыка, но она очень ритмичная, поэтому джазовая публика тоже любит Баха. Не Моцарта, не Бетховена, не Чайковского, а именно Баха, и это меня поражает. При этом те, кто слушает Моцарта и Чайковского, не хотят слушать современную серьезную музыку — атональную, например. Интересно, что на книжном рынке читатели постоянно хотят чего-нибудь нового. В мире музыки это не так. Если в концерте появляется новая композиция, публика не желает ее слушать. Во времена Бетховена и Моцарта такого не было. Тогда публики было не так много, как сейчас, но она всегда жаждала услышать новые композиции, которые были написаны даже не в прошлом году, а вчера. Это стиль мышления, который мне нравится.

Сейчас мои концерты представляют собой своего рода музыкальный музей. Я играю Баха, Моцарта, Шуберта, Чайковского, Мусоргского, но, как бы ни был прекрасен этот музей, это все же музей.

Фото: Василий Ильинский

— Какая публика приходит на ваши концерты?

— Я очень люблю публику в России, потому что она очень эмоциональна. На Западе люди слушают музыку очень холодно. Для них она ничего не значит. Здесь она значит очень многое, поэтому я здесь очень хорошо себя чувствую. Я люблю русскую культуру и очень много учусь здесь. Публика в азиатских странах тоже очень эмоциональна. Однажды на мой концерт в Южной Корее собралось около двух тысяч человек, и им в среднем было по двадцать лет, а может быть, даже меньше. На Западе же моим слушателям в среднем восемьдесят лет. Я не имею ничего против этого. Я очень люблю играть для пожилых людей. Все имеют право на то, чтобы соприкасаться с культурой. Но я не знаю, что будет завтра, что будет, когда это поколение моих слушателей уйдет.

— Будучи преподавателем, что вы можете сказать о тех, кто ходит на ваши занятия: они готовы следовать вашему примеру и столь же самоотверженно постигать музыкальные глубины?

— Я очень люблю преподавать, мне очень любопытно, как играют молодые музыканты, — но не каждый день и не в консерватории, потому что я очень не люблю всю бюрократию, которая с этим связана. Я категорически против конкурсов, это как спортивные состязания, но музыка не спорт, здесь все очень субъективно: кому-то нравится, кому-то не нравится. В музыке нет ничего, что подлежит точному определению. Еще одно слово, которое я не люблю, — карьера. Сейчас все молодые пианисты думают о том, как сделать карьеру. Это некрасиво. Надо просто любить музыку. Там, где есть любовь, не может быть мыслей о карьере. Если вы делаете свою работу очень хорошо, для вас всегда найдется место, хотя в мире музыки огромная конкуренция. Пианистам очень трудно, потому что они не могут играть в оркестре, как скрипачи или виолончелисты, хотя и там тоже большая конкуренция.

Я не против того, чтобы музыканты были амбициозными, но есть амбиция хорошая и плохая. Плохая амбиция, это когда я хочу быть лучше других. Это тоже превращает музыку в спорт. Нельзя быть эгоистом, это то, что вредит музыке, которую ты исполняешь. Нельзя в момент исполнения музыки думать о себе как о каком-то очень важном человеке. Самый важный в этот момент — композитор, исполнитель лишь посредник между ним и публикой. Это философия, понимание которой молодым музыкантам часто бывает недоступно. Сейчас они могут взяться играть какую-нибудь одну сонату Бетховена, не имея представления о том, что у него существуют еще и другие произведения, например опера «Фиделио». Они ничего не читают, ни Толстого, ни Достоевского. Сегодня все слишком специализировано, и это очень обедняет музыку.
В культуре все взаимосвязано и никто не может знать всего. Я сам по-прежнему хочу учиться и узнавать как можно больше нового.

— Какой образ жизни приходится вести музыканту, которому нужно добиваться высокой степени концентрации?

— Концентрация и в самом деле нужна, но для этого нужно просто много работать. А в том, как я отдыхаю, нет ничего особенного: я могу читать, могу смотреть картины, могу сходить в театр или в кино, могу смотреть футбол. Когда я был молод, я даже играл в футбол.

— Почему сейчас вы живете во Флоренции?

—Я жил во многих городах. Я родился в Будапеште, а после двадцати пяти лет жил в Нью-Йорке, Лондоне, Зальцбурге. Мне очень нравится Италия и Флоренция как город художников эпохи Ренессанса. Там очень красиво. Я могу наблюдать эту красоту, даже когда просто иду в магазин. Это меня очень вдохновляет. Каждый день я вижу фрески, иногда всего лишь пять минут, но это каждый раз что-нибудь новое. Я живу там несколько лет, но я до сих пор не узнал этот город до конца — он очень небольшой, но очень богатый во всем, что касается искусства.

— Удалось ли вам достичь всего, чего вы хотели сорок лет назад?

— Сейчас я могу позволить себе сказать, хочу я играть этот концерт или нет. Это моя свобода. Я могу сказать, что я хочу играть и как: с оркестром или соло. Я могу делать все, разве что только не могу сочинять музыку как композитор — для этого у меня нет таланта. Очень жалко.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 9903

СообщениеДобавлено: Чт Июн 19, 2014 7:12 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014053204
Тема| Музыка, Персоналии, А. Шифф
Авторы| Анна Ефанова
Заголовок| Андраш Шифф: «Запись — это монумент человечества, сделанная фотография и воспитанный ребенок»
Где опубликовано| InterMedia
Дата публикации| 20140528
Ссылка| http://www.intermedia.ru/news/258546
Аннотация| Интервью



Фонд «Музыкальный Олимп» приготовил шикарный подарок меломанам: за три дня в Санкт-Петербурге и Москве дал мастер-класс и два концерта обладатель двух «Грэмми», лауреат конкурса Чайковского 1974 года Андраш Шифф. По дороге из Петербурга в Москву с выдающимся пианистом современности встретилась корреспондент InterMedia Анна Ефанова, чтобы поговорить о вариациях жизни, фортепианных ценностях и девальвации пианистов.

— Правда, что вы долго мечтали сыграть «33 вариации на тему Диабелли» Бетховена, но не решались?

- Да, только сейчас я понял, что готов их исполнить. Сначала мне нужно было освоить сонаты, квартеты, оперу «Фиделио» и «Торжественную мессу» Бетховена для общего понимания его творчества.

— Вариационные циклы Баха и Бетховена схожи? Помимо «33 вариаций на тему Диабелли» вы сыграли «Гольдберг-вариации» на концерте в Москве.

- В них есть параллель по сложности полифонии, симметрии формы и духовной поэзии. Но для меня Бах — это Бог, а Бетховен — его идеальная модель.

— Что вам не понравилось на прошлых дисках «Гольдберг-вариаций»? Вы записали их трижды.

- Запись — это всего лишь монумент человечества, сделанная фотография и воспитанный ребенок, где сегодня не нравится манера, завтра — звучание, послезавтра — что-то еще. Первая запись напоминает новое вино, которое чем старше, тем становится лучше. Я по-другому услышал музыку «Гольдберг-вариаций» по прошествии времени. Наверное, изменился сам, поэтому решил ее по-другому записать.

— Правда, что ваше утро начинается с исполнения Баха?

- Да, я играю его произведения каждый день в течение часа по утрам. Мне нравится выстраивать протяженные музыкальные параграфы, но это не превращается в механическую и монотонную работу. Я просто музицирую в медленном темпе поочередно за разными инструментами дома и нахожу разные звучания, интересные идеи — это особый, наполненный творчеством процесс.

— Сколько роялей в вашей коллекции?

- Я никогда их не считал. Сейчас во Флоренции — пять роялей и клавиккорд, в Лондоне — два рояля. Плюс четыре инструмента, которые не стоят дома и предназначены для концертов. Как правило, один из них ездит куда-нибудь со мной.

— Что думаете о старых фортепиано Pleyel и Walther?

- Pleyel – как раз тот инструмент, который нужен для исполнения музыки Шопена: у него негрубые верхи и басы в отличие от современного Steinway, где они напоминают большого и тяжелого слона. Walther — совершил революцию в моем понимании звучания Моцарта. То, к чему я привык на Bösendorfer, обрело небывалую свободу и легкость. Я этого не подозревал.

— Нужно ли играть на старинных инструментах пианистам современных роялей?

- Те, кто ни разу не пробовали, хорошо сыграть сочинения Моцарта, Бетховена и Шуберта не способны. Только прикоснувшись к инструментам из прошлого, можно услышать новый баланс голосов, переосмыслить собственные ощущения.

— Владимир Горовиц соблюдал музыкальный баланс?

- Он был культурным человеком, с большим кругозором, поэтому соблюдал баланс в жизни, а не только в фортепианном исполнительстве. Помню, как он пригласил меня в Нью-Йорк для обсуждения Ля-мажорного концерта Моцарта и нескольких сонат Скарлатти, которые разучивал по манускриптам. Как слушал его на концертах в Америке и Лондоне. Это было страшно и гениально: Горовиц — эксцентричный человек.

— Что он играл?

- Сочинения Скрябина — невероятно божественные трактовки. С тех пор я, кстати, не берусь их играть. В этом, правда, виноват еще Владимир Софроницкий. Его исполнения произведений Скрябина меня не устают удивлять.

— А Святослав Рихтер? Помнится, вы восхищались его интерпретациями музыки Шуберта.

- Для меня это музыкальный вулкан. Возможно потому, что его концерт был одним из первых, которые я услышал. Мне было пять или шесть лет, когда мы с мамой оказались на его выступлении: он играл Си бемоль-мажорную сонату, три последние песни и фантазию «Скиталец» Шуберта. Потом я много раз бегал на его концерты и даже однажды поздоровался. Но в памяти особенно живы самые первые впечатления из детских лет. Уже тогда я решил для себя, что Рихтер — колоссальный пианист.

— Сейчас уровень пианизма в России ниже?

- Трудно сказать, потому что я не так часто выступаю с концертами в российских городах. Вижу много талантливых ребят, которые играют не так, как Горовиц сонаты Скарлатти и Софроницкий прелюдии Скрябина. Современные пианисты знают понемножку произведения Баха, Моцарта и Рахманинова. Они редко выбирают отдельных композиторов для своего фортепианного репертуара. Мне очень жаль.

— Как думаете, почему?

- Наш музыкальный мир интернационален, господствует усталость от мировой глобализации и девальвации. Искусство и культура не так важны, как сорок лет назад, поэтому хорошие пианисты — не интересны, как люди. Теряется национальная самобытность музыкантов, их индивидуальный стиль.

— Ваша стилистика — венгерская, судя по месту рождения?

- Нет, я играю по центрально-европейски. Для меня музыка и язык соединяются воедино. При исполнении сочинений Бетховена — мыслю немецкими акцентами. Играя произведения Чайковского — русскими грамматическими структурами и фразовыми диалогами.

— Быстрый ритм мегаполиса вам чужд. Как вы планируете провести время по окончании российских концертов?
-
В мае-июне мне предстоит еще несколько выступлений в Европе, а потом — буду отдыхать полгода. Прочту книги Томаса Манна, Марселя Пруста и Федора Достоевского. Продолжу писать автобиографию и послушаю музыкальные записи, чтобы открыть для себя новые чудеса.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16627
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Окт 07, 2014 9:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014053205
Тема| Опера, Музыка, Персоналии, Мария Гулегина
Авторы| Ольга Шаблинская
Заголовок| Мария Гулегина: «Последние годы оперой правит идиотский маркетинг»
Где опубликовано| АиФ Здоровье №22 29/05/2014
Дата публикации| 2014-05-29
Ссылка| http://www.aif.ru/culture/person/1179272
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


Оперная дива Мария Гулегина говорит, что в жизни чудес не бывает. Если ты трудолюбив и упорен, то своего добьешься обязательно.


Мария Гулегина. © / russianlook.com

Ольга Шаблинская, «АиФ»: Мария, вы — самая высокооплачиваемая певица на оперном олимпе, вас наперебой приглашают все главные сцены мира: Метрополитен-опера, Ковент-Гарден, Венская опера. А когда-то Маша Гулегина в родной Одессе жила в рабочем квартале Черемушки. Похоже на сказку...

Мария Гулегина:
Насчет гонораров — они для меня не так важны. Я пою для собственного кайфа. Если мне будет интересно, соглашусь петь и бесплатно. Благотворительные концерты — святое дело, всегда в них участвую.

А по поводу того, что моя жизнь похожа на сказку... Если бы меня кто-то взял и поставил на этот олимп, это было бы сказкой. Но я шла своим путем и работала, как муравьишка. Вы никогда не ходили в горы? Я ходила. Для того чтобы подняться на вершину, нельзя задирать голову. Нужно смотреть себе под ноги и спокойно идти, думать о чем-то хорошем, напевать. Вниз можно посмотреть, когда ты уже на самом верху. И ощутить кайф. И то нельзя близко к краю подходить — голова закружится. Так и в карьере.

— Мария, голос — ваш инструмент, оперное пение — ваша профессия. Поэтому остается только догадываться, что чувствует прима во время простуды...

— Конечно, когда при бронхитах, при ангинах теряешь голос, это ужас, конец жизни! Кажется: все, жизнь окончилась! А когда выздоравливаешь, то будто небо проясняется, будто солнышко выходит. И снова начинаешь строить нотку к нотке...

— Существует много легенд о том, как оперные певцы улучшают голос. Пьют яйца, например...

— Пить яйца? Не знаю зачем. Самое лучшее — когда выходишь на сцену и знаешь, что в зале сидит Он, твой любимый мужчина, и смотрит на тебя... (В 2010 году после развода с певцом Марком Гулегиным певица вышла замуж за государственного тренера России по греко-римской борьбе Вячеслава Мкртычева. — Ред.)


Мария Гулегина на сцене Музыкального театра имени К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко. 2012 год. Фото: РИА Новости / Руслан Кривобок

Своя партия

— Есть ли оперные партии, которые вы принципиально не поете, чтобы сберечь голос?

— Были такие: «Девушка с Запада», «Джоконда» и «Турандот». Но последнюю я уже спела — и ничего, жива осталась, скоро возьмусь и за первые две.

Последние годы оперой правит идиотский маркетинг. Всех разделили: ах, ты две ноты умеешь петь, значит, будешь петь Джильду. А ты — Амину. Все забыли, что бывают драматические сопрано, которые могут исполнить почти все. Мой хлеб — «кровавые партии»: «Леди Макбет», «Набукко»... Их никто кроме драматического сопрано петь не умеет. Иногда мне интересно спеть лирическую партию. Но в них негде выложиться. Нет риска, нет головокружения, экстрима. Когда обладатель легкого сопрано поет лирические партии, кажется: пищит уже на последнем издохе. Я всегда думала: ох, Джильда, как ее исполняют? А потом спела эту арию...

На самом деле в опере сложности кроются не только в технике пения. Есть роли, которые трудно исполнять в чисто психологическом смысле, нужно слишком сильные переживания героини передать... Например, это «Саломея» Штрауса, там страшный текст. Слова, адресованные голове Иоанна Крестителя, меня пугают... И после «Макбет» я молюсь, молюсь...


Мария Гулегина в опере «Турандот» Джакомо Пуччини. 2009 год. Фото: flickr.com / HyundaiCardWeb

— Недавно вы блистательно спели партию принцессы Эболи в опере «Дон Карлос». Как писали в прессе, в Большой театр на эту роль вас позвали давно и даже подписали с вами контракт. Но вы не приехали, так как из театра уволили Николая Цискаридзе.

— Ну что за глупости! Если бы я подписала контракт, то обязана была бы приехать. Просто было время, когда я, несмотря на то, что мне очень хотелось спеть Эболи, отказалась от переговоров с Большим. Это действительно произошло из-за увольнения Коли. Я даже как коллега, не говоря о нашей дружбе, не могла себе позволить предать его. И только когда произошла смена руководства, я поняла: час настал, театр возрождается, пришел новый руководитель и ему нужно помочь. И сделала все, чтобы премьера прошла так, как она прошла.

Я очень рада, что дебютировала в Большом театре. О нынешнем руководстве Большого у меня самое высокое мнение. Новый директор уже зарекомендовал себя как принципиальный, знающий руководитель, разбирающийся в тонкостях театрального дела. Я рада тому, что сегодня происходит в Большом театре и с удовольствием исполню все свои главные роли на этой сцене.


Мария Гулегина в роли Княгини Эболи в сцене из оперы Джузеппе Верди «Дон Карлос» в постановке режиссера Эдриана Ноубла в Большом театре. 2013 год. Фото: РИА Новости / Владимир Вяткин

Главное — дети

— Как вам живется за границей?


— Уже нет ностальгии: я теперь бываю на Родине часто. Это счастье. Я всегда помнила, откуда я. Даже мой маленький сын, когда ему было 4 года, услышав русскую речь, бежал за людьми и рассказывал, что он русский, с гордостью...

— Все в оперном мире знают, что Гулегина — сумасшедшая мама. Ходят легенды о том, как вы между актами спектакля бегали за кулисы кормить сына Руслана. А чем вас радуют ваши дети сегодня?

— Мои дети — самая большая моя радость. Каждый день, минута, секунда с ними дают мне такое счастье! Когда каждый год на каникулы собираю своих теперь уже не только двоих детей, но и еще двоих детишек моей дочки в Италии, это для меня настоящее блаженство! Вообще, самые счастливые периоды в моей жизни — это рождение детей! И еще, конечно, новые постановки в Ла Скала, Метрополитен-опера. И все же в первую очередь я мама, и только во вторую — певица.

— Мария, сплетники поговаривают о вашем сложном характере...

— Не думаю, что у меня плохой характер. Во всяком случае, когда я недовольна чем-то, это сразу видно. Гораздо хуже, когда человек тебе улыбается, а повернешься к нему спиной — и он «нож воткнет в спину». Если я не люблю, то не люблю. Если же люблю, так со всей силы. Задушу! До дыр зацелую! (Смеется.) Я и пою от сердца...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16627
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Авг 01, 2016 10:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014053206
Тема| Опера, Музыка, Персоналии, Инесе ГАЛАНТЕ
Авторы| Валерий САНДЛЕР
Заголовок| В рифму с талантом
Инесе ГАЛАНТЕ: «Это новый виток в моей жизни, придерживаюсь своего выбора»

Где опубликовано| "В Новом Свете" (МК в США)
Дата публикации| 2014-05-21
Ссылка| http://www.vnovomsvete.com/articles/2014/05/21/v-rifmu-s-talantom.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Не ругайте при мне Интернет, не говорите, что он, дескать, отвлекает нас от хорошей книги, от общения с высоким искусством, - я готов доказать на личном примере, что вы не совсем правы.



Мне, живущему вдали от больших городов, только Интернет позволил услышать в дивном исполнении Инесе Галанте «Ave Maria» Джузеппе Каччини, Лизу в «Пиковой даме», «Адажио» Альбинони, а еще - «Колыбельную» Гершвина, где ей аккомпанирует на рояле сам Раймонд Паулс!

И, наконец, это он, волшебник-Интернет, наградил меня заочным, по телефонному звонку в германский город Дюссельдорф, знакомством с всемирно известной оперной певицей, обладательницей сопрано широкого диапазона - от колоратурного до глубокого драматического, о которой в Сети сказано: «...дива Галанте умирает на сцене, а в жизни - живет».

- Вас не обидит если мои вопросы будут больше о жизни за пределами сцены, чем на самой сцене?

- Нисколько не обидит. Это две стороны одной и той же медали.

- Мне нравится имя, которое дали вам родители: Инесе. Не в пример привычному - Инесса, оно словно создано для большой сцены. Да и фамилия ваша имени подстать. От кого она вам досталась?

- От моего бывшего мужа - математика и драматического режиссера в одном лице, мы с ним остались в добрых отношениях. Однажды он сказал: «Наверное, самая большая моя заслуга в том, что я подарил тебе свою фамилию и, конечно, нашу дочь». В юности я - Гордина, и даже мысли не имела, что когда-нибудь сменю фамилию отца, нестрогую и гордую, тоже достойную стать сценическим именем.

- Значит, сцену вам судьба нагадала. Ваш родной язык - латышский...

- ...и русский. Оба - на равных правах.

- Но красивого латышского акцента я у вас не заметил...

- (Смеется) А надо, чтобы он был? Я стараюсь, чтобы у меня и в латышском языке не слышался русский акцент. Думаю, что все певцы и музыканты - слухачи, они в любом языке ловят главное - его мелодику, стараясь, чтобы акцент исчез вообще или был не так заметен. К тому же я слишком долго жила в советское время, русский язык в Латвии был объединяющим, как сегодня во всем мире - английский, и было бы странно, если бы я его знала недостаточно хорошо.

Тем более что почти всю литературу я до сих пор стараюсь читать на русском, он для меня, пожалуй, самый комфортный язык для чтения, хотя и по-латышски читаю, я когда-то окончила в Риге среднюю школу с английским языком обучения. За 23 года жизни в Германии освоила немецкий. В свое время как бывший фармацевт учила и латынь, затем, чтобы стать певицей, учила итальянский. Не так свободно себя ощущаю во французском, по этой причине отказалась от предложений работы в театрах Франции.

- Публика ценит, когда хотя бы ведущие партии в опере, если не вся опера целиком, исполняются на языке оригинала. А на скольких языках поете вы?

- Стараюсь внедриться, вжиться в тот язык, на котором написано произведение. Скажем, «War Requiem» Бриттена пою на английском и на латыни; в опере Яначека «Енуфа» пела на чешском; что-то пела на португальском, польском, французском, на эстонском и финском, одну песенку на шведском, одну даже на корейском, причем все это - в странах, где живут носители этих языков.

Зрители радовались, восхищались и аплодировали. Думаю, это была награда за смелость (а может, и наглость), с какой я рискнула выйти и петь, а еще - за уважение к их языку. Из моих постоянных, профильных привязанностей - итальянский и немецкий языки, на них больше всего написано музыкальной литературы и большинство опер. Все остальные занимают в моей жизни чуть меньше места, чем русский и латышский.

- Вы сказали: «...как бывший фармацевт». Оговорились, наверное?

- Нет, не оговорилась. Профессия фармацевта - первая ступень на моем пути во взрослую жизнь. Но можно ли избежать того, что с детства предопределено судьбой? Моя мама играла на фортепьяно и на аккордеоне, и я, трех лет от роду, носила ей ноты, которые называла «поноты», сочиняла «оперы», как мне казалось, обворожительные, сама же их исполняла, стонала и кричала, заламывая руки, со слезами на глазах, в этих «операх» были мужские партии и женские, и все они звучали у меня в голове.

Позднее, одновременно со средней школой, посещала музыкальную. В общем, фармацевтику оставила, поступила в Рижскую консерваторию по классу вокала, окончила. Много лет была солисткой Латвийской национальной оперы. С переездом в Германию имела контракты с оперным театром в Мангейме и Deutsche Oper am Rhein в Дюссельдорфе; выступала в крупнейших оперных театрах Франции, США, Израиля, в концертных залах Швейцарии, Бельгии, Англии, Люксембурга, Австралии, Южной Кореи, Голландии.

Пела в спектаклях, которыми дирижировали Иегуди Менухин, Кент Нагано, Валерий Гергиев, Стивен Меркурио, Владимир Федосеев, Нееме Ярви, Василий Синайский - это я еще не всех назвала. Одна только британская звукозаписывающая фирма Campion Records выпустила десять компакт-дисков с моими записями...

- Не берусь судить, много ли потеряло в вашем лице аптечное дело, но для тех, кто слышал вас на сцене, на пластинках или в эфире, отсутствие ваше в вокальном искусстве стало бы потерей, пусть даже они об этом не догадывались. А сами вы могли бы в каком-нибудь дурном сне представить себя вне пения?

- По прошествии времени (а я много лет отдала сцене), думаю, что - нет, не могла бы. Но останься я фармакологом, то и к этой профессии подошла бы ответственно, потому что люблю людей, стараюсь быть к ним внимательной, чувствую их, как самоё себя, ведь я по гороскопу Рыба, а это жертвенный знак. Пройти мимо, не заметив руки, протянутой за помощью, - такое для меня невозможно.

- Даже если заведомо знаете, что благодарности не дождетесь?

- Даже в этом случае. В моей памяти есть просторная полка, на ней каждый, с кем хотя бы ненадолго сводила меня жизнь, оставляет свою книжку - толстую или тоненькую, с хорошим или плохим концом, и я стараюсь никого с этой полки не выбросить, не забыть. Может, поэтому бывает трудно пережить предательство...

- «Моя мама - моя муза» - это высказывание вашей дочери Дианы я вычитал в ее блоге. Дорогого стоит подобный отзыв в устах ребенка.

- Хочу надеяться, что ее мнение не сильно изменилось к худшему. Я не была для нее мамой-воспитателем, скорее мамой по вызову: пропадала в театре, в поездках по три-четыре месяца, приезжала-уезжала, навозила подарков, и всякий раз изумлялась: «Боже, неужели это моя доченька так выросла?..» Пока меня не было рядом, о ней заботились бабушки-дедушки и моя сестра, я им за это благодарна. В последнее время мы с Дианой гораздо больше бываем вместе. Она девочка разумная, в меру честолюбивая, любит заниматься тем, что у нее получается хорошо и в чем она себя чувствует профессионалом.

Год назад стала директором созданного мной благотворительного фонда, а до того работала фотографом для серьезных журналов и фирм, сотрудничала с рекламными агентствами, является успешным визажистом. Более трезва и реалистична, нежели я, это уже примета нового поколения. Уверенно идет к своей цели. Не признает слова «нет». Желает знать, почему «нет», и как сделать, чтобы было «да».

- На совместной фотографии вы с ней cмотритесь, как родные сестры...

- Мне часто это приходится слышать. Дочь в таких случаях говорит: «Непонятно, кому сделан комплимент». Она следит за мной, хочет, чтобы ее мама была всегда в хорошей форме, красиво, со вкусом одета, стилизована. Многие мои одежды пошиты по эскизам Дианы.

- Ваш отъезд в Германию чем был вызван?

- Раньше я считала отъезд делом невозможным. Отказалась идти к Валерию Гергиеву в Кировский театр, там хотели видеть меня постоянно как солистку. Меня звал к себе Зубин Мета, когда был главным дирижером Нью-Йоркского филармонического оркестра, я перед ним пела два дня, и он сказал: «Таких певиц, как ты, в мире, - растопырил ладонь, - четыре, может, пять. Как вообще ты оказалась в Латвии, я не понял?..» Я ответила: «Позови, когда буду тебе нужна, но жить в Америке я не хочу».

И оказаться в России с привычной для нее грубостью и хамством в обращении мне после Латвии было бы сложно. Люди замечательные, музыканты великолепные, но ежедневный быт российский!.. В этом надо родиться, чтобы не замечать, а я к такому не приучена. Но когда Оперный театр в Риге закрыли на ремонт и он затянулся, со мной связались агенты нескольких театров в Германии, предложили интересные контракты, я согласилась, начала жизнь с нового листа...

- Вы и старый лист не закрыли: регулярно бываете на родине, учредили в Риге только что упомянутый благотворительный фонд, в Юрмале под вашей эгидой проходит летний музыкальный фестиваль «Summertime - Inessa Galante & Friends». Какие жанры в нем представлены?

- Все, какие вы можете себе представить. Симфоническая и камерная музыка, оперный вокал; джаз, блюз, фокстрот, танго, фламенко, даже так называемая попсовая музыка... Одним словом, все, что хорошо, качественно и профессионально, то и привлекательно. Публика любит разнообразие, но она не может кататься за звездами в разные концы света - и мы приглашаем звезд к себе.

В этом году фестивалю исполняется десять лет, к нам обещают приехать исполнители из Америки, России, Швеции, Франции, Швейцарии, Австрии, стран Африки. Не так давно прошел первый тур конкурса классической музыки «Ineses Galantes Talanti», а уже в мае мы провели второй и третий туры. Латвия - маленькая страна, но талантами богата: поступило втрое больше заявок, чем ожидалось.

- Задавать вопросы о вашей личной жизни я не собирался. Ну а если бы спросил?..

- Отвечу ровно столько, сколько сочту нужным и возможным, не посвящая в детали. Вам могу сказать, что многое в моей личной жизни, как, впрочем, у большинства людей искусства, неоднозначно и непросто. Наверное, я где-то перед кем-то виновата, но работа всегда была для меня намного важнее, чем все остальное.

Был у меня друг певец, были и не певцы; сегодняшний мой друг - человек музыкально одаренный, тонкий знаток оперы и ее исполнителей, мы уже двенадцать лет вместе, хотя встречаемся лишь периодически. Что еще сказать о личном? Я любопытна, мне многое интересно. Уважаю историю, обожаю путешествия. Чем больше вижу, читаю и познаю, тем больше понимаю: как мало я знаю!

- В политику вас не зовут? Многих из мира искусства туда затянуло...

- То, чем я занята в международной организации «Проект-7» под патронажем шведской королевы Сильвии, - не совсем политика, там решаются проблемы, связанные с защитой прав женщин, я в числе 27 стран представляю Латвию. Участвовала в организованных Детским фондом ООН концертах, средства от них шли в помощь детям-сиротам. Благотворительный фонд, о котором упоминалось выше, помогает приобретать инструменты для музыкально одаренных детей из неимущих семей и для музыкальных школ, у которых нет денег на такие покупки.

- Так много времени уходит на непевческие хлопоты и заботы! Когда же петь?..

- О, конечно, я пою, и это приносит мне удовольствие, надеюсь, что и моей публике. Программа фестиваля «Summertime...» скреплена моим участием; кроме того, выступаю самостоятельно, в разных вариантах: концерты, оперные спектакли. Как долго это продлится - не знает никто. Последняя новая большая роль у меня была в Буэнос-Айресе: Армида в опере Генделя «Риналдо».

Если я впредь соглашусь принять подобное предложение, то при условии, что оно будет мне интересно и по времени доступно. Я много в своей жизни посвятила пению и сейчас могу выбирать - что мне комфортней, удобней, на что могу рассчитывать. Готовлю цикл сольных концертов, организую работу фондов, конкурсов и фестиваля. Сейчас это мое театральное действо.

Да, я лицо зависимое: от оркестра, от дирижера и солистов, но все-таки у меня есть возможность выбирать программу, прислушиваться к тому, что я хочу, вместо того чтобы выполнять указания режиссеров, не всегда отвечающие моему представлению о том, что и как должно быть. Это новый виток в моей жизни, я придерживаюсь своего выбора и ритма...

...Надеюсь, вы заметили, читатель, как созвучна фамилия Галанте со словом «талант». Такие редкие рифмы обычно пишутся судьбой.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2
Страница 2 из 2

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика