Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2015-09
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16487
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Окт 27, 2015 11:11 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015093108
Тема| Балет, «Фестиваль классического балета имени Аллы Шелест», История, Персоналии, Алла Шелест
Автор| РАФАИЛ ВАГАБОВ
Заголовок| Рафаил Вагабов. Память сердца
Где опубликовано| © Журнал "Самарские судьбы" № 9/2015, стр. 93-97
Дата публикации| 2015 сентябрь
Ссылка| http://samsud.ru/journal/event/rafail-vagabov/page-1.html
http://samsud.ru/upload/pdf/2015/9_2015.pdf
Аннотация|



С памятного 1994 года «Фестиваль классического балета имени Аллы Шелест» (ранее он назывался «В честь Аллы Шелест») стал на долгие годы неотъемлемой частью культурной жизни Самары. Все они разные, полны необыкновенных событий, каждый самобытен, неповторим. Неизменной оставалось одно: теплота и радужный прием публики, праздничная атмосфера на сцене и в зале, неоценимое значение самих фестивалей. И неизменной осталась Светлана Хумарьян, верная своему кумиру и идее, несущей память о ней. Каждый фестиваль – это не только блеск интеллекта, но это еще и биение любящего сердца. В зрительном зале неизменный аншлаг, на сцене торжество звезд Мариинского и Большого театров, лучших сил страны. Правда, нынче их имена поглотило забвение, им на смену пришли другие, не менее яркие таланты, они поддерживают интерес к фестивалю, дарят ему новую жизнь…

Алла Шелест полюбила свои фестивали, жила ими. Всю неделю каждый день репетиции с актерами, каждый вечер представительство в театре, встречи, беседы, съемки телевидения, автографы…

Однажды в антракте Светлана Петровна пришла за кулисы и говорит нам:

– Там к Алле Яковлевне очередь за автографами.

– Ну, вот, – отвечаю ей шуткой, – а говорят, в стране ликвидировали очереди…

После питерского затворничества Алла уставала от подобного напряжения, но усталость была радостной, несла удовлетворение.

Так вот, через год после того памятного «Вечера» мы вновь в Самаре. Вылетели и прилетели точно по расписанию, даже удивительно! В отличие от прошлого года, нынче Самара встретила нас октябрьским холодом и дождем. Все равно красиво!

Светлана Петровна открывала фестиваль словом об Алле Шелест, о ее величии как балерины, педагога, личности, о ее деятельности в Самаре. И когда затем директор театра

А. Сибирцев ввел Аллу в артистическую ложу, зрители один за другим, аплодируя, стали подниматься с кресел.

В тот день давали «Спящую красавицу». Аврору танцевала Ирина Чистякова из Мариинского театра (в последний момент не смогли приехать балериныГАБТа Надежда Грачева и Нина Семизорова). В первом акте балерина внутренне зажалась, видно, что роль не сделана. Второй (местный вариант редакции Константина Сергеева) она все время смотрела за кулисы, там Валентина Пономаренко показывала ей, куда идти и что делать. На долю Чистяковой в том фестивале пала большая нагрузка, которую, надо сказать, она выдержала с честью. После Авроры танцевала Гамзатти в «Баядерке» (в этом же спектакле срочно заменила заболевшую Пономаренко-Никию в «акте теней», так что за вечер – два труднейших Grand pas!), затем Жизель и в довершение на заключительном концерте Pas de deux из «Дон Кихота». Такой разнообразной я ее не знал, а в последнем Pas de deux она превзошла себя – такой блистательной я ее не помнил! Непосредственна, артистична, легка – кажется, натанцевалась вволю!

После концерта Алла пошла за кулисы, поздравить Чистякову.

– Алла Яковлевна, я наконец успокоилась, почувствовала сцену, себя на сцене…

Воспоминания не закажешь, не нафантазируешь, поэтому пишу о том, что когда-то успел зафиксировать на бумаге по свежим следам, о том, что помню… Ох, шаткая она, эта память, капризная…

На радость Алле фестиваль шел по восходящей. Открывала «Спящей красавицей» упомянутая Ирина Чистякова из Петербурга, закрывали «Лебединым озером» москвичи Светлана Смирнова и Александр Ветров, а завершал фестиваль… Нет, об этом отдельно.

Валентина Николаевна Пономаренко после того, как из театра ушел Игорь Чернышев, взялась за руководство балетом, продолжая выходить на сцену.

– На уроке, пока занимаюсь, чувствую себя, – говорит она мне, – а дальше как во сне.

Я поздравил ее с назначением, она в своем духе мне в ответ:

– Все поздравляют – хоть бы кто выразил соболезнование!

За два дня до закрытия фестиваля просит:

– Рафаил Юсуфович, Алле Яковлевне выходить на сцену – надо придумать финал. Может, станцевать «Лебедя» Фокина? Алла Яковлевна показала нам его с Ольгой Гимадеевой.

– После «Лебединого озера»?

– Ну и что? Я в костюме Лебедя…

– Надо подумать…



Идея мне так понравилась, что я ночь пролежал в кровати, не шелохнувшись, не сомкнув глаз. На меня нашло вдохновение, сравнимое с потрясением, и к утру поклон Алле на музыку Сен-Санса готов, продуманный до мельчайших подробностей. Утром же вызвали на репетицию нужное мне количество балерин, я показал свой замысел. Хореографию Фокина сохранил, только усложнил композиционно, довел до середины миниатюры, а затем…

Кончилось «Лебединое озеро». Сразу же обмолвлюсь: Смирнова и Ветров – пара изумительная, они покорили всех тонким лиризмом, проникновенным танцем. Зал в раже не отпускал их со сцены. Пока они, счастливые, переживали на сцене успех, Валентина и Ольга незаметно отошли к заднику и встали с обеих сторон позади кордебалета лебедей – это знак мне. Я поднимаю Аллу с кресла и вывожу из артистической ложи – это знак Смирновой и Ветрову. Москвичи уходят со сцены – знак дирижеру. Тихо звучит вступление к «Умирающему лебедю» Сен-Санса – кордебалет убегает в кулисы, на сцене остаются две балерины, две ученицы Аллы Шелест, некогда приехавшие по ее зову и расцветшие в Самаре, два чудесных лебедя, тихо плывущих к середине сцены навстречу друг другу.

Зал замер, повисла немыслимая после оваций тишина. Неожиданно к двум хрупким фигурам примыкают еще четыре, вторя их танцу. Эмоциональное напряжение нарастает, когда сцену заполняют еще двенадцать лебедей. Закружившись, пройдя через сложный рисунок, они образовали коридор и замерли. На самую кульминацию музыкального звучания в этот коридор вошла Алла Шелест, прошла немного вперед и сделала свой незабываемый реверанс. Зал взорвался овациями и совершенно немыслимыми криками восторга, заглушившими музыкальный финал. На многих лицах появились слезы умиления, даже Светлана Петровна прослезилась: этот поклон, этот «реверанс этуали», как она его называла и который с вожделением ждала, завершил фестиваль на его вершине.

На сей раз газета «Мариинский театр» не осталась в стороне, вот что писала о фестивале Ольга Федорченко: «Фестиваль классического танца «В честь Аллы Шелест» для самарцев – дань уважения и благодарности выдающейся личности… Воплотить эту идею в жизнь сумела глава Управления культуры Самарской области Светлана Хумарьян… «Алла Яковлевна Шелест, – говорит Светлана Петровна, – явление в искусстве особое. Где она – там особая трепетность, там царит атмосфера взволнованности и приподнятости»… Программу фестиваля составили классические балеты, в которых когда-то блистала Алла Шелест…

Наша неутомимая балерина Ирина Чистякова принимала самое активное участие в фестивальной программе: столько, сколько танцевала она, в те дни не танцевал никто… Каждое выступление Ирины Чистяковой было безупречным во всех отношениях… Мужественный стиль танца присущ премьеру Большого театра Александру Ветрову. Николай Цискаридзе из Большого театра мгновенно сделался любимцем публики. Наши петербургские танцовщики Александр Климов и Никита Щеглов уверенно и не без эстетических «приятностей» для глаза преодолели всевозможные технические «рифы», что попадались на их пути. Но главной героиней всех вечеров, эмоциональным центром этого праздника балета, конечно же, была Алла Шелест. Фестиваль завершился на лирической ноте. После окончания «Лебединого озера» зазвучала грустная и проникновенная музыка сен-сансовского «Лебедя», под которую на сцену вышла Алла Яковлевна. Зал стоя приветствовал великую артистку, к ее ногам сыпались белые хризантемы, а она поблагодарила всех незабываемым и неповторимым «шелестовским» реверансом…»

По поводу цветов, оно действительно так: наш гостиничный номер утопал в белых хризантемах.



Накануне открытия следующего фестиваля, на котором Алла присутствовала, мы смотрели оркестровую репетицию «Баядерки». И стало ясно: обе участницы фестиваля, балерины Мариинского театра Ульяна Лопаткина и Татьяна Амосова, украсят сцену. Когда-то Лопаткина потрясла самарскую публику своей Заремой. По этому поводу в одном из интервью Аллу спросили:

– Алла Яковлевна, что вы можете сказать об Ульяне Лопаткиной?

– Талантливая балерина. Она даже не знает, насколько она талантлива…

Может быть, мое отступление – ложка дегтя, но мне не удается проникнуться тем свойством таланта этой балерины, каким видит ее Алла: на сцене воля и интеллект Ульяны главенствуют, я смотрю ее танец профессиональным взглядом, спокойно оценивая уникальные достоинства балерины, она не заставляет меня забыться. Может быть, это веяние времени, возможно, на сцену пришел новый тип артиста.

Так что на следующий день в Самаре праздник – открытие фестиваля. От Лопаткиной ждали таких же, как и прежде, высоких откровений.

Публику на этот раз не надо было готовить: как только Алла Шелест вошла в ложу – зал поднялся в едином порыве. Открытие прошло на «ура», ибо все трое – Ульяна Лопаткина, Татьяна Амосова и Александр Курков – подняли «Баядерку» высоко, им устроили оглушительные овации. После спектакля Алле моей проходу не давали: бесконечные интервью, автографы в антрактах, в зале и на сцене… Все остались очень довольны.

«…Восторженными аплодисментами встретили непредсказуемую Ульяну Лопаткину в Никии, – читаю в статье Е. Соратник. – Радостным открытием стала Татьяна Амосова, чья индивидуальность освежила роль Гамзатти. Разносторонне интересным предстал публике Александр Курков, танцовщик, вызывающий восхищение».

По поводу Куркова: мне импонируют качества его характера, основное из них – чувство собственного достоинства. У нас сложились чисто человеческие отношения.



Последний день фестиваля закрывала «Жизель». И вновь продуманный финал. Накануне я показал актерам общую композицию поклона – финал коды «Шопенианы». Все как у Фокина, лишь вместо последней группы неожиданно для зрителя должна появиться на сцене Алла. Для этого Курков первый бежит назад (как у Фокина), затем уходит за кулису и оттуда выводит Аллу на сцену. Кордебалет закрывает все пространство у задника, потом расступается, и зритель видит Шелест рядом с Курковым. Она проходит вперед и делает полюбившейся публике реверанс. Дальше цветы, цветы, цветы…

Отрепетировали, договорились, разошлись.

На следующий день Валентина Пономаренко смотрела «Жизель» в артистической ложе рядом с нами. К концу второго акта она вдруг шепчет мне на ухо:

– Рафаил Юсуфович! Вы уведете Аллу Яковлевну, а я останусь, кивну дирижеру, и после этого он начнет.

– Валя, мы ведь договорились: я увожу – он сразу начинает.

– Вы не успеете дойти.

– Успеем.

– Рафаил Юсуфович, ну, дайте мне кивнуть головой!

– Ладно, – уступил ее настоянию, – только не передерживай.

Кончился балет, вывожу Аллу из ложи, веду в последнюю кулису у задника (она в темноте стала плохо видеть). Стоим, ждем. Все танцуют «Шопениану», Алла волнуется:

– Где Саша?

– Он танцует, сейчас придет.

В этот момент показался у задника Курков, «ищет», как я его просил. В одну сторону посмотрел, потом в другую. Не знаю, что на меня нашло (волнение, наверное), но я забыл, что сам показал ему, как «искать», а он это сделал так естественно, что я не удержался, перекрывая музыку, крикнул ему на сцену:

– Саша! Она здесь!

На поклонах Алла была хороша, и вообще после «Жизели» «Шопениана» прозвучала так жизнерадостно! Легко, стремительно, светло!!

В гостинице жили, как у Христа за пазухой, все наши заботы – театр и обратно. В таких условиях можно творить, голова хорошо «работает». Говорю Светлане Петровне:

– Вы подарили ей еще одну каплю жизни.

– Алла Яковлевна, чем дальше, тем больше хорошеет…

Последние два дня повалил снег, метель – мы к такому не готовы. Алла в туфельках по снегу, с непокрытой головой (но в нутриевой шубке!), и хоть бы что! Вернулись домой, сразу же – холодно, неуютно, через день опять носовые платки, хандра...



При подготовке материала использованы фото из архива автора.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16487
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Ноя 07, 2015 1:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015093109
Тема| Балет, Екатеринбургский театр оперы и балета, Персоналии, Вячеслав Самодуров
Автор| Екатерина Ружьева
Заголовок| Первопроходец
Вячеслав Самодуров: «Я вижу плюсы во всем»

Где опубликовано| © газета "Екатеринбургский театр оперы и балета" № 5(52), стр. 4-5
Дата публикации| 2015 сентябрь
Ссылка| http://issuu.com/uraloperapress/docs/0915
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Шесть «Золотых Масок», престижнейших национальных наград, полученных екатеринбургским балетом за его спектакли, – это, безусловно, признание таланта. Но еще и большого труда и неустанного напряженного поиска...
Восхищение хореографа классическим танцем не вызывает сомнений. Но еще интереснее – его попытка создать в классике новый пласт, «перепрошив» ее и закодировав современными символами.




Я вырос, окруженный классической традицией, и осознаю необходимость сохранения балетной классики. Но я не считаю, что классика – то единственное, чем современный театр должен питать зрителя.

Театр, особенно музыкальный, – это очень сложный и многогранный организм. В чем-то театр, безусловно, должен быть музеем. Заниматься сохранением классического наследия – а оно становится все больше: теперь у нас есть не только классика XIX века, но и классика XX века – одна из обязанностей театра. Но в то же время театр, на мой взгляд, должен быть и галереей современного искусства, или выставочным залом, который представляет работы в определенном ракурсе и контексте, задавая взгляд на классику из сегодняшнего дня. И конечно, театр – это еще и лаборатория, где создаются новые произведения. Вот такие три составляющие в работе театра для меня кажутся важными

Кроме традиционного для России репертуарного театра и распространенной на западе системы staggione, есть еще и модель, объединяющая черты той и другой – ее, например, придерживается Ковент Гарден, где я работал, и ряд других театров. И мне бы очень хотелось, чтобы она со временем прижилась у нас.

Структура эта близка к блочной: сезон начинается программой А, затем последовательно добавляются программы В, С, а когда приходит время для программы D, А уже снимается. Таким образом, существует элемент разнообразия, но упорядоченного. Конечно, качество спектаклей в театре staggione всегда выше, чем качество в репертуарном театре, где для поддержания на высоком уровне текущего репертуара не хватает ни времени, ни сил. Ведь если артисты через день исполняют новое название, им остается только одна репетиция, нет возможности вникнуть в нюансы, детали роли – отполировать такой спектакль очень сложно

Хороший артист – всегда интерпретатор. Когда артист добавляет свое личное отношение к тому, что он делает, это вносит в спектакль новые краски. Но он не должен, разумеется, искажать замысел хореографа – интерпретация позволяется в рамках произведения. При этом хореографию надо делать чисто, не замазывать определенные вещи в угоду своим возможностям

«Занавес» я ставил специально на Марию Александрову. Но чтобы спектакль жил, всегда должно быть больше, чем один состав, и когда Мария уехала, спектакль станцевала молодая балерина нашего театра Алена Шарипова – очень способная и харизматичная балерина, обладающая невероятным потенциалом. На мой взгляд, это большая честь – идти вслед за прима-балериной Большого театра. И мне было интересно: спектакль прозвучал с новой интонацией.

Сейчас все мои мысли о том, как пережить следующий сезон. Мне предстоит сделать новую версию «Ромео и Джультетты» для нашего театра, затем поставить «Ундину» в Большом театре, это целиком и полностью занимает все мои мысли, я думаю об этом с восторгом, трепетом и страхом

Я знаю «Ундину» в постановке Аштона в Ковент Гардене, мне нравится эта музыка и эта тема, и мне кажется, это произведение незаслуженно обходят вниманием балетные сцены российских театров. Я всегда предпочитаю брать что-то новое, свежее, неизбитое.

Сейчас все молодые хореографы принимают много витамина в виде NDT, что само по себе, безусловно, очень хорошо. Но для того, чтобы ставить в стиле NDT, нужно прежде там поработать и впитать эту атмосферу. Мы же в большинстве своем воспитаны на классической базе, однако я нередко замечаю элемент отторжения, нежелание работать, отталкиваясь от этого материала, хотя это было бы логично и естественно. На мой взгляд, продуктивнее было бы примерить одежду, в которой ощущаешь себя естественно и комфортно, а не пытаться влезть в тесный дизайнерский костюм. Иногда требуется сделать осознанный выбор. Да, NDT – это феномен в мире искусства. Да, надо смотреть, впитывать, но вряд ли стоит подражать.

Сейчас много спорят о возможностях тандема хореограф плюс режиссер. Такие союзы вполне могут быть успешными, и тому есть ряд примеров, но как принцип, мне кажется, это не очень работает.

Почему-то многие полагают, что хореографу сложно выстроить драматургию спектакля, и это лучше получится у режиссера, а хореографу тогда остается лишь заполнить пробелы. Но если бы только в этом состояла работа хореографа, мы никогда не открыли бы «Dance платформу» и не трубили бы о том, как важно каждому постановщику пройти стадию проб и ошибок. Все-таки хореограф – это не просто человек, который ставит движения, это человек, мыслящий категориями движения, пространства и движения в пространстве.

По моему собственному опыту, когда что-то создаешь, особенно если это сюжетный спектакль, есть смысл обсуждать замысел с большим количеством людей, выслушивать разные мнения, проверяя свои мысли и идеи на жизнеспособность. Тем не менее, я настаиваю на том, что хореограф – это и есть режиссер.

Если бы балеты ставили режиссеры, у нас никогда не появилось бы «Баядерки» и «Лебединого озера», ведь взгляд режиссера всегда актуализирует то, на что он направлен, а в тенях и белых картинах время будто бы остановилось, замерло. Думаю, те балеты, которым суждено остаться в истории, существуют немного вне времени, над ним

Думаю, нарративность в балете изживает себя. По крайней мере, для меня прямая нарративность уже неактуальна. Восприятие времени изменилось, убыстрилось под влиянием интернета, рекламы, кинематографа. Мы повсюду видим бесконечно мелькающие кадры, и мне, например, уже достаточно сложно смотреть бесконечные балетные саги, хочется более скомпрессованного действия. Я уверен, что сюжет сегодня должен и может выражаться другим способом.

Безусловно, легче ставить на тех артистов, кто уже имеет опыт. Но я не только хореограф, но еще и художественный руководитель, и через свою работу я общаюсь с труппой. Мне нравится работать с теми, с кем я работаю всегда и чьи возможности хорошо знаю. Но в то же время мне всегда интересно прикоснуться к новому материалу, ставить на новых артистов, пусть даже их приходится обучать, начиная с азов – это не менее увлекательно. Я вижу плюсы во всем. И я стараюсь в своих постановках охватывать максимальное количество исполнителей, вовлекать в работу новых людей.

Этот сезон у нас получился очень ярким, хотя, на самом деле, по философии он немногим отличается от предыдущего – политика та же, что мы вели с самого начала. Разница в том, что мы становимся опытнее, амбициознее, смелее.

Я очень рад, что нам удалось поработать с Полом Лайтфутом, и особенно горд тем, что мы оказались лидерами, и нам досталась пальма первенства.

Труппа растет, растут ее возможности: сегодня мы уже можем делать то, что еще вчера казалось невыполнимым. Эти слова – не только об артистах и педагогах балетной труппы, они относятся ко всему коллективу театра. Производственные цеха и постановочная часть проделали фантастическую работу в ходе подготовки балетов «Тщетная предосторожность» и «Лебединое озеро» – на сцене можно видеть настоящую живопись высокого класса и великолепные костюмы, не уступающие дизайнерским, прекрасно выполненные. Балет – это ведь не только хореография, но и декорации, костюмы, свет, музыка – мне кажется, театр в целом стал готов к производству высококлассной продукции. Это новая ступень, на которую нам всем вместе удалось подняться. Думаю, мы не смогли бы получить такой результат, даже если бы у нас появилась возможность делать эти проекты два года назад. Это получилось именно теперь и потому, что мы все долго шли в одном направлении, и в этом сезоне все наконец сложилось: ведь не только в балете, но и в опере сезон получился необычайно интересным.

Четыре года назад мы попытались двигаться в разных направлениях, и сейчас я могу сказать, что каждое из них в той или иной мере оправдало себя, нам не пришлось ни от чего отказываться. Более того, появились и новые направления – вслед за новыми возможностями. Для меня такой порядок вещей был естественным и ожидаемым: я уверен, что каждая вещь существует не сама по себе, а во взаимодействии. Так, артист, научившийся качественно исполнять современную хореографию, возвращаясь к классике, привнесет туда что-то новое, свежее, что не разрушит, а сделает классику более интересной. В то же время танцовщик, обладающий хорошей классической базой, наполняет современную хореографию, делает ее более самоценной. Как жидкость в сообщающихся сосудах.

Всегда есть часть труппы, которая действительно универсальна, и та, что более инертна. Конечно, не вся труппа охвачена всем многообразием репертуара, но этого никогда не бывает ни в одном театре. Вопрос в том, сколько людей удалось захватить, приобщить. Мне кажется, у нас универсалов с каждым годом становится все больше. Я не ощущаю сопротивления в труппе, как в самом начале работы. Вообще, большой плюс этой труппы в том, что она очень открыта, здесь комфортно чувствуют себя все, кто сюда приезжает. Кстати, почему здесь имеет успех «Dance платформа»: нет никакого превосходства по отношению к молодым хореографам. Артисты приобрели уже большой опыт и успели поработать со многими интересными постановщиками, тем не менее, у них нет снобизма, они легко откликаются на предложения, и молодые хореографы у нас обычно хорошо себя чувствуют. Здесь есть творческая энергия, я это понял сразу, именно поэтому мне всегда хотелось, чтобы эта труппа стала не просто классической труппой, которая периодически примеряет одежду от Ван Манена, Бурнонвиля и других хореографов, а труппой, которая воспринимает свою работу как непрерывный творческий процесс.

С каждой премьерой я ощущаю метаморфозы в труппе. И все-таки самым большим рывком стал показ спектакля «Вариации Сальери» на фестивале «Золотая Маска» в прошлом году. Тогда все почувствовали, что с труппой произошло что-то странное. Артисты так хотели доказать, что они чего то стоят и должны быть замечены, что за один вечер труппа сделала качественный скачок из одной категории в другую. Это стало неожиданностью для всех – и в первую очередь, для самих артистов: они увидели и почувствовали, что могут быть другими. Так, как они танцевали тогда, они до этого никогда не танцевали. Это был, говорю без пафоса, действительно спектакль, изменивший их жизнь.

Еще Баланчин знал, как раз и навсегда решить проблему кассы – надо написать на афише, что каждый день будет «Лебединое озеро», говорил он, а показывать можно все, что угодно. Нет ничего плохого в том, что люди любят «Лебединое озеро» и классику, но я думаю, что нам отчасти удалось убедить зрителя, что смотреть стоит не только это. Не то, чтобы мы кого то переубедили, но нам удалось привести втеатр нового зрителя, которому интересен и другой балет. Изо дня в день мы делаем большую работу, направленную на то, чтобы нас перестали воспринимать как консервативный, замшелый, скучный театр, а думали о нас как об организме, способном к переменам. Каждым проектом мы стараемся удивлять, и от нас теперь уже ожидают что то новое. Для меня стало удивлением, что наши новые спектакли вызвали у зрителей более яркую реакцию, чем та же классика. Думаю, это связано именно с публикой – консервативная публика, воспитанная в академических традициях, все таки довольно сдержана в выражении своих эмоций, в то время как молодежь раскована и реагирует более непосредственно. «Лебединое озеро» публикой воспринималось очень хорошо, в то время как на премьере Terra Nova и «Тщетной» люди буквально сходили с ума.

Мне нравится показывать что то совершенно новое. Это вызывает живую реакцию: одним безоговорочно нравится, другим категорически не нравится – вокруг театра начинается интеллектуальная жизнь. «Лебединое озеро» в принципе не дает такой возможности: там, по большому счету, нечего обсуждать, ответы на все вопросы были получены еще сто лет назад. Теперь это просто красивое событие – и мы очень гордимся тем, что оно у нас появилось. Но новые двери для нас это не открывает.

Хореографы – люди амбициозные, лидеры по своей сути. Я пытаюсь удержать в театре здоровый репертуарный баланс. Модель авторского театра – не для меня, мне было бы неинтересно смотреть на сцене только на самого себя. Думаю, от этого сошли бы с ума и артисты, и зрители. Нельзя заполонять сцену чем то одним – нужно давать воздух и пространство для рождения нового.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16487
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Июн 13, 2016 6:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015093110
Тема| Балет, Национальная опера «Эстония», Персоналии, Алена Шкатула
Автор| ЕВГЕНИЯ ГОРСКИ, ФОТО АРХИВ АЛЕНЫ ШКАТУЛА, РЮННО ЛАХЕСОО
Заголовок| Алена Шкатула: «Эстонский балет – это высокое качество!»
Где опубликовано| © The Baltic Guide magazine
Дата публикации| 2015-09-16
Ссылка| The Baltic Guide magazine
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Белорусская балерина Алена Шкатула (30) вот уже семь лет танцует на сцене Национальной оперы «Эстония», она прима эстонского балета, обладательница Эстонской театральной премии за 2012 год. «Пойти на Алену Шкатула» – именно так у нас часто говорят о походе на балет.

Алена, в 2008-м году вы – солистка балетной труппы Большого театра оперы и балета Республики Беларусь, стремясь к развитию и новым ролям, выбирали для себя новый театр. Почему решили поехать в Эстонию?

Это судьба. Никаких предпочтений не было. И было условие – работать мы с мужем (Александром Канаплевым, также танцором балетной труппы оперы «Эстония» — Е.Г.) хотели в одном театре.

Какое впечатление произвел Таллинн и наш театр оперы и балета?

Поскольку раньше мы жили в большом городе и работали в большом театре, поначалу немножко смутил масштаб. Для меня вообще Таллинн – это шкатулка с драгоценностями, которая открывалась постепенно. Но внешний европейский антураж произвел впечатление сразу.

Первые месяцы работы в театре были как в раю – очень теплый коллектив, каждый на своем месте, все друг друга поддерживают. Это очень трогательно. И всегда есть диалог руководства с коллективом, что тоже бывает редко, это я точно знаю.


А что по поводу уровня эстонского балета?

Он высокий, вопреки расхожему мнению. У театра, может быть, нет громкого имени и стоило бы поработать над этим. Но здесь танцуют талантливые ребята и всегда очень высокое качество. Педагоги хорошие, репертуар очень хороший. Сейчас благодаря Тоомасу Эдуру (звезда мирового балета, ныне руководитель Эстонского национального балета – Е.Г.) репертуар стал еще более разнообразным и более богатым, чем в самых лучших театрах мира.

Получить такие спектакли, которые у нас в репертуаре, очень трудно. Я знаю, Тоомас отдает всего себя без остатка, чтобы об эстонском театре заговорили во все мире. Это процесс не одного года, это может занять десятилетия.

Чем все же эстонский балет отличается, скажем, от российского?

Я думаю, что для русского зрителя это довольно близко для восприятия: и спектакли, и качество исполнения. Но тем не менее Аге (Аге Окс – известная балерина, теперь педагог – Е.Г.) с Тоомасом стараются развивать вкус зрителя, привозят в театр разноплановые постановки мировых хореографов.

С августа начался 110-й сезон театра «Эстония», недавно в нем прошел большой ремонт. Насколько хорошо технически оснащен и оборудован театр?

Технически усилилась сцена, возможностей стало больше.

И самое главное для артистов балета – для нас улучшены условия не только труда, но и отдыха. У нас в грим-уборных появились кровати, на которых мы можем отдыхать, во многих театрах этого нет. А также мониторы – можно посмотреть, например, что сейчас происходит на сцене.

Можно ли во время экскурсии по театру увидеть, скажем, репетицию?

Во время экскурсий проводят по всему театру: через костюмерные, через швейный цех, через зал. И если в это время идет репетиция – то конечно, можно соприкоснуться.

Вы танцуете Золушку, Манон, Медею, Татьяну… Есть ли ощущение перегруженности работой?

У нас очень динамичный репертуар. В отличие от многих больших театров, где балеты идут блоками – может быть 20 спектаклей в течение полутора месяцев, у нас в неделю может быть 2-3 разных спектакля. Это всегда интересно.

Еще у меня есть свои проекты, гала-концерты. Так, недавно мы с моим партнером Денисом Климуком выступали в Латвии, Германии, Финляндии, Польше и Белоруссии.

Но пока есть ощущение, что свои возможности я использую не до конца, не на 100 процентов. У меня очень большие творческие планы, главное чтобы на все хватило здоровья и внутреннего вдохновения!



Поваляться в грязи, или куда заглянуть в Старом Таллинне и не только

Для артистов балета очень важен качественный отдых. Когда мы с мужем устаем, в выходной день едем в Лауласмаа – это небольшое местечко совсем рядом с Таллинном: там есть какой-то шарм, есть набережная, где приятно погулять, и еще есть хороший спа.

Фаворитдляменя–Хаапсалу:и сам город, и его спа – Laine и Fra Mare. Если выдается два-три свободных дня, еду в Laine просто поваляться в грязи, там очень хорошая грязелечебница: тебя укладывают в ванну с грязью, укутывают – лежишь, плохо пахнешь, а потом чувствуешь себя очень здоровым. Так полежатьпомечтать – хорошо и для души и для тела. В таких местах находишь вдохновение, силы.

Когда приезжают гости, веду их на таллиннскую Телебашню, в хорошую погоду оттуда открывается прекрасный вид.

И,конечно,на башню таллиннской церкви Олевисте: поднявшись по ее ступенькам, можно и физическую форму поддержать, а с верхней площадки открывается захватывающий вид.

Летная гавань (Леннусадам)– здесь очень много интерактива, и даже если не слишком увлекает техническое устройство кораблей, мины или буи, найдешь занятие по интересам: полетать, пострелять, померить костюмы, пофотографироваться.

А в Старом городе в Таллинне есть маленькие приятные кафе, где можно спрятаться от всего мира и полакомиться пирожными. Мне больше нравятся шоколадные.



110-й сезон «Эстонии»: Онегин и Домовой

Начиная с осени, в 110-й сезон Национальной оперы «Эстония» из нового непременно стоит посмотреть премьерный балет «Онегин», если кто-то еще не видел, потому что весной спектаклей было мало и все с аншлагами. И осенью будет премьера балета эстонского композитора Эдуарда Тубина «Домовой». И, конечно, каждый спектакль у нас хорош по-своему, в афише можно выбрать на любой вкус.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16487
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Июл 03, 2016 12:37 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2015093111
Тема| Балет, Персоналии, Николай Боярчиков
Автор| Людмила АНДРЕЕВА
Заголовок| Николай Боярчиков: «Наш балет больше не впереди планеты всей»
Где опубликовано| © газета "Смена" No 38 (24915) - СПб
Дата публикации| 2015-09-28
Ссылка| http://smena.ru/news/2015/09/28/24873
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Знаменитый хореограф переживает из-за того, что в балетном искусстве стало выгоднее покупать чужие произведения, чем придумывать свои

Знаменитый балетмейстер Николай Боярчиков принимает поздравления с юбилеем. 27 сентября народному артисту России, лауреату Государственной премии, профессору Санкт-Петербургской консерватории, лауреату премии «Золотой софит» исполнилось восемьдесят. Боярчиков дебютировал на ленинградской сцене в качестве танцовщика в 1954 году, а в качестве балетмейстера - в 1967 году. Как эволюционировал отечественный балет в последние десятилетия? Своим мнением лучший хореограф Петербурга поделился со «Сменой».

Пострадал из-за Бартока

- Николай Николаевич, одна из ваших самых смелых постановок в семидесятые годы - хореографический вариант рок-оперы «Орфей и Эвридика» на музыку Александра Журбина. Как вам удалось протащить рок на сцену государственного театра?

- А нам и не удалось протащить «Орфея и Эвридику» в качестве рок-оперы. Александр Журбин рассказал принимающим спектакль товарищам целую историю про то, что это на самом деле зонг-опера, долго рассуждал о том, что зонги придуманы идейно близким Брехтом… В общем, подготовился. И это довольно легко прошло. Но сделал я эту работу все-таки не в Ленинграде, а в Перми, где руководство города ко мне относилось лояльнее.

- Чем же вы не угодили ленинградскому руководству?

- Проявил идеологическую незрелость - поставил балет «Чудесный мандарин», который запретили.

- Что же вы такого показали?!

- Ничего особенного. Просто главная героиня балета - проститутка. Я, конечно, заменил это страшное слово другим, полегче, - «гулящая». Но это не спасло. Комиссия изумлялась, как только мне такое в голову могло прийти. А это ведь не мне, а классику Беле Бартоку пришло такое в голову, причем с успехом исполнялось во всем мире к тому дню уже более пятидесяти лет.

Третьекурсник, за дело!

- Получается, советская власть вам насолила?

- Были разные моменты, но я не могу точно сказать, когда более солоно - тогда или сейчас. Не скажу, обо что тяжелее ударяться - об идеологические догмы или о рыночные отношения. С одной стороны, заставляли всех плясать под одну дудку, ставить балет только так, и никак иначе, приходилось бороться на каждом шагу. С другой стороны, у молодых был шанс пробиться без связей и денег. Когда в Малом театре оперы и балета возникла необходимость поставить новый балет Вениамина Баснера «Три мушкетера», а штатные режиссеры оказались занятыми выпус­ком других премьер, учителя рекомендовали именно меня, студента третьего курса балетмейстерского факультета Консерватории. Малый театр рискнул. Потом я проработал там долгие годы.

- Сейчас такая история может показаться фантастической. Наверняка ваши ученики даже после окончания Консерватории не получают приглашений в прославленные театры и долго пробивают себе дорогу на приличную сцену?

- Совершенно верно. Они, как правило, востребованы, если можно так выразиться, в смежных сферах. Занимаются пластикой с драматическими актерами, ведут разные кружки…

- А что еще изменилось в балетной практике?

- Сам балет. Мне кажется, что повальное увлечение силовыми номерами и трюкачеством - это не очень хорошо. Но что поделаешь? Востребованы именно такие номера.

Вопросы на засыпку

- Николай Николаевич, а теперь главный вопрос: мы по-прежнему «в области балета впереди планеты всей»?

- Нет, не впереди. На высочайшем уровне - только балетные труппы. Все-таки и в Петербурге, и в Москве хореографические школы по-прежнему великолепны. Но по другим параметрам балетный театр год от года теряет свои позиции.

- В чем это выражается?

- За последнее время ни одного нового балета не написано. Стало выгоднее покупать чужое произведение, чем создавать свое. А раньше работали целые объединенные команды из композиторов, либреттистов, хореографов. Была заинтересованность страны в целом и руководителей культуры в частности, чтобы вырастали свои таланты и ставились свои произведения. А сегодня мы что-то и не слышим о выдающихся, событийных, совершенно новых балетах даже в таких гранд-коллективах, как Мариинский театр.

- Вы говорите, что боролись за новые произведения. А почему сегодня балетмейстеры не борются?

- Потому что сегодня балетом руководят не балетмейстеры, а танцовщики. Есть одно-единственное исключение - Алексей Мирошниченко в Пермском театре. Все остальные - танцовщики, не владеющие даже балетмейстерскими азами. Поэтому единственное новое, что они могут предложить, - это сборный концерт из не связанных между собой частей. Где уж тут шествовать впереди планеты всей! Главные режиссеры тоже изменились: если раньше это были люди, умеющие наладить творческий процесс, то сейчас это скорее ловкие деловые ребята. Вместо развития балетного искусства они занимаются сдачей в аренду здания и труппы. А продвижение вперед возможно, только если театр движется сразу в трех-четырех направлениях. Прежде всего - сочинение своих, авторских спектаклей, потом - оттачивание классического репертуара, потом - экспериментальные, студийные постановки… У нас ничего этого нет. Такая беда. Кстати, позволите и мне теперь вам задать вопрос на засыпку?

- Конечно!

- Кто написал эти слова: «Я считаю петербургский балет первым в мире именно потому, что в нем сохранилось то серьезное искусство, которое утрачено за границей. Петербургский балет не падает и не будет падать до тех пор, пока в него не проникнет увлечение иностранной школой»?

- Трудно сказать, но звучит актуально.

- Это слова гениального Мариуса Петипа, напечатанные в одной из петербургских газет 2 декабря 1896 года. Вы сказали «актуально», и я с вами согласен. Жаль, что эти слова производят на нас такое впечатление, будто сказаны сегодня…
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6
Страница 6 из 6

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика