Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2006-04
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16940
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Май 31, 2007 4:47 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006043208
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Николай Цискаридзе
Авторы| Александр СЛАВУЦКИЙ
Заголовок| Николай ЦИСКАРИДЗЕ: Балет — искусство целомудренное
Где опубликовано| «Московская правда»
Дата публикации| 20060428
Ссылка| http://www.mospravda.ru/issue/2006/04/28/article752/
Аннотация|

Николай Цискаридзе родился 31 декабря 1973 года в Тбилиси. В 1984 году поступил в Тбилисское хореографическое училище, а с 1987-го продолжил свое обучение в Московском академическом хореографическом училище по классу профессора Пестова. По окончании МАХУ Цискаридзе был принят в труппу Большого театра России, где быстро занял положение ведущего солиста, а затем премьера. Одновременно он продолжал свое образование в Московском государственном хореографическом институте, который окончил в 1996 году. Цискаридзе сразу привлек к себе внимание ведущих мастеров Большого театра, таких, как Галина Уланова и Марина Семенова, Юрий Григорович, Владимир Васильев, Николай Симачев и Николай Фадеичев. Творческие достижения Николая Цискаридзе отмечены многочисленными званиями и наградами. Среди них - заслуженный артист России (1997 год), народный артист России (2001 г.), три премии «Золотая маска» (1997, 2000, 2003 гг.), дважды лауреат Государственной премии России (2001, 2003 гг.), лауреат Премии мэрии Москвы в области литературы и искусства (2000 г.)

- Николай, некоторые называют балет возвышенным стриптизом. Как вам такое сравнение?

- Наверное, отчасти это так и есть. Ведь сначала в балете едва показывали щиколотку, потом женские юбочки стали укорачиваться, потом у мужчин укоротились килоты, а теперь можно сказать, что современный балет - самое целомудренное искусство. Потому что когда приходишь в клуб, тебе чуть ли не с порога уже показывают все внутренние органы.

- У каждого артиста свой подход к работе. А вот лично вы какие детали стараетесь найти в первую очередь, работая над ролью?

- Стараюсь понять национальность героя. Затем его социальное положение, происхождение. Эти детали очень сильно накладывают отпечаток на поведение. Надо для начала элементарно понять походку. Дворянин никогда не двигается, как плебс. И движения рук у него другие. Если с этим все ясно, то дальше ты выстраиваешь характер в зависимости от той ситуации, которая есть в пьесе. Детство и юность я провел в Тбилиси, а это очень демократичный город. Там живут люди разных конфессий, национальностей. Я человек наблюдательный и всегда замечал, насколько поведение людей зависит от их природных данных. Вот это я и пытаюсь выяснить для себя в первую очередь.

- Наверное, вот из-за чего у вас репутация «неудобного артиста», который танцует под собственное настроение и постоянно что-то меняет в своих спектаклях?

- Например, я танцевал три «Жизели» подряд. Глупо делать одно и то же, я не умею так. Каждый день я что-то менял, что-то прибавлял, что-то убирал, потому что у меня такое настроение. Бывало, что мой педагог Николай Борисович Фадеичев подходил и говорил: «Коля, вот это хорошо получилось, оставь, а вот это я бы не делал, убрал, потому что разрушается ткань спектакля...» Вот так что-то остается, что-то отсеивается, что-то со временем уходит. Но должен происходить процесс, иначе будет неинтересно.

- Поэт писал: «Цель творчества - самоотдача». А вы можете о себе сказать, что работа для вас является самым главным в жизни?

- Довольно долго в моей жизни не было ничего, кроме работы. Начав заниматься балетом в раннем возрасте, я посвящал ему все свое время. Наверное, поэтому достиг успеха и обогнал многих моих коллег. Но в какой-то момент почувствовал, что накопилась огромная усталость. И в 28 лет я опомнился. Мне стало скучно от того, что моя жизнь - это только зал. Тогда я первый раз нарушил режим и не спал ночь. Ничего страшного не произошло. И с того момента я стал больше отдыхать, чаще собираться с друзьями, иногда позволяю себе посидеть до пяти утра. Конечно, я и сейчас много занимаюсь, но если встает выбор между лишним заработком или отдыхом, выбираю отдых.

- Скажите, а если бы не сложилось с балетом, кем бы вы стали?

- Все равно бы пришел в театр. Я вырос в семье, где никто не имел никакого отношения к театру. И, наверное, поэтому мое увлечение не воспринималось всерьез. Но этот мир меня страшно привлекал. Не будучи ребенком актера, я не мог бывать за кулисами, но я так мечтал туда пробраться, за эту рампу! Я завидовал моим одноклассникам, у которых родственники работали в театре. Сами они туда не ходили, а я не понимал, как можно туда не рваться! Ведь настоящая жизнь - там. Даже если бы я не стал артистом балета, начал бы рисовать, стал театральным художником или художником по свету.

- Балет, несомненно, это искусство прекрасного. А насколько для вас важна красота в жизни?

- Красота - это основополагающее моей жизни. В мою профессию входит быть красивым, любить все красивое и стараться сделать все красиво. Никуда не денешься от этого. Конечно, когда я играл Квазимодо, то не старался сделать его красивым внешне, но привлекательным - да. Так, чтобы за него переживал весь зал.

- А что для вас входит в понятие красоты человека?

- Конечно, сначала внешность. Для меня очень важны руки. Это такая существенная деталь, которая много говорит о характере человека. Движения рук, их форма, рукопожатие. Иногда я могу начать уважать человека только за его руки. И еще для меня очень важна аккуратность. Необязательно быть дорого одетым, главное, чтобы было опрятно. Я могу понять, что у человека нет денег, чтобы купить дорогую майку, но чтобы эта майка не была постирана и заштопана, не могу понять. И тут мне ничего объяснять не надо. Я никогда не оправдываю женщину, которая вся из себя ученая, со степенями, но с дыркой на кофте. Моя мама работала педагогом, у нее было немного денег, но она три раза в неделю ходила в парикмахерскую. Укладывала волосы, делала маникюр. Она говорила: дети все запоминают и не прощают просчеты, я всегда должна быть комильфо. Меня всегда окружали женщины, за собой следящие. Это очень важно.

- Какой яркий пример женщины - воплощения стиля вы можете назвать?

- Например, Барбра Стрейзанд. Вот стиль, который стал эталоном. Казалось бы, ее природные данные нельзя причислить к канонической красоте, но она их преподносит настолько пикантно, индивидуально, что это становится красивым.

- А из российских актрис?

- Сложно сказать. Как поется в песне из фильма «Чикаго» - «ушел класс!» Сейчас как-то все обнищало. Все эти тусовочные люди, которые не сходят с журналов...

- Мне кажется, вы не совсем справедливы. Если говорить о стиле, его хорошо выдерживает, например, Рената Литвинова.

- Да вы смеетесь! Нет, многие люди говорят, что она талантливый сценарист. Я не знаю, не понимаю специфику этой профессии достаточно тонко, но то, что касается актерских работ! Возьмите последний фильм «Настройщик». В нем играют две величайшие актрисы - Русланова и Демидова. О них можно говорить бесконечно. А те люди, которые начинают всерьез обсуждать Литвинову, меня просто удивляют. Это же сиюминутная раскрученность. Вы вспомните, кто возникает на экране, когда показывают хроники прошлого? Сколько дутых фигур было среди писателей, актеров, композиторов. Минуло 50 лет, и кого мы помним? Шостаковича и Прокофьева, Шолохова и Булгакова. То же самое будет и с нашими современными так называемыми звездами.

- Хотя красота - это не только внешний вид. Какое поведение с вашей точки зрения является красивым для мужчины?

- Для меня важно, как мужчина ведет себя с женщинами, которые были и есть в его жизни. Однажды я попал в театр, где до этого гастролировала одна из наших балерин. Блистательная балерина, но с совершенно несносным характером. Весь театр рассказывал мне, какая она нехорошая, все перемывали ей кости и ругали на чем свет стоит. И вот я разговариваю с танцовщиком, который с ней непосредственно работал. Он сказал: «Я с ней танцевал». И все, ни одного нелицеприятного слова! Я в этого человека сразу влюбился. И хотя, судя по рассказам коллег, для него это был тяжелый период в жизни, он поступил по-мужски по отношению к ней, и это ценно. Я на такие детали очень обращаю внимание.

- Что, на ваш взгляд, можно простить женщине из того, что нельзя простить мужчине?

- Глупость. Мужчине нельзя простить, а женщине можно, если она красивая. А внешне - все, кроме неопрятности.

- А что вы легко можете простить любому человеку?

- ...Обжорство! Просто я понимаю, как трудно все время держать себя в форме.

- Теперь я понимаю, почему вас нередко называют «настоящим гедонистом».

- А я, кстати, очень удивился, когда узнал об этом. Хотя приятно, когда по отношению к тебе такие иностранные слова употребляют. (Смеется). Конечно, мне нравится получать от жизни удовольствие. Моя самая большая мечта - дом на берегу теплого моря, вечная весна и никакой физической работы. Гулять по пляжу, кататься на скутере, валяться на матрасе, играть в карты. Я тяготею к праздному образу жизни, может быть, потому, что с 10 лет очень много работаю.

- Интересно, и чем же себя балует гедонист Цискаридзе?

- Ем сладкое, еду отдыхать, покупаю себе что-нибудь. Вижу какую-нибудь вещь, она мне нравится, сначала думаю - надо ли мне это? Потом говорю себе - вчера я удачно станцевал спектакль, дай сделаю себе подарок. И покупаю.

- Можете вспомнить самую сумасшедшую покупку в своей жизни?

- Когда я был еще ребенком, еще во времена Советского Союза, мы с нашим хореографическим училищем ездили в Америку на гастроли. В одном городе, где мы были проездом, я увидел игрушечного зайца. Он стоил 60 долларов. Для нас, советских людей, это была астрономическая сумма. Но я заболел этим зайцем. В тот момент мне купить его не удалось, это можно было сделать только через две недели на обратном пути. Все время я думал об этом зайце. Обратно прилетели ночью, все магазины закрыты и только один, где продавался заяц, был открыт! И я его купил. Для всех это был шок. Но я ничего другого не хотел. И до сих пор я берегу этого зайца.

- Наверное, в вашей жизни был и какой-нибудь сумасшедший поступок?

- Стал артистом балета. Сумасшедший поступок, я сейчас это понимаю. Прийти туда с улицы, без всякой протекции, очертя голову, полное безумие! Сейчас я думаю - какой был наивный, самонадеянный мальчик. Наверное, мне помогло непонимание своей наглости. Но я так верил в свою гениальность! (Смеется.)

- Много трудностей пришлось преодолеть, чтобы оказаться на сцене Большого?

- Очень много и, прежде всего нужно было постоянно преодолевать противодействия самых разных людей. Меня все время останавливали, говорили - не ходи, не получится, театральный мир некрасивый, Большой театр - вертеп разврата... Но знаете, сколько человека ни предупреждай, пока он сам не ударится, ничего не поймет. Например, моя няня много раз говорила - не подходи к плите. А однажды взяла мою руку и поднесла к огню. И я больше близко к плите не подходил. А здесь я сам полез в огонь, потому что был уверен - попаду в Большой театр и стану здесь первым. Так и получилось. Конечно, это вела судьба, и все, что со мной произошло, это чудо.

- Думаю, что у вас, как и у каждого человека, бывают приступы отчаяния. Как вы с ними справляетесь?

- Много лет на моей стене висел большой плакат с известным изречением царя Соломона: и это пройдет. И он мне всегда помогал. Когда случается какая-то неприятность, первое, что надо сказать себе, - пройдет. У нас всегда находится много поводов, чтобы расстраиваться, в результате мы сами себе создаем трудности. Зачем?

- А что сейчас для вас является трудным, кроме работы над ролью, разумеется?

- Наверное, противостоять лести. Это очень трудно. Много лет работая звездой (смеется), часто слышишь комплименты. Если ты умный, то научишься различать, где - правда, а где - банальная комплиментарность. И нужно много сил, чтобы сохранить объективный взгляд на себя.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16940
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Май 21, 2008 1:56 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006043209
Тема| Балет, Персоналии, Николай Цискаридзе, Илзе Лиепа, Андрис Лиепа
Авторы| Светлана СИМАКОВА, Фото Вячеслава ШИШКОЕДОВА, Фото Сергея ВАСИЛЬЕВА
Заголовок| ВЛЮБЛЕННЫЕ В СИНЕГО БОГА
Где опубликовано| «Вечерний Челябинск» № 62
Дата публикации| 20060427
Ссылка| http://vecherka.su/katalogizdaniy?id=6179
Аннотация|

5 и 6 апреля стали в Челябинске настоящим праздником балета. Андрис Лиепа возобновил в России дягилевские «Русские сезоны». Сто лет назад Сергей Дягилев удивил Европу своим проектом и послужил славе российского балета. Но в самой России ни дягилевские спектакли, ни его парижский триумф тогда не значили ничего. Проект «Русские сезоны. ХХI век» возобновлены не в Париже, Лондоне и Риме. Они возвращены на родину Сергея Дягилева, Михаила Фокина, Анны Павловой. Челябинск стал четвертым городом после Москвы, Петербурга и Новосибирска, где балеты Михаила Фокина «Жар-птица» и «Синий Бог» были с восторгом приняты публикой. Вчера труппа «Кремлевского балета», солисты Илзе ЛИЕПА и Николай ЦИСКАРИДЗЕ, художественные руководители проекта Андрис ЛИЕПА и Андрей ПЕТРОВ покинули наш город. Встреча с ними состоялась перед феерическими спектаклями.


Для Николая Цискаридзе (слева) Челябинск почти родной.
Андрис Лиепа здесь впервые.


НЕ ПРЯЧЬТЕ ИСКУССТВО В СУНДУКИ!

— Московская пресса дружно удивлялась тому, что вы взялись за восстановление балета «Синий Бог». Спектакль в Париже 1912 года посчитали неудачей, и Дягилев скоро от него отказался. Зачем было восстанавливать этот спектакль? К тому же хореография Михаила Фокина не сохранилась.

Андрис ЛИЕПА:
— Живых свидетелей того спектакля не осталось. После Вацлава Нижинского роль и костюм Синего Бога примерил на себя только Николай Цискаридзе, никто до него этого не делал. Наша попытка возродить этот балет — благодарное отношение к тому явлению, которое было. Дягилевым было создано более 200 балетов, судьба многих на сцене была коротка. Не потому, что они были неудачными, а потому что физически вывезти все спектакли с декорациями и прокатывать было невозможно. Остались «Петрушка», «Жар-птица», «Шехерезада». «Жар-птицу» мы тоже восстанавливали с большими сложностями. Хотя наиболее полно сохранилась хореография именно этого спектакля. Она передавалась из поколения в поколение, спектакль шел в Лондоне, Париже. Первый проект, который мы делали, был назван «Возвращение «Жар-птицы». Она «летала» по всему миру и наконец вернулась на сцену Мариинского театра. Идет там с огромным успехом уже 14 лет. Я благодарен за помощь внучке Михаила Фокина — Изабель Фокин. Она предоставила нам все необходимые материалы.

Николай ЦИСКАРИДЗЕ:
— «Синий Бог» уникален уже потому, что восстановлены декорации Леона Бакста. Это история нашей культуры. Конечно, можно держать все в сундуке, смотреть американские блокбастеры и удивляться, как же у них все хорошо. А мы вот ничего такого не можем. Так почему же не посмотреть то, что создано в нашей стране, благодаря чему культура Европы всколыхнулась. Во Франции с этих балетов начались новые тенденции в искусстве и даже моде. Благодаря «Жар-птице» и «Петрушке» в моду вошли костюмы а-ля рюсс.

СЛАБОЕ ЗВЕНО

— Почему же выбор при постановке «Синего Бога» пал на английского хореографа Уэйна Иглинга?

Андрис ЛИЕПА:
— Мы знаем его давно. Он поставил очень хороший спектакль «Мария Стюарт» в Риме. К тому же работает в Лондоне, где с большим пиететом относятся к индийской культуре. Мне показалось, что это тот человек, который способен восстановить спектакль. (В основе либретто «Синего Бога» — индийские мифы. — Авт.) Я доволен его работой. Это необычное возрождение декораций и костюмов, а также необычная версия либретто Жана Кокто.

Николай ЦИСКАРИДЗЕ:
— Хореограф Иглинг — состоявшийся профессионал. Меня он видел впервые, с Илзе уже работал. Он предлагал мне то, что хотелось взять. Многие балетмейстеры, сегодня работающие в нашем родном театре (Большом), ничего подобного предложить не могут. Мне с ними неинтересно встречаться. Я заранее знаю, что они могут предложить, и знаю, что это клише. Но, к сожалению, прессе это нравится. Кстати, когда в Кремлевском Дворце идут спектакли Большого театра, билеты продаются плохо. А «Синий Бог» был продан, и это говорит само за себя. Но журналисты этого не учли. Жаль. Я огромное удовольствие получил от работы в этом балете. С самого начала, когда увидел, как оживают эскизы Бакста. К сожалению, наша журналистика — не могу ее назвать критикой — всегда стремится ругать. Если вы ругаете — у вас газета лучше продается. Это не секрет — везде так. Но если мы будем на каждый чих оборачиваться, никогда не дойдем до цели.

Илзе ЛИЕПА:
— Жизнь балетного артиста на сцене так коротка. Поэтому для нас каждая идея, особенно если она делается специально на танцовщика, — жемчужина.

— Кому принадлежала идея заменить музыку Гана в этом спектакле на музыку Скрябина?

Андрис ЛИЕПА:
— Мне. Музыка Гана была самым слабым звеном в постановке 1912 года. Ган был в то время главным дирижером «Гранд-опера». У меня есть клавир этой музыки. Я его показывал всем дирижерам, с которыми работал. Все сказали, что нельзя сделать хорошую оркестровку. И тогда я обратился к музыке Скрябина. Он увлекался индийской культурой и мечтал о том, чтобы его «Поэтическая поэма» и «Поэма экстаза» исполнялись в Индии, в межгалактическом храме. Он мечтал побывать в этой стране. Мне показалось, что мы нашли психологическую совместимость идей Скрябина и той постановки, о которой мы говорим.

БАЛЕТ ПРИДУМАЛИ В ГЕСТАПО

— И в 1912 году, и теперь пресса ругает либретто Жана Кокто к «Синему Богу», называя его сказкой без смысла…

Николай ЦИСКАРИДЗЕ:
— Я бы сказал, ничего глупее оперы и балета в области искусства и придумать невозможно. Это очень условные искусства. Ни «Жизель», ни «Баядерка», ни «Лебединое озеро» не могут отображать жизнь. Даже «Аида». Мы не поем, идя по улице. И не пританцовываем в магазинах. Надо заранее смириться с тем, что они условны. Меня не смущают фантазии Жана Кокто. Они в духе того времени и уже этим интересны.

— А вот талантливое исполнение Синего Бога вся пресса хвалила.

Николай ЦИСКАРИДЗЕ:
— Это очень странно. Меня так редко хвалят.

— Скажите, как давались вам знаменитые позиции Нижинского из сиамского танца?

— (Смеется.) Меня ведь не зря учило государство восемь лет.

— Что за магия в них?

— Да никакой магии нет. Просто позиции а-ля фрески. Фокин поставил на Нижинского то, что видел в росписях индийских храмов. Или египетских, сиамских.

— Вы испытываете удовольствие от этой красоты?

— Если артист не испытывает удовольствия, он не должен выходить на сцену. Пусть сидит дома и пьет спокойно чай, а не мучает публику своим присутствием.

— В «Синем Боге» очень сложные костюмы, но, говорят, тяжелые?

— Не легкие. Видите, сколько украшений. Все вместе это весит немало. Включая то, что на мою голову надето.

Илзе ЛИЕПА:
— Но танцевать в этих костюмах очень удобно.

Николай ЦИСКАРИДЗЕ:
— В балете вообще нет ничего удобного, начиная с позиций ног и рук. Это неудобно заранее. Тот человек, который все это придумал, наверное, был сотрудником гестапо. С детства нас выкручивают до боли. Другое дело, что потом это все становится нашей профессией.

— Николай, вам нынче исполнится 33 года. Вы уже суммировали ваши достижения на сцене?

— Я еще маленький. Самое большое достижение — это когда спокойно засыпаешь. Когда совесть чиста. А все условности и награды придуманы людьми. Безумно приятно их принимать, но жизнь показала, что это те вещи, о которых не надо задумываться. Главное, я люблю все свои партии. И партию Синего Бога. Мне приятно, что после Нижинского еще никто этого не делал.

КАКАЯ СЦЕНА ЛУЧШЕ?

— Гастроли — это всегда утомительно. Как вам удается прекрасно выглядеть?

Илзе ЛИЕПА:
— По России ездить — не подвиг, но что-то героическое в этом есть. Хотя на этот раз мне кажется, что график гастролей очень щадящий. К нам так заботливо относятся, создают прекрасные условия. В Новосибирске сцена была очень удобной. Театр только что после ремонта. Мягкий пол. У вас, говорят, театр тоже после ремонта. Завтра посмотрим — удобно ли нам будет. Хотя Коля танцевал здесь раньше.

Николай ЦИСКАРИДЗЕ:
— Семь лет назад. Была премьера, и все было весело. К тому же «Онегин, я была моложе» (смеется) и лучше качеством была… Все было по-другому. Челябинск стал, по-моему, первым городом, куда я выехал после Москвы и Петербурга. Даже шутили, что следующей остановкой на восток у меня всегда был Токио, никогда ближе я не останавливался. Для меня все здесь было тогда внове, впервые я видел Россию не в столичном варианте.

— А каковы ваши сегодняшние требования к сцене?

Николай ЦИСКАРИДЗЕ:
— Лучше всего, конечно, если она сделана из корабельной сосны. В царское время так делали. Сейчас этим требованием пренебрегают, делают сцену из чего попало. Из-за этого сцены жесткие, артистов преследуют травмы. Сейчас появился профессиональный пол, который можно настелить сверху. Но он дорог, не все театры щедры и богаты. А артистам Большого театра после родной сцены все кажется маленьким и неудобным. Мы привыкли к размеру в 500 квадратных метров. Хотя тяжело на такой территории танцевать: пока добежишь до середины — уже запыхался. Но когда приходится ужиматься, становится гораздо тяжелее. Я порадовался тому, что новосибирская сцена очень большая. И декорации поместились, и танцевать было где, и удобно. Насколько помню, в Челябинске сцена поменьше. Но что с ней сделали в смысле мягкости — не знаю.



Андрис и Илзе — продолжение Мариса

С трудом пробираясь между новоявленными сугробами на Кировке, я наивно подумала, что народ на спектакли «Русских сезонов» не придет. Побоится аварийности обледенелых дорог. Как же я ошиблась! У подъезда театра оперы и балета все было заставлено автомобилями. «Пешеходные» зрители вынуждены были протискиваться к крыльцу между крутыми иномарками. В кулуарах говорили о Цискаридзе, Илзе и Андрисе Лиепа. А старые театралы — о Марисе, их знаменитом отце. Эта фамилия в Челябинске в особом почете.

Многие помнят Мариса Лиепу в балете «Спартак». Он танцевал его на нашей сцене. В прошлом году, когда Илзе Лиепа приезжала в Челябинск с драматическим театром, мы долго говорили о последних годах и днях жизни Мариса Лиепы. Его сердце не выдержало отлучения от сцены Большого театра. В этом году Марису Лиепе исполнилось бы 70 лет. У него было много замыслов. Андрис принял эстафету отца. Создал Фонд Мариса Лиепы. Стал инициатором проекта «Русские сезоны. ХХI век». Ставит спектакли в России и на лучших сценах Европы. Восстанавливает хореографию Михаила Фокина. И часто их с Илзе творческие пути пересекаются именно в таких проектах.

Андрис ЛИЕПА:
— Один из проектов мы задумали при создании балета «Шехерезада». Я увидел Илзе в роли Зебейды и сразу определил для себя, что она походит на Иду Рубинштейн. В темном парике и с гримом. В этом году 125 лет со дня рождения Иды Рубинштейн — это личность, которую почти забыли. Мы готовим драматический спектакль о ней. В этом году 70-летний юбилей отца. 27 июля в Риге пройдет спектакль, посвященный Марису Лиепе. Затем он состоится в Кремлевском Дворце. Пригласил нас также Новосибирск, там отец часто бывал. Он и в Челябинске часто бывал. Если получится, мы и сюда приедем. Удивительно: сегодня публика интересуется не только прокатом поп-звезд. Я говорил с импресарио, которые работают в России. В прошлом году Спиваков и Башмет собрали гораздо больше публики, чем туры поп-звезд. Может быть, открылось новое дыхание? Регионы начинают оживать. А у нас огромное желание работать в России, не только за границу выезжать.
Родным театром Андрис и Илзе тоже считают Большой. И так случилось, что на первые роли их благословил замечательный балетмейстер Андрей Петров. Кстати, он поставил на сцене нашего театра балет «Двенадцать стульев». Думаю, многие его помнят. Город активно ходил на этот спектакль, пока не обветшали его декорации.

Илзе ЛИЕПА:
— Меня, Андриса и Андрея Борисовича Петрова связывает, я бы сказала, нечто мистическое. Свои первые шаги на сцене Большого театра мы сделали в его постановках. Я танцевала в опере «Ифигения в Авлиде», хореографию в которой делал Андрей Петров. Это был подарок судьбы, лотерейный билет. А у Андриса первым был спектакль «Деревянный принц», тоже в постановке Андрея Петрова. И Николай Цискаридзе, как оказалось, еще в школе танцевал в спектакле Петрова «Тимур и его команда». Такой же судьбоносной была встреча с постановщиком «Синего Бога» Уэйном Иглингом. Когда я делала свой первый творческий вечер в Москве, нас с ним заочно познакомили, я получила его предложение станцевать дуэт из «Паваны». Этот дуэт Иглинга до сих пор в моем репертуаре. А потом мы с ним встретились на постановке «Марии Стюарт». Теперь вот я получила приглашение в «Синего Бога».
Как известно, Илзе не только продолжает танцевать в балете, но и играет на драматической сцене и снимается в кино. Дефицита в новых предложениях она не испытывает.

Илзе ЛИЕПА:
— Недавно отклонила предложение сняться в 125-серийном фильме «Танго втроем». Мы должны были полгода сниматься в Аргентине. Я поняла, что это невозможно.

— Вы еще танцуете свою знаменитую «Пиковую даму»?

— Летом у нас с Николаем Цискаридзе будет спектакль в Лондоне.

Андрис ЛИЕПА:
— С «Пиковой дамой» тоже интересная история была. Ролан Пети этот спектакль ставил когда-то на Михаила Барышникова. Потом был всплеск постановок в России, я тогда работал в Мариинке. И Ролан Пети предлагал мне с Натальей Макаровой танцевать в этом балете. Вроде бы шли переговоры о постановке. Не случилось. Судьба подождала, пока вырастет и выпустится из школы Илзе. Ролан Пети сам выбирал танцовщиков. Сразу выбрал Николая Цискаридзе. А девочек никак не мог выбрать, никто не нравился. Николай принес ему пленку с записью Илзе. И она Ролану Пети понравилась. Видно, так было суждено.

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16940
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Сен 01, 2008 5:42 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006043210
Тема| Балет, Персоналии, Оливье Пате (Франция)
Авторы| Беседовала Елена Настюк "Киевский телеграф"
Заголовок| Тайны "Гранд-Опера" раскрыл ученик Сержа Лифаря //
Оливье Пате: "Мне очень часто приходилось спать в комнате, где находилось порядка семидесяти пар балетной обуви, которые постоянно красились, подшивались"

Где опубликовано| «Киевский ТелеграфЪ» №17 (311)
Дата публикации| 2006 28 апреля - 4 мая 2006
Ссылка| http://telegrafua.com/311/culture/5776/
Аннотация|

В апреле Национальная опера Украины была средоточием интересов поклонников балетного искусства. Немудрено, ведь главная сцена страны принимала 120 участников из 23 стран мира, приехавших на VI международный конкурс артистов балета имени Сержа Лифаря. На открытии конкурса вниманию киевских зрителей была представлена своеобразная премьера — реконструкция балета Сержа Лифаря "Утренняя серенада" (Aubade) на музыку Франсиса Пуленка, первый раз показанная весной 1945 года в Монте-Карло. По окончании Второй мировой войны Серж Лифарь был несправедливо обвинен в коллаборационизме, хотя свой балет автор создал именно в честь освобождения Европы. Последний раз спектакль был показан в 1985 году, главную партию в нем исполнил русско-украинский танцор Владимир Скуратов. Именно он вместе с хореографом Opera National de Paris (в просторечии — Grand Opera) Оливье Пате (ученик Сержа Лифаря) смог реанимировать балет для нынешней премьеры.



Господин Пате, вы —премьер "Гранд-Опера", а ныне известный балетмейстер и профессор Парижской консерватории, ученик Сержа Лифаря. Что привело вас в балет?

— Я родился в Нейи — это пригород Парижа — в совершенно обычной семье. Родители не были профессионалами в искусстве, однако мама достаточно долго работала в балете. Но танцами я занялся почти случайно. В один прекрасный день мама взяла меня с собой на занятия моей сестры. Мне было четыре года, это был первый урок танца, на котором я присутствовал. Честно признаюсь: мне это показалось скучным и поэтому не вызвало у меня ни малейшего желания начать танцевать. Потом, когда мне уже было 8 лет, на один из дней рождения сестренка собрала своих друзей, и, воодушевленный собравшейся аудиторией, я начал импровизировать под музыку. Вот тут у мамы и появилась идея: не заняться ли мне танцами. Так меня записали в балетную школу при "Гранд-Опера". Но я хотел бы подчеркнуть, что у меня и тогда не было желания заниматься танцем, поскольку на тот момент меня переполняла уверенность в том, что я умел танцевать. И посещая свои первые уроки танцев, я шаг за шагом начинал осознавать, что танцевать не умею. И чем больше я познавал в этой области, тем больше понимал, что учиться все-таки необходимо (смеется).

Проучившись семь лет в училище, я был принят в кордебалет "Гранд-Опера". Естественно, что учеников тогда брали на самые задние линии. Однако это очень хорошая школа, потому что именно так учишься базовым вещам, работе в кордебалете и балетной труппе.

Искусство балета, как известно, родилось во Франции, о чем французы, конечно, сами не забывают и другим забыть не дают. Балетная труппа "Гранд- Опера" до сих пор является "самой способной труппой в мире". Каков критерий набора артистов?

— Каждый год "Гранд-Опера" объявляет конкурс на замещение вакантных должностей среди своих артистов (это именно внутренний конкурс), в котором могут принять участие все желающие, чтобы получить возможность дальше двигаться вперед. Поскольку свободных мест очень мало и каждое из них дорогого стоит — то это все создает дух жесткой конкуренции. Дело в том, что если тебя возьмут в труппу, то ты сможешь танцевать на одной из самых прославленных сцен Европы и это даст тебе шанс занять свое место в "табели о рангах".

Сколько сегодня получают артисты Парижской оперы? Как оценивается их талант и умение? Существует ли определенная тарифная ставка или вопрос оплаты решает руководитель театра?

— В "Гранд-Опера" действуют четкие тарифные ставки, и в театре работают самые высокооплачиваемые танцовщики в мире. Артист кордебалета получает 1500—1600 евро в месяц, а "звезды" — 5000—6000 евро.

Каковы дополнительные затраты артиста? Не нужно ли оплачивать студию для репетиций и затрачивать личные средства на театральную одежду? Как известно, у танцовщиков балетная обувь — особая статья расходов.

— Парижская опера насчитывает около 15 танцевальных репетиционных залов различных размеров. Для солистов, которым необходимо отработать какие-либо детали и при этом не нужно большого пространства, есть маленькие залы. В то же время есть залы, в которых можно отработать полностью всю сцену. Весь гардероб артиста — костюмы, обувь — обеспечивается театром. Четко определены нормы. Например, солистка, звезда имеет право на одну пару пуантов на один акт. Я девять лет прожил с одной звездой — моей супругой Изабель Платель, и очень часто мне приходилось спать в комнате, где находилось порядка семидесяти пар балетной обуви, которые постоянно красились, подшивались и т. д. Но тогда я был более терпелив, чем сейчас.

Какая была ваша любимая балетная партия в бытность премьером "Гранд-Опера"?

— Я очень люблю романтические балеты. Поэтому моя самая любимая роль — в балете "Жизель". Но мне также очень нравились роли Джеймса из "Сильфиды", Лизандра из балета Джона Ноймайера "Сон в летнюю ночь" по Шекспиру.

Насколько я знаю, вы танцевали главную партию в балете Лифаря "Миражи". Как шла работа над этим спектаклем?

— Я работал над ролью молодого человека в балете "Миражи" Сержа Лифаря непосредственно с теми артистами, которые в свое время создавали спектакль и выступали в нем. Главные партии тогда исполняли Иветт Шовире и Мишель Рено. Работать с Иветт Шовире очень интересно. Ей удалось проникнуться стилем Лифаря, вжиться в свой образ. Иветт — удивительная актриса, очень требовательная к мелочам, требовательная не только к технической стороне танца, но и к порывам, намерениям. Она ни в коем случае не позволяла, чтобы хоть один участник балета работал только на техническом уровне, она требовала, чтобы танец каждого был наполнен внутренним содержанием. И Лифарь был точно таким же. Весь смысл работы великого танцовщика и балетмейстера заключался в точности и правдивости выражения чувств. Танец должен был быть не столько эстетическим, сколько чувственным. Точное выражение нужного чувства — основное в балетах Лифаря. К сожалению, с Сержем Лифарем поработать удалось немного. Очень больной к тому времени, он уже жил не во Франции, а в Швейцарии. Кстати, его даже не пригласили на постановку этого балета. Занимался тогда этим директор балетной труппы "Гранд-Опера" Рудольф Нуреев. К сожалению, отношения у Нуреева с Лифарем не сложились.

Серж Лифарь — яркий представитель культурного феномена первой половины ХХ века — Русских сезонов Дягилева. Что же привнесли Русские сезоны в европейское искусство танца?

— После того как Русские сезоны Дягилева завершили свое триумфальное шествие в 1929 году, балетный танец не мог оставаться прежним, он полностью трансформировался. До этого французское балетное искусство представляло собой некую разновидность декоративного танца. Это был период некоего упадка, декаданса. К тому же тогда превалировала итальянская школа. А после того как Лифарь возглавил балет Парижской оперы, то как истинный последователь Дягилева он стал законодателем моды во французском балете. Он был премьером (1929—1956), главным балетмейстером и педагогом (1929—1945, 1947—1958, 1962—1963, 1977) "Гранд- Опера", способствовал превращению этой труппы в первоклассный художественный организм с интересным и самобытным репертуаром, выдающимся составом труппы. За долгую творческую жизнь Лифарь сочинил более 200 балетов, в основном одноактных, и дивертисментов в операх; охотно сам танцевал в них, с некоторого времени выступал только в собственных постановках. Лифарь дал мощный толчок балету. И он продолжал работать в духе Дягилева. Он окружил себя художниками, творческими людьми, которых сейчас называют креативщиками, работал с композиторами (Франсис Пуленк, Дариус Мийо, Артюр Онеггер и др.). Это была молодежь 20—30-х годов, новое поколение французских художников. Для своего балета "Миражи" Лифарь использовал декорации, созданные художником Кассандром (у него, кстати, украинские корни) и великим декоратором Жоржем Вакевичем, работавшим с французскими кинематографистами, в частности с Жаном Кокто. Лифарь окружил себя самыми выдающимися личностями и в музыке, литературе и живописи. Этим он питал свое творчество. Он никогда не искал легких решений, а стремился к литературному, философско-драматическому разнообразию, но в то же время и эстетическая сторона не должна была страдать. Он хотел в своем творчестве объединить все эти аспекты. Именно в этом он был самым верным последователем Сергея Дягилева.

Довелось ли вам лично встречаться с Сержем Лифарем и при каких обстоятельствах?

— Да, конечно. Впервые я с ним встретился в десятилетнем возрасте. Он наступил мне на ногу. Лифарь знал, что я ученик хореографического училища. Он подхватил меня за локти и воскликнул: "Батюшки, да я наступил на ногу будущему танцовщику!". Потом мне посчастливилось с ним работать, но не в самой Парижской опере. Дело в том, что вне стен Парижской оперы он каждый год устраивал одну или две конференции в Сорбонне. Живая легенда мирового балета рассказывал о своем сотрудничестве с Дягилевым, Стравинским, Кокто. Это было очень интересно. Большой амфитеатр Сорбонны всегда был полон. К тому же он приглашал также солистов "Гранд-Опера" для того, чтобы продемонстрировать отрывки из известных постановок. В частности, я хорошо помню отрывки из балета "Жизель". Он сам в свое время был выдающимся исполнителем главной партии в балете Адана. Ведь основная идея этого балета — любовь побеждает смерть, любовь превыше смерти. И вот это он проповедовал.

А удалось ли вам поработать с Рудольфом Нуреевым?

— Да. Он был моим начальником на протяжении шести лет.

Какой он был человек?

— Это было совершенно другое дело. Если Лифарь был открытым, душевным человеком, то Рудольф был достаточно жестким. Но артист он был совершенно удивительный. Пока он был директором Оперы, он нас просто гипнотизировал.

В чем разница между балетом Лифаря и балетом Нуреева?

— Лифарь сам по себе был творцом, и он не использовал ничего старого, только новое. Только творил. В то время как Нуреев новых произведений практически не создал (кроме балета "Буря" на музыку Чайковского). Главная роль Нуреева в развитии французского балета ХХ века заключалась в том, что он пересмотрел весь материал Петипа.

Как часто должен обновляться репертуар? В одном из интервью вы сказали, что "если создать два-три скандальных момента за сезон, возникает некий магнетический элемент, после этого можно делать и ясные классические вещи". Не могли бы вы привести примеры из практики?

— Да, речь шла о репертуарной политике Жерара Мортье — директора "Гранд- Опера". Главное для театрального суперинтенданта — репертуарная политика. Афиша Парижской оперы строится на трех китах: Моцарт, Верди, современные композиторы. Как маркетинговый ход Мортье использует скандал — но не ради скандала. Он провокатор потому, что идет радикальным путем. Это касалось новинок, которые выступают как бы подогревом и позволяют проверить, до какой границы можно дойти. Например, на фестивале в Авиньоне был большой скандал, связанный с постановками Яна Фабра. 47-летний хореограф и режиссер представил в 2004 году в Париже пьесу "Тело, которое плачет", которую "Фигаро" назвала мазохистской и антиэстетичной. Многие зрители во время спектакля уходили из зала. Из-за подобных "театральных экспериментов" Фабру грозили даже прекратить дотации, которые он получал от государства на свои проекты. После этого случая стало ясно, до какой степени эпатажа можно дойти, после чего зритель повернется лицом к традиционным формам, какова доля снобизма у того же зрителя. Ведь когда руководишь каким-то балетом, нужно удовлетворять очень многим требованиям публики. Прежде всего это требования музыкального качества. Музыка должна быть всегда безукоризненной. И обязательно — техническая сторона постановки любого балета. Нужно вносить какие-то новые компоненты, составляющие, новые элементы, которые касаются эстетического выбора: постановки, сценографии.

Много ли русских танцовщиков в "Гранд- Опера"?

— Все больше и больше. Даже есть украинские танцовщики, они учатся в хореографическом училище при Опере.

Я слышала, что в одно время в Европу хлынуло много артистов из России и Украины в поисках "лучшей доли" и на дверях некоторых театров даже вывешивались объявления: "Русских не принимаем".

— Нет. Нет.

И пожалуй, последний вопрос: есть ли клака в "Гранд-Опера"? Известно, что в оперной Италии позапрошлого века ни один певец или композитор не мог рассчитывать на успех, не заручившись поддержкой городской клаки.

— Конечно, в "Гранд-Опера" есть клака. Правда, нельзя сказать, что это происходит на каждом представлении. Отдельные друзья некоторых артистов организуют клаку, как и во всех театрах. Иногда это заслуженно, иногда нет. Что касается "Гранд- Опера", то у нас срабатывают, скорее, дружеские связи, когда надо "продвинуть" каких-либо артистов. В общем, своя компания, свои люди.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16940
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Сен 22, 2008 5:25 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006043211
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Николай Цискаридзе
Авторы| Беседовала Ольга МАКАРОВА
Заголовок| НИКОЛАЙ ЦИСКАРИДЗЕ: БОЛЬШОЙ - ЖЕНА, МАРИИНКА - ЛЮБОВНИЦА
Где опубликовано| газеты "Невское время".
Дата публикации| 20060414
Ссылка| http://www.nevskoevremya.spb.ru/test7/3632/nikolaj_tciskaridze_bolmzshoj_/
Аннотация|

Звезде московского балета на Театральной площади Петербурга ни в чем не отказывают.

В рамках VI Международного фестиваля балета в Мариинском театре прошел бенефис-премьера Большого театра Николая Цискаридзе. Москвич - частый гость в Петербурге, и его выступления в спектаклях Мариинского театра - всегда желанный подарок для зрителей. Билеты на его бенефис были распроданы еще за полтора месяца до назначенной даты. Имя Цискаридзе в афише - гарантия того, что партия будет стилистически выверена, продумана и прочувствована до мельчайших нюансов, и даже в хорошо знакомом спектакле зритель сможет открыть для себя что-то новое. На бенефисе Николай удивил оригинальностью представленной на суд петербуржцев новинки - он станцевал миниатюру Ролана Пети "Кармен. Solo", по сюжету которой один актер мечтает о всех ролях - и о Хозе, и о Кармен, и о Тореодоре, танцует их партии и в конце сам себя убивает.

В МОЕМ ВОЗРАСТЕ С НАРЦИССОМ ПОРА ЗАВЯЗЫВАТЬ

- Расскажите, как вы выбирали программу своего бенефиса?
- Честно говоря, до самого последнего момента, пока я не приехал в Питер и не увидел, что бенефис уже в афишах, я не верил, что все это возможно. Мой вечер здесь - негласный юбилей моего романа с Мариинским театром, который длится уже 10 лет. Поэтому хотелось включить в программу то, что мне очень нравится, что не затанцовано и связано с Мариинским театром: "Рубины" я танцевал с Мариинским театром на гастролях, в In the Middle Форсайта один раз выступал в Петербурге. Мне хотелось еще станцевать "Юношу и смерть" Ролана Пети. В России этот балет я не танцевал никогда. К тому же, в отличие от всех артистов Мариинского театра, которые его исполняли, я готовил этот балет лично с автором. Но, к сожалению, декорации сгорели, и потому пришлось искать замену. А хотелось, чтобы что-то было от Ролана Пети, потому что это один из самых мной почитаемых балетмейстеров и человек, который очень много для меня сделал. Я взял "Кармен". Но эта миниатюра небольшая, всего 12 минут, и в программу я включил еще один номер - "Нарцисс". Я подумал, что это будет уместным, несмотря на то что я уже в том возрасте, когда с Нарциссом надо завязывать. Все-таки это юноша. Мне хотелось исполнить эту миниатюру как дань памяти очень дорогому мне человеку - Галине Сергеевне Улановой. Этот номер я готовил с ней, а ее имя неразрывно связано с Ленинградом, она всегда себя называла ленинградкой.
- Вы много работали с Улановой?
- К сожалению, не очень много - с 1995 по 1998 годы. Она оказала на меня колоссальное влияние, в моей психологии, моем восприятии театра, искусства балета она совершила революцию. С ней я готовил Голубую птицу, "Нарцисс", работал над Дезире, Меркуцио в версии Лавровского, "Сильфидой", "Жизелью". Галина Сергеевна работала со мной как режиссер, выстраивала роли, в танцах особенно никаких замечаний не делала, а говорила: "Коля, здесь не та манера, подход другой". Она мне прививала то, что вообще, к сожалению, уходит из театра, - стиль.

Гергиев сказал, что если он меня возьмет, то это будет некорректно
по отношению к Большому


- На ваш взгляд, где лучше сохраняется стиль - в Большом или в Мариинском?
- К сожалению, нигде. Классика полностью сохранена в Мариинском театре, но и здесь все идет через призму сегодняшнего дня. Может быть, это и правильно: время поменялось, мы живем в другом ритме. Но для меня есть каноны, которые были вбиты мне моими великими педагогами Семеновой и Улановой, колоссами классического балета, и мне просто жалко, что другие не хотят этого услышать. Поэтому, когда я танцую, я настаиваю, чтобы было именно так. Я могу выучить любую редакцию, подстроиться так, как надо, но какие-то вещи я стараюсь делать так, как они меня учили. Когда в Лондоне я танцевал с Мариинским театром Голубую птицу в "Спящей красавице", то старался выдержать стиль именно этой постановки, ни в коем случае ничего не привнести из Большого театра. Потому что это разные города, обратите внимание на обивку в театре: бирюзовый и кроваво-красный. Это очень большая разница, разница духа.
- Вам не предлагали перейти в Мариинский театр?
- В 2001 году я написал заявление Валерию Абиссаловичу Гергиеву - хотел перейти. У нас с ним была долгая беседа, он сказал: "Я с большим удовольствием тебя возьму, но это будет некорректно по отношению к Большому театру. Пойми, ты - танцовщик, за которым стоит квадрига и восемь колонн, ты уже много лет являешься лицом Большого театра. А у нас ты и так танцуешь, я с большим удовольствием буду приглашать тебя и дальше". Действительно, Гергиев сдержал свое обещание. Когда у меня была серьезная травма и я не думал, что вообще вернусь на сцену, мы с ним встретились в Кремле на одном из приемов, и он сказал, что, как только я выйду на сцену, он сразу даст мне спектакль. И стоило мне только начать танцевать, со мной связался Махар Хасанович Вазиев, и я опять стал приезжать в Петербург.
- Если сравнивать закулисную атмосферу в Большом и Мариинском, где вам легче работать?
- Мне легче в Большом. Просто потому, что там все свое, родное.
- Почему же тогда возникла идея оставить Большой?
- Меня в Мариинский театр всегда тянул репертуар. Мне повезло, что Гергиев с Вазиевым открыли для меня двери в этот театр и всегда шли на-
встречу. Я говорил: "Хочу станцевать Баланчина". - "Пожалуйста". - "Я хочу станцевать Форсайта". - "Пожалуйста". Махар Хасанович как-то сказал: "Люди, которые часто выступают в театре, называют себя постоянными гостями, а тебя, Коля, мы не можем назвать гостем, к тебе мы так привыкли, ты наш". Помимо того что сотрудничество с Мариинским - это встреча с другими педагогами, другой кругозор, я очень рад удаче, что на мою долю выпал этот потрясающий репертуар.
- Но сейчас в Большом театре так много премьер...
- Мне это не интересно. Не потому, что я не люблю Большой театр. Я не люблю копии. Если я хочу увидеть "Данаю", я с большим удовольствием пойду в Эрмитаж, я не хочу смотреть репродукции. Если я хочу видеть "Мону Лизу", я поеду в Париж. Я обожаю балет Пети, мне очень нравится балет Макмиллана, Форсайта, и я не хочу танцевать репризы. Зачем танцевать что-то похожее на Форсайта, если можно станцевать Форсайта или Баланчина. К сожалению, большинство из того, что в последние годы делают в Большом театре молодые хореографы, - не оригинальная хореография. Я могу назвать конкретно, откуда взята каждая сцена из их спектаклей. И мне не нравится работать, когда я знаю, что это украли из этого балета и приставили к этому. Я не хочу этим заниматься! На меня создана "Пиковая дама", квинтэссенция творчества Ролана Пети, в которой он собрал опыт своей работы за 50 лет, брал он у самого себя, а не у соседа.

ЖИЗНЬ ОЧЕНЬ РАНО ОСТАВИЛА МЕНЯ ОДНОГО

- У вас есть зарубежные контракты?
- Я много где выступал. Сейчас же жду только одного - отпуска. У меня еще много работы дома, но очень хочется отдохнуть.
- Если не секрет, где вы планируете провести отпуск?
- Я обычно отдыхаю на Лазурном берегу с моими друзьями в их поместье.
- Абсолютно абстрагируясь от балета?
- Много лет я жил только балетом, он был для меня главным. А когда случается недуг в жизни (у меня была травма), ты понимаешь, что мир гораздо шире, интереснее, красивее. Не то чтобы я совсем абстрагируюсь от балета, я просто из него выхожу и пытаюсь от него отдохнуть, чтобы потом мне было интереснее вернуться.
- Вы часто появляетесь на телевидении: рассказываете о балете на канале "Культура", участвуете в TV-шоу, как вы все успеваете?
- Это часть моей профессии. Мне очень обидно, что представителей нашей профессии, артистов балета, считают неумными, мягко сказать, недоразвитыми. Мне всегда хочется показать, что это неправда. Это первое. Второе - я хочу отстоять наш жанр, которым я очень горжусь. Я считаю его главным жанром в искусстве в России. При фантастической литературе, гениальной музыке наше национальное искусство - балет, так сложилось исторически. Этим мы всегда хвастались и до сих пор не перестаем прикрываться, когда надо показать, какое у нас искусство.
- Вас не смущает, что вокруг вашей персоны много слухов, ваши фотографии появляются в желтой прессе?
- Я никогда не думал, что заинтересую желтую прессу. Мне казалось, что жанр балета настолько никому не интересен, что это не зацепит. И поначалу очень расстраивался, когда это стало появляться. Однажды я дал интервью одному изданию, которое не просто не дало мне его предварительно прочитать, а перековеркало мои слова. Я был юный артист и не умел говорить о скользких вещах так, чтобы потом нельзя было разбить фразу (это сейчас я опытный человек, и меня тяжело поймать). В том интервью мы говорили о Мариинском театре - и это, к сожалению, на некоторое время прикрыло мне его двери. Потом, когда люди разобрались, они поняли, что мальчика подставили. Но когда интервью вышло, сутки мне звонили, выясняли отношения, говорили, какой я глупый, а я пытался оправдаться. Я не то что рыдал, я думал, что мир для меня закончился, жизни для меня больше нет. Но прошло два дня, и я понял, что все про это забыли. А жизнь идет дальше... На каждый роток не накинешь платок, а если все время оборачиваться, то не дойдешь до цели.
- Отважно!
- У меня опыт, может, немножко жестче, чем у моих коллег, сверстников, потому что жизнь очень рано меня оставила одного, у меня нет никаких родственников. Все, что я в жизни делал, - благодаря замечательным людям, которые мне встретились на пути. Когда у тебя есть мама, ты всегда к ней можешь прийти, и она тебя любит любого. Мне же пришлось достаточно рано встретиться с миром жестко, оттого начинаешь более философски смотреть на вещи. Я терпеть не могу делать из себя скромного, застенчивого, быть Красной Шапочкой для людей, во мне есть, как в любом человеке, и от Красной Шапочки, и от Серого Волка. Мне нравится здесь потанцевать, туда пойти, это посмотреть, вам не нравится - переключите, не смотрите, я никого не зову. Это моя жизнь, и я могу в ней делать, что хочу.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16940
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Окт 17, 2011 11:22 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006043212
Тема| Балет, НОУ, Киевское государственное хореографическое училище, Персоналии, Татьяна Таякина
Авторы| Алина СТРИЖАК
Заголовок| "Куда-то ехать уже поздно"
Где опубликовано| "Газета по-українськи" №102
Дата публикации| 20060406
Ссылка| http://gazeta.ua/ru/post/108013
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


фото: Евгений Колесник
Народная артистка СССР Татьяна Таякина проводит репетицию с учениками Киевского хореографического училища


55-летняя балерина Татьяна Таякина сначала отказалась от интервью.

— У меня все в прошлом, — ответила по телефону по-русски. Но впоследствии передумала. И вот мы в Киевском государственном хореографическом училище. Здесь бывшая прима-балерина Национальной оперы в настоящее время работает директором.

Вы такая худенькая. Соблюдаете диету? — спрашиваю госпожа Татьяну, пока мы идем в кабинет.

— Ежедневные нагрузки сохраняют форму. Да и не злоупотребляю сладким.

В ее кабинете везде цветы. На табуретке возле пианино — лейка с водой. Стол заставлен игрушечными мишками и собачками.

— Это подарки детей, — объясняет.

Таякина символизирует целую эпоху в украинском балете. Когда она выступала в аргентинском театре ”Колон”, примой там была легендарная Анна Павлова, второй — Майя Плисецкая. Татьяна Таякина была одной из немногих балерин, которых советская власть выпускала за границу.

— Я была успешной балериной, танцевавшей заглавные партии, — объясняет. — С делегацией посылали КГБиста. Они и не скрывали, кем являются. Они были культурными, красивыми людьми. Я не чувствовала, что за мной следят. Ходила по магазинам, в кино, театры.

Мы рассматриваем на стенах ее фото из спектаклей.

Мне никогда не портили платья, не прятали пуанты

— Я любила почти все роли, — говорит госпожа Татьяна. — Сначала соглашалась на все. Одилия-Одетта, Аврора, Мавка, Жизель... Позже как прима-балерина уже могла выбирать. Стала отказываться от того, что не подходило мне внешне. Например, мне не подходила Эгина в ”Спартаке”, Зарема в ”Бахчисарайском фонтане”, ”Кармен-сюита”.

Балерина оставила сцену в 38 лет.

— Я могла бы еще несколько лет танцевать, — признается. — Но получалось уже немного не так, как раньше.

Трудно было?

— Меня поддерживал муж. Дарил зеленые орхидеи и книги. Раньше, — добавляет, — я собирала книги о художниках. Первую купила в магазине ”Мистецтво” за копейки. Сейчас у меня, наверное, тысяча таких книг. Потом Валера подарил стиральную машинку. До тех пор я стирала руками.

Вы жалели себя, уйдя со сцены?

— Я достигла всего, чего хотела. Проявлять жалость в балете — вредно. Однажды я три месяца готовилась к премьере ”Баядерки”. Об этом спектакле мечтала полжизни! На последней репетиции у меня соскочила коленная чашечка. Я шла по сцене и вдруг упала. На премьеру я пришла в гипсе и смотрела, как мою партию танцует другая. Я это выдержала.

Татьяна Таякина часто ездит в Японию.

— Там работал мой муж — Валерий Ковтун, в балетной студии ”Очи интернешнл балет”. Я приезжала к нему каждое лето. Останавливалась в апартаментах босса студии. А когда Валера умер от энцефалита... я... все равно езжу. Учу маленьких японцев классическому танцу.

Чем отличаются японские дети от украинских?

— Там не спрашивают: ”Зачем? Кому это нужно?”. Все выполняют молча. За рубежом нет государственных училищ. Поэтому японцы не избалованы. У них все занятия — платные, и проходят два-три раза в неделю. Кстати, — добавляет балерина, — этим и лучше наша школа: здесь занимаются ежедневно.

Помните себя в возрасте ваших учеников?

— Меня отдали в балет в 10 лет. Мама работала продавщицей в магазине подписных изданий. Папа был водителем. Ребенка не с кем было оставить, потому меня отдали во Дворец пионеров. Девушки ходили в красивых платьицах, в коридоре повторяли па. Я попросилась в балетный класс.

И как?

— Сперва занимались по два часа. А когда нагрузки были увеличены, думала, оставлю. Но у меня такой характер: должна доказать, что могу лучше. Танцевала даже ночью. А на вступительном экзамене в хореографическое училище маме сказали, что у меня торчат колени. Поэтому приняли условно, на полгода. Колени втянулись, и я осталась.

Хочешь поссорить семейную пару, поставь ее танцевать

У вас там были соперницы?

— Со мной учились народные артисты Людмила Сморгачева и Николай Прядченко. Мы не были друзьями. Но и врагами не были.

Никогда вам не делали пакостей?

— Мне никогда не портили платья, не прятали пуанты. Сплетничали — да. Но когда у тебя нет врагов, ты ничего в этой жизни не стоишь. Я знала, что мне завидуют. Это чувствуется — по взгляду, по разговору. Люди сдержанны, не говорят комплиментов. Зачастую с этими же людьми приходилос танцевать. Но представление закончилось — и разошлись в разные стороны. Я не дружила с артистами балета.

Но у вас есть друзья?

— Мой добрый друг — облицовщик фасадов. Мы знакомы более 20 лет. А лучшим другом был супруг. Валера был старше на шесть лет. Когда он начал работать в театре, я ходила на все представления. А затем и меня взяли. Нас поставили в дуэте. Говорят, хочешь поссорить семейную пару, поставь ее танцевать. Каждый начинает доказывать, что он главный. У нас все было не так.

Быстро поженились?

— Встречались два года. А затем я сказала: ”Валера, пошли в загс”. Переселились в его однокомнатную, потом — в пятикомнатную на Малоподвальной. И до сих пор там живем... после Валериной смерти... Некоторое время после его смерти я закрылась и никуда не выходила. Но со мной был сын Кирилл. Он привык, что мы с мужем — его опора. Когда Валера умер, опорой для Кирилла должна была стать я. Сейчас Кирилл женат, имеет двоих детей. Мы живем вместе.

Присматриваете за внуками?

— О, нет, — качает головой. — На это нет времени. Зато готовлю всем еду — варю борщ, жарю грибы, запекаю мясо. Готовлю тыквенную кашу: отдельно отвариваю тыкву и рис, а затем смешиваю со сгущенкой. Вкуснятина! А еще разрезаю яблоки пополам, вырезаю середку, кладу ложечку меда и запекаю — муж такое очень любил.

Мой лучший друг — облицовщик фасадов

Расскажите о Кирилле.

— Мы его насильственно привели в училище. ”Балетные” родители не могут помочь ребенку в математике или физике — только в балете. А он все время носился с дворовыми котами, собаками и читал исторические книги. Но мы были заняты собой, и ребенок рос обделенным вниманием. Кирилл молча ходил в балетное училище, закончил на ”отлично”. Но если бы оценку ему ставила я, была бы ”тройка”.

Он не обижается на вас?

— Поздно обижаться. Он танцует в детском музыкальном театре. И преподает в училище дуэтный танец.

Я спрашиваю, не предлагали ли ей работу за рубежом.

— Не раз, — отвечает. — И если раньше я никуда не поехала, сейчас тем более поздно. Да и дом люблю. Лучшие выходные — дома, у телевизора со сканвордами.

И книгами, очевидно?

— О, да. Но не читаю ничего, связанного с балетом.

1969 — артистка балета Национальной оперы
1977 — лауреат Французской академии танцев имени Анны Павловой
1980 — народная артистка СССР
1982 — закончила ГИТИС
1989 — директор Киевского хореографического училища
2005 — на 61-ом году жизни умер муж, народный артист СССР Валерий Ковтун
Имеет сына Кирилла и двух внуков
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16940
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Июл 12, 2016 7:46 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006043212
Тема| Балет, НОУ, конкурс имени Сержа Лифаря, Персоналии, Юрий Григорович
Авторы| Инна ПАЛИВОДА
Заголовок| "Я завидую желторотикам"
Где опубликовано| "Газета по-українськи" №
Дата публикации| 2006-04-13
Ссылка| http://gazeta.ua/ru/articles/people-newspaper/_a-zaviduyu-zheltorotikam/108914
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Балетмейстер Юрий Григорович, 79 лет, приехал в Киев на конкурс имени Сержа Лифаря. В Нацоперу он зашел в коричневом плаще, накинутом поверх черного делового костюма, и фетровой кепке.

В гримерной Юрий Михайлович сидит сам. Просмотр еще не начался.

— Вы хотите поговорить? — спрашивает, выглядывая в коридор.

Григорович садится на стул, снимает кепку и кладет на стол возле себя. Лицо у него утомленное, плечи опущенные.

— Каждый раз приезжаю на конкурс Лифаря и думаю: дожить бы до следующего, — говорит, не ожидая вопроса.

Мимо открытых дверей пробегают танцоры из младшей группы в сценических костюмах.

— Люблю смотреть, как танцуют молодые, — говорит сентиментально. — Если бы эти желторотики знали, как я им завидую!

В шестой раз вы председатель жюри. Как оно — решать чью-то судьбу?

— Судьба рождается не на конкурсах, а в театрах, — говорит убеждено. — Остальное — это везенье. Моя – решилась в 20 лет. В ДК имени Горького я тогда ставил балет "Аистенок". Там, по сюжету, пионеры вылечили раненого аиста и улетели с ним в Африку. Я так волновался, хватался за сердце, что костюмерша давала мне валидол. А после спектакля за кулисы пришел маститый художник Сулико Вирсаладзе. Это и решило мою судьбу. Мы с ним дружили до самой его смерти. Долгое время Сулико был главным художником в Большом театре. Шестнадцать лет назад он умер, — замолкает. — Наши общие "друзья" — Майя Плисецкая, Владимир Васильев, Марис Лиепа — делали все, чтобы я не поставил "Ромео и Джульетту". А Сулико принимал все это близко к сердцу. Говорили, уже есть постановка Леонида Лавровского 1940 года. В конечном итоге, меня пригласили с этим балетом в парижскую "Гранд-опера". Но, — проводит пальцем по лакированному столу, — несколько лет здоровья и я, и Сулико потеряли.

В 1988-ом вы отправили на пенсию Майю Плисецкую и Владимира Васильева. Говорят, это была месть.

Григорович поднимает брови.

— Я вывел из состава труппы не только их, но и свою жену Натали Бессмертнову, а также Екатерину Максимову, Нину Тимофееву и Михаила Лавровского, — возражает. — Плисецкой было уже 63 года! — поднимает вверх указательный палец. — Тимофеевой — 53, Васильеву и Максимовой — по 48. В России артисты балета выходят на пенсию в 38 лет, а на Западе — в 32.

Я так волновался, что костюмерша давала мне валидол

В 1995 вы и сами ушли из Большого.

— И не жалею, — говорит с вызовом. — В жизни балетмейстера всегда есть интриги. Будут врать, будут обливать грязью. Когда ставишь новый балет, за спиной шушукаются: "Он вытесняет другие постановки из репертуара". Если ставлю что-то старое, шипят: "Он не делает ничего нового", — копирует писклявый женский голос. — Я же не запил, не спрятался за Люлиным подолом! — имеет в виду жену. — Наоборот, вывез на гастроли в Америку труппу из Уфы. А потом стал балетмейстером в Краснодарском театре.

Когда вы ушли из Большого, ваша жена устроила там забастовку...

— В тот день должен был идти балет "Ромео и Джульетта", — рассказывает неохотно. — В зале — аншлаг, а дирижера за пультом нет. Половина артистов без сценических костюмов. Уже и не помню, кто тогда сказал, что спектакля не будет, потому что актеры не доверяют руководству театра. А через несколько дней Наташу уволили. Она подала в суд и выиграла его. А потом написала заявление по собственному желанию, — говорит удовлетворено.

Почему вы поехали именно в Краснодар, а не за границу?

— Потому что меня первым пригласил директор краснодарского театра Леонард Гатов. Он прекрасный музыкант и фантастический импресарио! По сравнению с Большим, Краснодарский театр был клубом, — Григорович рисует рукой сначала большой круг, а потом маленький. — Но я там собрал труппу из 70 человек, симфонический оркестр. После одного спектакля какая-то женщина поцеловала мне руку. "Вы сделали Краснодар театральной Меккой", — сказала она.

В гримерную заглядывает администратор конкурса Петр Ломака.

— Вы здесь, Юрий Николаевич? — интересуется и тихонько закрывает двери.

С собой вы забрали Анастасию Волочкову, уволенную из Большого.

— Против Насти интриговали, — убеждено говорит балетмейстер. — Это ненормально, когда к балерине приезжают журналисты, ставят ее на весы, меряют сантиметром! Впервые я увидел Настю на фестивале в Вене. Мы с Наташей были ею очарованы. Таких балерин, как Волочкова, можно на пальцах пересчитать.

Вы крестили дочь Волочковой Ариадну. Часто видитесь с крестницей?

— Нет, я же по заграницам все время езжу, — отмахивается. — Вот и четвертого апреля пришлось лететь из Киева в Венскую оперу. Мой балет танцевал там "Корсара" и "Лебединое озеро". Публика аплодировала нам двадцать минут!

После спектакля какая-то женщина поцеловала мне руку

Недавно вы возобновили балет "Золотой век", поставленный в 1982.

— Наконец Большой театр вернул на сцену Дмитрия Шостаковича. В моей школе, — говорит, — музлитературу, кстати, преподавала его сестра, Мария Дмитриевна. Я и не знал, что он писал музыку к балету. С Шостаковичем меня познакомила она. Мы встретились в ее квартире, напротив Казанского собора в Питере. Искал вход во двор и опоздал, а Шостакович был в плохом настроении. Я попросил разрешения поставить "Золотой век", а он отказал. Может потому, что я опоздал? — пожимает плечами. — Шостакович славился своей пунктуальностью. А, может, не хотел реанимировать этот балет? Написал он его в 24 года. В газете "Правда" тогда вышла статья "Сумбур вместо музыки и балетная фальшь", и об этом балете забыли.

Так вы поставили его балет без разрешения?

— Значительно позже мне позвонила его вдова, Ирина Антоновна, и сама предложила. Премьеру танцевали Наталия Бессмертнова, Ирек Мухамедов, Татьяна Голикова. А две недели назад в Большом театре в "Золотом веке" танцевал очень талантливый украинец Денис Матвиенко.

В гримерную заходит администратор, показывает на часы. Юрий Николаевич тяжело поднимается, идет за кулисы, спускается в зал и под самой сценой садится в кресло председателя жюри.

1946 — закончил Санкт-Петербургскую академию российского балета имени Вагановой
1957 — поставил балет "Каменный цветок" в Мариинском театре, который принес ему славу
1961 — балетмейстер "Мариинки"
1964 — главный балетмейстер Большого театра в Москве
1974–88 — профессор балетмейстерского отделения Санкт-Петербургской консерватории
1988 — завкафедрой Московской академии хореографии
1991 — создал труппу "Большой театр — студия Юрия Григоровича"
1996 — балетмейстер в Краснодарском театре оперы и балета
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9
Страница 9 из 9

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика