Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2016-03
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 21, 2016 8:44 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016032103
Тема| Балет, "Золотая маска", Екатеринбургский театр оперы и балета
Автор| Анна Галайда
Заголовок| Купание в трех котлах
Где опубликовано| © Российская Газета
Дата публикации| 2016-03-21
Ссылка| http://rg.ru/2016/03/21/odin-iz-liderov-rossijskogo-baleta-predstavil-programmu-na-zolotoj-maske.html
Аннотация|


Фото: Татьяна Андреева/ РГ

Два вечера на Новой сцене Большого театра были отданы балетной труппе Екатеринбургского оперного театра. Она приехала с тремя одноактными постановками и трехактной "Тщетной предосторожностью". По насыщенности эта программа равнозначна полноценным гастролям и позволяет рассмотреть компанию и ее возможности с разных ракурсов.

В конкурсе "Золотой маски" Екатеринбургский балет участвует всего четвертый раз, и все его приезды были связаны с появлением в театре хореографа Вячеслава Самодурова. За два предыдущих года его постановки собрали такое количество наград, что теперь кажется, будто Екатеринбург давно прописался на фестивале. На самом деле еще несколько лет назад это была компания, в полупустом зале показывавшая стандартный набор "Лебединое озеро" - "Жизель" - "Щелкунчик" и, в отсутствии собственного хореографического училища, в значительной мере укомплектованная танцовщиками без профессиональных дипломов. Поэтому нынешняя "Золотая маска" оказалась событием и для труппы, фактически сдававшей экзамен в классическом репертуаре, и для московской публики, которой представили не окрошку разностильных спектаклей, а презентовали выбранный путь развития.

Вечер одноактных балетов екатеринбуржцев состоял из попавших в конкурс "Step Lightly" ("Осторожной поступью") Леон-Лайтфута и "Занавеса" Самодурова, а предварялся "Консерваторией" Бурнонвиля. Именно эта факультативная классическая одноактовка вызвала самые противоречивые впечатления. Балет поставлен великим датским хореографом во славу рутины ежедневного балетного класса. В нем танцовщикам категорически негде проявить свой артистический дар, зато, как на экзамене, нужно последовательно пройти все элементы, составляющие балетную технику. Ту технику, которая царила на сценах в середине XIX века и значительно упрощена в наши дни - с изнурительно медленными сольными адажио и изобилием мелких движений, усложненными специфически датской стилистикой: почти неподвижным корпусом и крепко закрепленными в позициях руками, которые не должны помогать в движениях. Причем позитивист Бурнонвиль, хотя и превратил экзерсис в спектакль, честно воспроизвел его главный принцип: никаких поддавков, никаких эффектных комбинаций для солистов и упрощений для кордебалета - в балетном классе, как на минном поле, "простреливается" каждый из 22 взрослых участников и даже контролирующий их Преподаватель.

Несмотря на красоту "Консерватории", в России с ней предпочитают не связываться. Когда Самодуров начал на посту худрука екатеринбургского балета с ее постановки, стало ясно, что профессионализм труппы его волнует не меньше собственных хореографических идей. Исполнение этого балета в Екатеринбурге все еще далеко от идеала, но оно показывает и тот большой путь, который прошла труппа, и ее потенциал (в четверке солистов блистают Игорь Булыцын и Алексей Селиверстов), и появление прирожденной Сильфиды - Елены Шариповой.

Иного рода преодолений потребовали от труппы "Step Lightly" ("Осторожной поступью") и "Тщетная предосторожность". Поставленный в 1991 году одноактный балет Соль Леон и Пола Лайтфута стал не только дебютом знаменитых хореографов Нидерландского театра танца в России, но и первым соприкосновением екатеринбургской труппы с современной неклассической хореографией. Спектакль на болгарскую фольклорную музыку объединяет четырех танцовщиц и двух танцовщиков в тугой узел взаимоотношений - двадцати минут хореографам хватило и на соло каждого, и на дуэты, и на трио, преимущественно драматические и трагические.

Только на первый взгляд эта хореография кажется неприхотливой: в ней значим каждый жест, что требует предельной концентрации. И хотя все исполнители в этом ансамбле равноправны, в екатеринбургском спектакле находится настоящий камертон - Елена Воробьева с ее предельной концентрацией и точностью.
Эта же балерина стала также героиней "Тщетной предосторожности". Старейший из сохранившихся балетов в Екатеринбурге не стали воспроизводить в "казенной" редакции Александра Горского начала ХХ века.

Петербургские специалисты по старинной хореографии Сергей Вихарев и Павел Гершензон, в руках которых оказалась запись версии Петипа и Иванова (1885 год), взяли ее за основу, сохранив при этом хитовое свадебное па де де Горского и разбавив ее стилизованными добавлениями Вихарева. Сам же сюжет о любви французских пейзан Лизы и Колена они вставили в новую раму: прологом к балету поставили "Консерваторию" Бурнонвиля, уравновесив ее в центре спектакля дуэтом из бурнонвилевской же "Ярмарки в Брюгге", чтобы в финале использовать традиционный дивертисмент Петипа, давно выпавший из всех версий балета. При этом прованских поселян поместили в пейзажи Ван Гога и одели в костюмы, отсылающие к картинам импрессионистов. Соединение сюжета и драматургии XVIII века, хореографии XIX-го и художественного решения XXI-го создали элегантный микст, выглядящий смелее многих авангардных решений и оправданный "театром в театре". А академизм исполнения, которого добился Вихарев, превращает эту "Тщетную предосторожность" в пиршество балетомана, незабываемое благодаря таким номерам, как вальс Петипа. В нем восемнадцать танцовщиц кордебалета и шесть корифеек - в шляпках и с цветами в руках, как любил Петипа, - сплетаются в хореографических узорах, каллиграфическая красота которых подчеркнута ногами в черных трико и голубых пуантах.

Среди стилистических перегрузок "Занавес" Вячеслава Самодурова выглядит для екатеринбургской труппы естественной средой обитания. Центром спектакля является прима-балерина Большого театра Мария Александрова, получившая здесь бенефисную роль, в которой оказались востребованы и ее воля, и энергия, и техника, и драматизм с недюжинным темпераментом. Но ансамбль не превращается в кордебалет - хореограф тщательно прописывает в нем "голоса" и "подголоски". Молодая труппа восприняла этот стиль как собственный. Благодаря этому теперь московские балетоманы наверняка будут ждать из Екатеринбурга и балеты Самодурова, и работу его танцовщиков.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пт Апр 08, 2016 6:18 pm), всего редактировалось 3 раз(а)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 21, 2016 9:01 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016032104
Тема| Балет, Самарская академическая опера, Премьера, Персоналии, Кирилл Шморгонер
Автор| Агриппина Панаева-Скабичевская*; Фото Елизаветы Суховой
Заголовок| Ну, во-первых, это просто красиво
Где опубликовано| © «Культура. Свежая газета», № 5 (93), с. 8
Дата публикации| 2016-03-21
Ссылка| http://samcult.ru/review/7681 или
https://yadi.sk/i/MUQJUvyGqFhqc
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Па-де-труа: Марина Накадзима, Илья Черкасов и Диана Гимадеева

Весна, капель, солнце… и премьера балета! Публика праздничная, явно искушенная: в фойе – разговоры о возможных редакциях хореографического текста, рассказы о том, как и где посчастливилось видеть «Пахиту»…

Самара любит балет! И театр всегда, как мне кажется, отвечал ожиданиям и надеждам своей публики, удивлял экзотикой (жаль, редко) и авторскими версиями вечной классики, удачными и не очень, но всегда очень интересными поисками современного языка и современных тем. Но во все времена хребтом репертуара была консервативная и казенная большая классика – шедевры русской хореографии.

Именно она не только создавала и держала уровень и качество собственно труппы, но воспитывала, развивала вкус зрителей. Значительное число сегодняшних поклонников самарского балета воспитано именно этим театром, ведь широкие технологические возможности доступа к мировым шедеврам появились не так давно.

Многие из тех, кто пришел на премьеру, помнят времена Н. В. Даниловой, когда в целом скромная труппа благодаря уникальному умению художественного руководителя и балетмейстера скрыть недостатки, а достоинства сделать выдающимися (за счет точного репертуара, в том числе – современного) была известна и любима в стране. Прекрасны и времена И. А. Чернышова, «ленинградского десанта» – выпускниц «Вагановки», мощного влияния легендарной А. Я. Шелест…

Сегодня балетная труппа молода, хорошо профессионально оснащена, с солистами отличной выучки. Но и при столь удачном раскладе, имея в афише «Лебединое», «Щелкунчика», «Дон Кихота», «Баядерку» с ее сложнейшими «тенями», не всякий театр рискнет добавить еще и «Пахиту». Потому что «Пахита» в этих обстоятельствах – это риск. Если хотите – экзамен.

Если бы «Пахита» дошла до нас в первоначальном варианте, то мы бы устраивали конкурсы на пересказ либретто. Замысловато и запутанно, сюжет напоминает сразу и «Трубадура», и «Цыганского барона» и «Эсмеральду». В первоисточнике – «Испаночка» Сервантеса. Тут и ревность, и муки безнадежной любви, безнадежность социального неравенства, и коварство с убийством, словом, мелодраматическая история. Как и положено в романтическом балете, все счастливо завершается свадьбой – торжеством любви.

Родился этот балет-пантомима в 1846 году во Франции, сразу перекочевал в Петербург, через год – в Москву, и здесь к нему приложил свой талант Мариус Петипа – и как исполнитель, и как хореограф. Однако только в 1881 году, к бенефису самой знаменитой в это время балерины Екатерины Вазем, Петипа, заказав несколько музыкальных номеров Л. Минкусу, сочинил Гран-па, придав грандиозности и совершенства свадебному балу.

Можно себе представить, как бесновалась от восторга публика: хореограф поместил бенефициантку в такую конкурентную среду блестящих вариаций балерин, что от номера к номеру у публики все больше захватывало дух, и к апофеозу она уже, должно быть, сходила с ума.

Так началось всемирное шествие Гран-па по сценическим площадкам мира, шествие, которое продолжается по сей день. В России в начале 1920-х «Пахита» была признана буржуазной отрыжкой прошлого и вернулась на сцену только в 50-х. Танцовщики, балетмейстеры бережно относились к творениям Петипа, его тексты записывались, они сохранены и доступны для всех специалистов в гарвардской библиотеке (версии Николая Сергеева). Софья Головкина одной из первых вернула «Пахиту» на сцену в собственной редакции со своим либретто, ставил балет и Рудольф Нуреев, но все же самый распространенный репертуарный вариант – это третий акт. В него вошли, помимо собственно Гран-па, па-де-труа из первого акта и «детский полонез-мазурка», который далеко не во всех постановках и редакциях ставится как детский.

Постановка «Пахиты» – это всегда выбор и риск. Выбор стиля или стилизации. Риск несоответствия канонам – стилевым, хореографическим, академическим и т. п., которые, конечно же, критики всегда понимают точнее постановщиков. Гран-па невозможно ставить при несбалансированной женской труппе. И самарская труппа продемонстрировала безусловную готовность к постановке такого класса.

Да, заметна разница между первой и последней линиями кордебалета. Да, хотелось бы ровности, стройности линий, одинаковой четкости в соблюдении дистанций, синхронности движений, но некоторые сбои в общем рисунке не показались безнадежными, да и компенсировались почти безупречным выходом шестерки солисток и их вариациями.

В этот вечер танцевали Аделия Галиахметова, Вероника Землякова, Дарья Климова, Елизавета Макарова, Анастасия Тетченко, Полина Филиппова. Шесть вариаций – шесть маленьких хореографических шедевров, разных по настроению, стилистике, характеру. Здесь весь арсенал полетных прыжков, стремительных вращений, мелкой техники партерного танца, требующий от исполнительницы не только уверенного мастерства, но еще музыкальности и эмоциональности.

Мне показалось, что выучка всех солисток, их природные и профессиональные данные со временем позволят и большую эмоциональную свободу, выразительность в проявлении характера вариации. Пока нет той яркой состязательности индивидуальностей, которую, как мне кажется, все же закладывал Петипа и которая сводила с ума поколения зрителей.

В то же время па-де-труа в исполнении Дианы Гимадеевой, Марины Накадзимы и Ильи Черкасова вызвало восторженный отклик в зале не только довольно чистым исполнением, но и проявлением отношения партнеров друг к другу. Исполнение Черкасова было уверенным и экспрессивным, солистки в разных по характеру вариациях – музыкальны, одинаково полны жизнью, задором, обаянием, и вот эти выразительность и слаженность тройки сделали номер очень заметным в общем контексте, даже на фоне ведущей пары, солистов-премьеров.


Ксения Овчинникова и Виктор Мулыгин

А премьерами в этот вечер были несомненные любимцы публики Ксения Овчинникова и Виктор Мулыгин. Хореографический текст М. Петипа предоставляет балерине и танцовщику все, чего ждет и на что всегда публика откликается благодарным энтузиазмом. Виртуозные технически сложные вариации: парящие прыжки, большие пируэты, кабриоли, арабески, гран жете, конечно – фуэте. Плюс классически совершенные дуэтные поддержки, пластическая выразительность поз.

Ничего неизведанного: все те или иные варианты комбинаций исполнялись и в «Лебедином», и в «Спящей», и в «Дон Кихоте». Сложность лишь в том, что в других спектаклях гран-па возникает в результате развития сюжета, когда актеры и, главное, публика уже эмоционально размяты, разогреты. И этот эмоциональный настрой с обеих сторон помогает одним преодолеть возможные технические сложности, а другим – их не заметить. Здесь же – вся история за скобками. Герои выходят на сцену с нуля. Остаются только профессиональное мастерство исполнителей, выучка, природа, а еще режиссура и художественное оформление.

Технически исполнение было на высоком уровне, хотя и не без огрехов (в осуществлении поддержек, связок на поддержках). Сильный прыжок, стремительность вращений, точность остановок у Мулыгина, легкость и изящество, парящие прыжки, уверенное фуэте Овчинниковой вызвали заслуженные аплодисменты, это были замечательно исполненные соло. А вот дуэт, как мне показалось, пока не сложился, не сложилась пара. Возможно, дело в том, что эмоционально артисты не перешагнули через отсутствие сюжета, возможно, просто не успели «сложиться» в дуэт, и тогда наращивание репетиций станет путем решения меньшей и самой преодолимой из проблем.

Звучание оркестра было полным, сбалансированным, прекрасны солисты, особенно – Татьяна Казакова (скрипка), Мелания Гайчук (арфа), Дмитрий Волков (флейта). Но – и это мне показалось важным – я не заметила, чтобы у дирижера был плотный визуальный контакт с исполнителями на сцене, он взаимодействовал только с оркестром.

В одной из вариаций публика слегка забеспокоилась за балерину: переживания были далеки от эстетических – это было испытание темпом. Понятно, что есть указания композитора, есть характер музыки. Текст в музыку сочинен хореографом так, что у публики захватывает дух от пленительности и кокетливой томности, неги… Но вот какое дело, еще чуть медленнее – и это аттракцион: устоит, не устоит; быстрее – и уйдут аромат и прелесть томного кокетства… Баланс сложно найти, но он точно не в метрономе, а в контакте, в совместном музицировании с конкретным исполнителем здесь и сейчас. Впрочем, танцевать под фонограмму становится нормой, и артистам можно только посочувствовать.

Несколько слов о сценографии. Елена Соловьева предлагает оформление, отсылающее нас к истории, которой нет, к дворцовому интерьеру в королевских тонах бордового и золотого. Академическое, но в нашем случае абстрактное празднично-торжественное и бравурное гран-па помещается в конкретные как бы королевские драпировки. Это, как мне показалось, уводит от самодостаточности действия, придает какую-то шаткость, какую-то неустойчивость конструкции, как будто мы смотрим что-то явно незавершенное. Особенно в неизбежном сопряжении с «Серенадой», шедшей в первом акте. Простота и изысканность светового и цветового решения первого проявили ошибочную традиционность одежды второго.

Мне кажется, что «Пахиту» соединили в один вечер с «Серенадой» случайно. В этом сопоставлении не видно режиссуры, какой-то эстетической идеи. Хотя формально – почему нет? Вот – современность, вот – вечная классика. «Серенада» (при том, что постановщик использовал классическую хореографическую лексику) – спектакль современный по мышлению, способу выражения, ассоциациям, постановщик выстраивает каждую партию и переплетает действие таким образом, что эмоции, переживания, отклик в публике возникают независимо от уровня эмоциональной свободы и артистизма исполнителя. Как вы понимаете, симфоническая музыка Чайковского в этом случае – одна из сильнейших эмоциональных доминант спектакля. Второй акт – парад-алле, апофеоз… Счастье для ног! И счастье это должно быть на таком уровне совершенства, восторга, торжества виртуозности, мастерства, артистической свободы, если хотите, куража, чтоб быть безусловной и бескомпромиссной радостью для всех.

Строгое лицо не признак академизма, в отличие от строгости линий и поз. А строгость линий и поз суха и безжизненна в отсутствие эмоциональной свободы.

Я очень хочу успешной жизни спектаклю. При прекрасных стартовых качествах сильной классической труппы, имея три состава солистов, но редкое появление в афише, театр рискует: зритель может «наткнуться» на несовершенства (промахи), недопустимые в «Пахите» и очень обидные в «Серенаде».

Впрочем, Grand pas из балета «Пахита» как апофеоз любого торжественного мероприятия (которые более чем регулярны в здании театра) наверняка станет одной из визитных карточек театра и палочкой-выручалочкой на все случаи концертной и фестивальной жизни. И прекрасной школой мастерства для артистов балета.

Самарский академический театр оперы и балета

Grand pas из балета «Пахита»

Хореография Мариуса Петипа

Музыка Людвига Минкуса

С использованием музыки Э. Дельдевеза, А. Папкова, А. Адана, Р. Дриго

Балетмейстер-постановщик – Кирилл Шморгонер


Дирижер-постановщик – Александр Шамеев

Художник-сценограф, художник по костюмам, художник по свету – Елена Соловьева

----------------
* Аноним.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 21, 2016 2:47 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016032105
Тема| Балет, Опера, Opera Garnier, Премьера, Персоналии, Дмитрий Черняков
Автор| Екатерина Бирюкова
Заголовок| Комета Меланхолия
Дмитрий Черняков знает, как из двух сказок со счастливым концом сделать одну с плохим

Где опубликовано| © COLTA.RU
Дата публикации| 2016-03-21
Ссылка| http://www.colta.ru/articles/music_classic/10452
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


© Agathe Poupeney / OnP

В парижской Опера Гарнье весь март идет премьерная серия новой работы Дмитрия Чернякова, взявшегося теперь уже и за балетное «наше все». Впервые после мариинской премьеры 1892 года опера «Иоланта» и балет «Щелкунчик» снова идут вместе в один вечер. То есть, конечно, некая попытка сделать что-то подобное была предпринята Большим театром в начале этого сезона, но эту скромную неудачу странно сравнивать с парижским проектом космических масштабов, взбудоражившим и мировую прессу, и парижских зрителей, и российских интернет-пользователей (запись спектакля уже просочилась в сеть).

«Iolanta/Casse-Noisette» — это огромный трехактный спектакль, калейдоскоп декораций, в которых Черняков (как всегда, не только режиссер, но и автор сценографии) то узнается, то совсем нет. Это написанное им новое либретто, где история слепой девушки Иоланты сохранена, а вот Щелкунчик присутствует в жизни Мари совсем формально, только в виде смешной куклы и безо всяких мышей. Это три известных и стилистически очень контрастных хореографа (Артур Пита, Эдуар Лок, Сиди Ларби Шеркауи) под началом одного режиссера и совместная работа оперной и балетной трупп — что предполагает наличие оперных и балетных зрителей. И еще это, конечно, бездонность замысла. Музыка Чайковского, выскочив из привычных нарядов и фабул, распахивается все дальше и дальше, от бесконечной анфилады голова идет кругом. Самый незаметный участник проекта — аккуратный дирижер Ален Альтиноглу.

Итак, прийти только на оперу или только на балет не получится. Хотя начинается все очень привычно. Фирменный черняковский оперный театр — с неизменно-прекрасной люстрой, филенчатыми дверями и тончайшими психологическим разборками запертых в одном пространстве нескольких людей (хор поет из-за кулис), каждого из которых так и хочется уложить на кушетку к доктору Фрейду. Кружевная скатерть, нарядный чайный сервиз, в одном углу — елка с игрушками, в двух других — вазы с белыми и красными розами.


© Agathe Poupeney / OnP

Плотный мизансценический текст, ни на минуту нельзя расслабиться и просто послушать красивую музыку. Хлопать в ладоши после хорошо спетой арии как-то не с руки, зрительское внимание всякий раз виртуозно уводится режиссером в сторону. На Роберта (Андрей Жилиховский), расхваливающего свою Матильду, в самый рукоплескательный момент для снижения пафоса падает оконная штора; вместо того чтобы сочувствовать мавританскому чудо-лекарю (Вито Прианте), воспевающему сознательное отношение к лечению, наблюдаешь за амплитудой чувств на лице барственного и манерного Рене (Александр Цымбалюк), близкого родственника Гремина из черняковского «Онегина» в Большом.

Фальшивые чувства перемешаны с искренними. Все неоднозначно. Сострадание выколупывается и пробивается больно и трудно. Подруги Иоланты в одежде санитарок времен царской России (костюмы Елены Зайцевой не маркируют определенную эпоху, но обилие меховой одежды выдает северные широты) — скорее просто нанятые работницы, но кормилица Марта (Елена Заремба) не притворяется, а плачет на самом деле.

Первый антракт случается еще до финиша одноактной «Иоланты» — после того как Водемон (Арнольд Рутковский) безуспешно пытается втолковать слепой девушке, чего она лишена, и в конце концов, переходя от отвращения к сочувствию, рыдая и обнимая ее, соглашается, что «да, тебе не нужен свет, чтоб познать красу Вселенной». Это эмоциональная кульминация оперной части и в общем-то ее главная цель.

После антракта история вроде выруливает к счастливому финалу, прозревшая героиня перестает натыкаться на мебель, но рукой деловито останавливает разгорающиеся было аплодисменты зрителей. От ее персонажа — танцующей в темноте Бьорк, почти блаженной, легко закатывающейся в смехе и истерике, — не остается и следа. Оказывается, все, что мы видели до этого, был лишь домашний спектакль, показанный в честь дня рождения Мари. Начинается «Щелкунчик».

Два произведения сшиты невероятно элегантно. Откатывается вглубь уютная и тесная комнатка-клетка Иоланты, превращая хорошо известный нам черняковский театр в картинку в раме. Герои домашнего спектакля бегают туда-сюда на поклоны перед подтягивающимися из-за кулис гостями. В общей праздничной суете происходит подмена оперных солистов на их балетных двойников, сходным образом загримированных и одетых. Становится понятно, зачем нужны были рыжие волосы Водемону — по ним узнается встреченный Мари среди гостей волнующий юноша, весь — комок нервов. Его друг — такой же мажористый и бесцеремонный прожигатель жизни, как Роберт в «Иоланте». Кормилица Иоланты Марта становится матерью Мари. Отец так и остается отцом. И главный связующий персонаж — лекарь Эбн-Хакиа/Дроссельмейер, этакий манипулятор в восточной феске, то так, то эдак подталкивающий ход событий, встреч и чувств.

Только две главные героини внешне не копируют друг друга; вместо этого чуткая, порывистая и нежная певица Соня Йончева передает гибкой танцовщице Марион Барбо в качестве эстафетной палочки красную розу — ту, что чуть раньше слепая Иоланта никак не могла найти для полюбившегося ей Водемона.

Тем временем на сцене разворачивается уже совсем другая жизнь, точнее — целая череда жизней и миров, очень разных и совершенно непредсказуемых, вытащенных Фрейдом—Черняковым совсем уж из глубин подсознания. Тут и яростная метель, и апокалиптические танцы людей в ватниках, и галлюциногенный зачарованный лес с вживленными в него видеосовой, видеоволком и видеобегемотом, и пластмассовый мир советских игрушечных космонавтов и неваляшек, выращенных до устрашающих размеров, и множащиеся девочки Мари и рыжие мальчики, и они же, постепенно взрослеющие, обрастающие детьми и неодновременно уходящие из жизни, и, наконец, пылающая комета, по-триеровски надвигающаяся на зрителей, чтобы разрушить к черту весь этот морок и вернуть Мари в исходный филенчатый уют уже другим, измученным и одиноким человеком.

Три хореографа с разной степенью убедительности придумали движения к предоставленному им подробному либретто (оно напечатано в буклете с указаниями, кто какой фрагмент ставил). Но по плотности высказывания оперная часть заметно перевешивает балетную. А театр художника временами совсем заслоняет хореографию, что никак не может радовать поклонников балетного искусства — главное «бу» на премьере вполне заслуженно получил Эдуар Лок после невыразительного Дивертисмента с советскими игрушками.

Комета тем не менее запущена. Чайковский осваивает театр XXI века, а Черняков — новые территории.
-----------------------------------------
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Мар 21, 2016 8:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016032106
Тема| Балет, "Золотая Маска", Екатеринбургский театр оперы и балета, Саратовский театр оперы и балета, Балет "Москва"
Автор| Павел Ященков
Заголовок| На «Золотой маске» показали очередных претендентов на награду
«Балет о соломе» запрыгал «стальным скоком»

Где опубликовано| © Московский комсомолец
Дата публикации| 2016-03-21
Ссылка| http://www.mk.ru/culture/2016/03/21/na-zolotoy-maske-pokazali-ocherednykh-pretendentov-na-nagradu.html
Аннотация|

На фестивале «Золотая маска», который переместился на Новую сцену Большого театра, прошли гастроли Екатеринбургского и Саратовского театров оперы и балета. Показать свой спектакль на главной экспериментальной сцене страны доверили также и «Балету Москва». В том, что из этого получилось, разбирался балетный обозреватель «МК.


Фото: Елена Лехова

Наибольший интерес в этой рокировке представлял Екатеринбург. Сразу три спектакля из репертуара труппы выдвинуты экспертами в разных номинациях. Больше всего (сразу шесть!) из них пришлось на балет «Тщетная предосторожность» (другое название «Балет о соломе, или Худо сбереженная дочь»), и это неудивительно: поставлен он известным балетным реконструктором Сергеем Вихаревым, а автором идеи выступил Павел Гершензон, большой выдумщик и любитель «замутить» эксклюзивные проекты.

Перед нами все та же «реконструкция», к каким Вихарев уже давно приучил публику: он реконструирует хореографию спектакля Мариуса Петипа и Льва Иванова 1885 года и в который раз обращается к дореволюционным записям сотрудника Петипа Николая Сергеева, хранящимся в Театральной коллекции Гарвардского университета. Но на этот раз совсем не настаивает на аутентичности и признается, что много чего ему пришлось присочинить в балете самому. Но самое главное: в сценографии спектакля (На «Маску» выдвинутые художник-постановщик Алена Пикалова и художник по костюмам Елена Зайцева) используются мотивы живописи Винсента Ван Гога! Слишком уж парадоксальна идея: соединить самый старый из известных классических спектаклей, премьера которого прошла за две недели до взятия Бастилии, с постимпрессионизмом, то есть с работами новатора в искусстве, но живописца совсем другой эпохи.

Авторы отказались от воспроизведения затратных исторических декораций, которые приходится использовать при подобных реконструкциях, и поместили спектакль в пространство балетного класса Августа Бурнонвиля: в качестве пролога к спектаклю под названием «Школа танца» дают балет датского классика «Консерватория» на музыку Паули, уже несколько лет присутствующий в репертуаре Екатеринбургского театра. То есть балетные берут класс и разминаются перед представлением, как и задумано у Бурнонвиля, а потом, в балетном же классе, обставленном декорациями на скорую руку, ведут репетицию «Тщетной предосторожности». Так что за окнами студии виднеются поля и виноградники, созданные по мотивам живописи Ван Гога. В костюмах передано буйство цветов голландского живописца, запечатлевшего в своих картинах красоту природы французского Арля, то есть приблизительно того места на юге Франции, где и происходит, по мысли хореографа и его консультанта, действие старинного балета, премьера которого прошла тоже на юге Франции — в Бордо.

Живопись нидерландского постимпрессиониста хоть и смотрелась несколько диковато и парадоксально в пространстве классического балета, но все ж старинный спектакль не испортила, лишь подчеркнула его незамысловатость и простодушие. А обилие столь любимого в последнее время Еленой Зайцевой черного цвета в трико и жилетах у мужчин, в колготках, пачках и пуантах у женщин помогло скрыть несовершенства ног и стоп артистов Екатеринбургского театра.

Старинные мимические мизансцены и хореография, частью воспроизведенные по сергеевским записям, частью просто стилизованные Вихаревым под старину, хорошо передавали атмосферу и очарование этой старинной вещицы, что особенно проявилось в финальном па-де-де Петипа–Горского. Другое — вставное бурнонвилевское па-де-де из «Ярмарки в Брюгге» во 2-м акте, хоть стилистически и выбивалось из контекста мимического и «ходячего» по преимуществу спектакля, тоже не выглядело очень уж чужеродно.

Естественно, привлек внимание на фестивале и балет дважды лауреата «Золотой маски» Вячеслава Самодурова «Занавес», поставленный на приму Большого театра Марию Александрову. На этот раз балет Самодурова на музыку Отторино Респиги выдвинут в двух основных («Лучший спектакль», «Лучшая работа хореографа») и одной частной («Лучшая женская роль в балете») номинациях. Как и «Тщетная предосторожность», он погружает в тайны закулисья. «Занавес» — не только название балета, но и основная его декорация: периодически поднимаясь и опускаясь, он разделяет жизнь танцовщиков на сцене и после нее. За кулисами, которые и представляет из себя большая часть сцены, артисты занимаются классом и репетируют, периодически падая от усталости и изнеможения. Язык в балете все тот же — типично самодуровский: драматургическая канва намечена в спектакле по минимуму, а вычурные классические движения и позы продолжают то фирменное «самодурство», которое присутствует почти во всех его прежних постановках и строится с оттенком комизма и самопародии.

Бессюжетный балет «Step Lightly/Осторожной поступью» знаменитых голландских хореографов Пола Лайфута и Соль Леон на болгарскую фольклорную музыку выдвинут по единственной номинации — «Лучший спектакль», и поставлен в стиле контемпорари, имеющем, однако, в основе классическую технику. Одна из первых совместных работ двух прославленных балетмейстеров, сделанная в 1991-м, стала первой постановкой балетов этого творческого тандема в России. Здесь екатеринбуржцы почти на полгода опередили Большой и работали настолько самозабвенно, передавая стиль и своеобразную манеру хореографов, что можно сожалеть об отсутствии их имен в шорт-листе «ЗМ».

Чести показать свои спектакли публике и жюри «ЗМ» на Новой сцене Большого удостоились Саратовский театр оперы и балета и «Балет Москва». Балеты-номинанты этих коллективов объединили в один вечер в двух отделениях. Знаменитейший «большевистский» балет из дягилевского репертуара «Стальной скок» (рабочее название у балета было «Урсиноль», составленное из аббревиатуры URSS и французского слова «guignol» — «петрушка») — показанный до антракта, стал первой постановкой этого балета Прокофьева в России, с кордебалетом, изображавшим рабочих и работниц с пролетарскими молотами. (Интересно, что к разработке этого балета в свое время Дягилев хотел привлечь Мейерхольда и Таирова, а хореографию поручить Голейзовскому, но в результате постановку с «конструктивистскими» декорациями Якулова осуществил Леонид Мясин.) Теперь доставшийся саратовскому балету благодатный «фабричный» материал» хореограф Кирилл Симонов свел к невнятному и скучнейшему действу, в котором и в помине не осталось ничего «пролетарского» — на сцене маячили 7 танцовщиков в трусиках и майках, которые что-то пытались проделать с тем же количеством девиц в комбинашках. Столь же скучным и невнятным оказался и «спектакль-акварель» (как его претенциозно назвали постановщики) «Минос», поставленный голландским хореографом Хуанхо Аркесом на древнегреческий миф о Тесее, Ариадне и Минотавре. Кроме танцовщиц, изображавших волны, из героев в этом балете опознать не удалось ровным счетом никого. Да и в плане хореографии балет ничего интересного не выдал: второсортный европейский модерн 90-х прошлого века.
------------------------------------
Все фото - по ссылке


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пт Апр 08, 2016 6:20 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 22, 2016 12:23 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016032201
Тема| Балет, БТ, Премьера, Персоналии, Иржи Килиан, Ханс ван Манен, Соль Леон, Пол Лайтфут
Автор| Майя Крылова
Заголовок| Время в упражнениях
Большой театр снова осваивает современную хореографию

Где опубликовано| © ТЕАТРАЛ
Дата публикации| 2016-03-22
Ссылка| http://www.teatral-online.ru/news/15436/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Премьера трех одноактных балетов из Голландии состоялась в Большом театре. Это «Вариации на тему Франка Бриджа» Ханса ван Манена, «Совсем недолго вместе» Соль Леон с Полом Лайтфутом и «Симфония псалмов» Иржи Килиана. Все – выдающиеся хореографы современности.


Фото: MIHAIL LOGVINOV

Композитор Бриттен написал «Вариации на тему Франка Бриджа» для струнного оркестра в 1937 году, переработав музыку своего учителя («Идиллия для струнного квартета»). Это жанрово переменчивая мозаика на 24 минуты, составленная из небольших фрагментов (от одной до трех минут, финал – чуть больше семи). Бриттен путешествует от «Марша» и «Романса» до «Итальянской арии» и «Венского вальса». И взывает к истории музыки: можно услышать отзвуки чего угодно – от испанских мотивов и бельканто до Малера и Баха. Все покрывается мощной индивидуальностью автора, который, варьируя источники, снабдил партитуру амбивалентным настроением, от серьезности к пародии и обратно. А заодно экспериментировал над понятием идиллии.

Эти колебания прекрасно уловил патриарх современного балета Ханс ван Манен, когда ставил балет в 2005 году. Комбинации для двух пар и «окружения» из шести человек он снабдил сложным подтекстом. Все зашифровано в графике остро согнутых в коленях или широко расставленных в приседании ног. В полукругах нарочито склоненных спин. В дуализме взаимных наклонных арабесков и во внезапных прикосновениях ладоней к полу, даже в таинственной траурной проходке по сцене. Босые танцовщики в разноцветных трико-унисекс должны проделывать па, не перебарщивая в «изобразительности» предполагаемых эмоций. Лучше всего это удалось Артуру Мкртчяну, с его ощущением углов в «круглых» движениях, четким ракурсом распахнутых рук и легкой телесной переменчивостью. Хуже всего – немузыкальному Денису Родькину, который ничем не смог похвастаться, кроме природной «милоты» и вложенных в неклассический танец стандартных манер балетного принца, здесь, разумеется, неуместных. Екатерина Шипулина «перетанцевала» другую солистку, Викторию Якушеву, в передаче фирменных ван Маненовских сплетений: в них – при желании – можно найти рассказ о некой тревожной любви или неких тайных церемониях, а можно – кинетику геометрических структур в сопряжении с музыкой.

Утонченной «Симфонии псалмов» Иржи Килиана на музыку Стравинского в Большом театре не везет второй раз. Возобновленный балет (рецензию на него см. в «НИ» от 26.07.2011) прошел не то чтобы совсем плохо, но как-то безлико, без порывов к сакральной музыке и понимания принципов авторской пластичности. Без того посыла, о котором сам Килиан говорил: «жест как «единственное желание артиста». Это самый старый балет программы – ему почти сорок лет. Но что поделать, если Россия успешно проморгала большой художественный период – то, что называется модерн-дансом, отчего наши классические исполнители плохо сопрягаются с нужной координацией и необходимым чувством стиля. Парадокс, но более поздние спектакли, где концепция управляет танцем больше музыки, нашим артистам часто даются легче. И вот пример.

«Совсем недолго вместе» – остроумное, смешливое и печальное сочинение Пола Лайтфута и Соль Леон – руководителей Нидерландского театра танца, сменивших в 2012 году на этом посту Килиана. По версии Леон, это балет о быстротечности времени, но Лайтфут говорит о грезах пожилого балетного артиста по былой силе тела. Учитывая скоротечность жизни в профессии, подходят оба варианта. В любом случае старость тут вспоминает о молодости, когда трава была зеленей, а девушки юношей и юноши девушек любили изо всех сил, и огненный танец что на сцене, что в жизни было легко станцевать. Для тихого настоящего подошли топанье голой стопы и музыка Макса Рихтера (точечные аккорды и звук дождя), для отвязной ностальгии – бурный Бетховен и пуанты. С экрана на заднике в зал смотрят мудрые глаза старика, из-за его спины выглядывает юная девушка. На сцене черный цвет кулис (возраст) сменяется красным (молодость), замедленные корчи с оттенком жалости к себе – ярыми всплесками телесной свободы, как будто классические танцовщики отрываются на рок-концерте. Тут ползучий гротеск с гимнастикой, негромкий, но искренний пафос, сдобренный горестью, молодая прямая осанка и старческая согбенность, быстрая игра мускулов и долгий рапид. И поверх всего – громадная человечность. Исполнители (все до единого) станцевали на уровне репутации балетной труппы Большого как одной из лучших в мире. Некоторые, как Нина Капцова, открылись с неожиданной стороны. Она выдала такую отчаянно-эротическую браваду-трагикомедию, что может праздновать день премьеры как день рождения нового уровня творчества. Что сказать о Екатерине Крысановой, с ее великолепным танцем раненой птицы (ипостась старости?) О человеке в черном (Владислав Лантратов) и «парном» к нему человеке в сером (Денис Савин) – то ли сопернике, то ли тени и втором «я»? Только километры комплиментов, адресованных еще и Игорю Цвирко, Семену Чудину и Дмитрию Дорохову. Если б труппа всё так танцевала, в Большой хотелось бы ходить каждый день.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пт Апр 08, 2016 6:23 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 22, 2016 9:09 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016032202
Тема| Балет, Чувашский театр оперы и балета, XX Международный балетный фестиваль
Автор| Рита Кириллова
Заголовок| И Чайковский, и Булгаков, и мир Анны Павловой
ПЯТЬ ВЕЧЕРОВ БАЛЕТНОГО ПРАЗДНИКА

Где опубликовано| © Газета "Советская Чувашия"
Дата публикации| 2016-03-22
Ссылка| http://sovch.chuvashia.com/?p=157294
Аннотация| ФЕСТИВАЛЬ

В этом году время традиционной большой встречи с балетом немного сдвинулось, афиша XX Международного балетного фестиваля сверстана с 30 марта по 4 апреля вместо более ощутимого разгара весны. Однако все остальное на месте – премьера в двух составах, спектакли разных направлений и, конечно, гала-концерт.

Перенос на более раннее время директор Чувашского театра оперы и балета Вячеслав Фошин объяснил желанием вписаться в фестивальный график страны, чтобы на наш праздник танца смогли приехать известные и любимые балетоманами исполнители, многие из которых в апреле участвуют в конкурсе «Арабеск-2016». К тому же на конец апреля чередой выпадают гастроли самого театра в Самару, а затем Страстная неделя. Поэтому не факт, что именно это время теперь «застолбят» за фестивалем. Фестивальный график объявили «плавающим».

Как уже писала «СЧ», праздник балета откроется премьерой, а точнее, новой версией спектакля «Спящая красавица» на музыку Чайковского. Работа над ним началась еще в прошлом году, поэтому в театре считают, что открытие здесь проведут уверенно и ярко. Худрук балетной труппы Данил Салимбаев уверен, что «Спящую красавицу» «давно пора было реанимировать», потому что спектакли классического репертуара становятся редкостью, а это основа балетного искусства.

Постановка эта весьма объемна, в ней много действующих лиц, к тому же здесь «скрестили шпаги» классики хореографии, то есть она интересна и с точки зрения постановочной истории. Дело в том, что у балета, поставленного в свое время Мариусом Петипа, есть две более поздние известные редакции – Петра Гусева и Константина Сергеева, выдающихся хореографов, ярких противоположностей. Гусев ревностно сохранял каждый жест Петипа, восстанавливая классическую постановку, а Сергеев пытался ее модернизировать.

Причем сегодня, как нетрудно догадаться, сергеевская версия также смотрится вполне академично. По словам Данила Салимбаева, он сам, работая над нынешним вариантом, постарался взять лучшее и у того, и у другого, внося от себя лишь «небольшие вкрапления». Чтобы проявилась внутренняя динамика и высветилась внешняя красота постановки. С новыми декорациями и костюмами, как было сказано журналистам, «мы можем себе это позволить, так что феерия может состояться».
Как сказала художественный руководитель и главный дирижер театра Ольга Нестерова, в театре были две балетные мечты – «Лебединое озеро» и «Спящая красавица». И в этом году, наконец, обе они будут исполнены благодаря тому, что труппа растет и развивается и столь затратные по силам постановки стали теперь возможны.

Кстати, фестиваль станет первым для новых солистов, уже успевших, правда, показать себя на европейских гастролях: Элеоноры Чалигава, Зинаиды Чугуновой, Алексея Рюмина, Егора Бурбы, Тимофея Федоренко.
На премьерный спектакль со вторым составом пригласят зрителей из районов республики и арт-студентов. Причем, как и в случае с оперным фестивалем, показы разных составов уже традиционно превращаются в своеобразное творческое состязание, и спектакли от этого только выигрывают.

Но если начинаться фестиваль будет с классики почти академической подачи, то последующие постановки, хотя и сделанные по классическим произведениям, можно отнести к новой волне. Спектакль Марийского театра оперы и балета имени Э. Сапаева «Мастер и Маргарита» по мотивам романа Михаила Булгакова привлечет даже одним названием, к тому же этот балет на музыку Эдуарда Лазарева редко ставится. А молодая труппа московского театра «Новый балет» привезет свою недавнюю работу с музыкой Антонио Вивальди «Зимняя роза» по сказке Оскара Уайльда.

Гала-концерт собирается тоже нестандартно. Если раньше упор делался на танцевальные хиты, то сейчас из предложений гостей и задумок театра вырисовывается парад редко идущих балетных номеров. Например, трио из балета «Фея кукол» или па-де-де из «Привала кавалерии» и «Карнавала». Сразу два номера в концертной афише за ведущим солистом Большого театра Андреем Меркурьевым.

Наконец, фестивальным постскриптумом уже после гала-концерта станет спектакль Арт-центра имени С. Дягилева из Санкт-Петербурга «Великий мир Анны Павловой», некое смешение хореографии и драматического представления. Здесь поклонники особо ждут солиста легендарного Мариинского театра Антона Корсакова.

Костюмы для фей, дам и кавалеров

Будущую феерию фестиваля уже вовсю готовят все театральные цеха, и журналисты частично могли ее увидеть. В художественном цехе ждут последнего слова художника-постановщика почти готовые кулисы и декорации. В бутафорском – на почетном месте высятся колыбель для родившейся принцессы и горы цветов для королевского праздника. В швейных мастерских шьют сразу 130 костюмов фей, охотников, дам и кавалеров, короля и королевы. Мастерицы по шляпам корпят над затейливыми головными уборами сказочного королевства, одну корону делали два месяца, и она уже сверкает разноцветными стразами. Художник по костюмам Нина Федорова, знакомая зрителям по оперным спектаклям «Нарспи» и «Любовный напиток», вероятно, опять удивит, в такой постановке художнику есть где развернуться.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Камелия
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 08.10.2013
Сообщения: 1684
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 22, 2016 10:16 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016032203
Тема| Балет, Персоналии, Андрей Кайдановский
Автор| Александр ФИРЕР
Заголовок| В поиске новых авторов
Где опубликовано| © Журнал «Музыкальная жизнь» №3 (2016)
Дата публикации| 2016 март
Ссылка| http://mus-mag.ru/index.htm
Аннотация| МАСТЕРСКАЯ НОВОЙ ХОРЕОГРАФИИ

Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко представил проект «Точка пересечения: четыре хореографические истории»

Формат и принцип мероприятия – воркшоп (именуемый у нас как хореографические мастерские). Организаторы привлекли квартет авторов разнокалиберного дарования, предоставив Малую сцену и отборную бригаду солистов-энтузиастов театра. Подобная практика воркшопа существует в мировых крупных компаниях давно (в Москве она счастливо была введена Ратманским в пору его руководства балетом Большого) и чрезвычайно важна и продуктивна на пути выявления новых креативных авторов при постоянной острой востребованности в них. Любая труппа с классическим репертуаром с удовольствием готова «разбавить» пачечно-тюниковые хиты современными, босоногими опусами, расширившими бы исполнительское мировоззрение и творческие возможности танцовщиков, а также разнообразившими бы афишу. В некотором роде воркшоп – это художественная «продленка»: в свободное время артисты со своими соратниками из труппы или друзьями осуществляют постановочную «пробу пера», а по гамбургскому счёту идея заключается в поиске талантов.
Воркшоп на Большой Дмитровке организовал экс-премьер Большого театра, а ныне управляющий балетом Музыкального театра Андрей Уваров, пригласив в первый проект хореографов Эмиля Фаски, Марианну Рыжкину, Константина Семенова и Андрея Кайдановского. В отличие от западных трупп, где предоставляют возможность пробовать постановочные силы именно своим танцовщикам, Музыкальный театр сделал упор на привлечении своих лучших артистов в роли интерпретаторов и соучастников новых работ. И только Константин Семенов, уже отмеченный премиями за свои постановки, был «добыт» из недр театра в качестве молодого хореоавтора.
Прима-балерина Большого театра Марианна Рыжкина представила на сборную музыку «незатертых» в танце композиторских имен (Берг, Майер, Ибер, Корнгольд, Райх) незатейливый рассказ «Шел трамвай 10-ый номер…». Хореограф выбрала трамвай как метафору человеческой жизни, мчащейся по «накатанным» рельсам и крайне уязвимой от любых влияний извне. Пассажиры воображаемого трамвая бороздят просторы сцены; внезапное торможение сталкивает судьбы людей; три пары обрисовывают разные сюжеты взаимоотношений мужчины и женщины; вразумительное действие закольцовывается продолжающимся общим движением. Логичный номер решен традиционными средствами дуэтной классики без лексических откровений и претензий на философствование.
Опус «Амальгама» на музыку Джулии Кент и Хильдур Гуднадоттир представляет собою квинтэссенцию клише современного танца от 80-х годов до наших дней. Хореограф Эмиль Фаски, танцевавший в театре балета Якобсона и в труппах Гамбурга, Штутгарта и Монте-Карло, не новичок в роли постановщика: он сочиняет давно и в разных компаниях. В его новой миниатюре тела танцовщиков на максимуме их пластических возможностей перетекают подобно ртути, а сам номер погружает их в плотное, нечленимое, гибридное месиво среднестатистической современной хореографии.
Константин Семенов сочинил для своих коллег по Музыкальному театру на музыку Баха и Чайковского «Вариации и квартет» в пяти частях, которые перекликаются с оригинальными пластическими идеями мэтров-хореографов (а теннисный мячик в руках танцовщика отсылает к «Играм» Нижинского).


"Вариации и квартет". Оксана Кардаш и Дмитрий Соболевский.

Подражательство и ремесленничество, дефицит мысли, постановочная обезличенность, графоманство все чаще встречаются повсюду в подобных проектах. Начинающие хореографы хорошо осведомлены в контексте современного креативного процесса, но мало из них – самобытных, самостоятельных, с оригинальным мышлением. Поэтому приятным сюрпризом было увидеть нетривиальную работу «Чай или кофе?» (на музыкальное ассорти с транскрипциями на темы Баха и Вила-Лобоса) в постановке талантливого москвича Андрея Кайдановского, работающего в Вене. Комплекс гармонично взвешенного баланса (режиссура, музыкальность, образность пластического выражения, пространственно-временные рамки) позволил автору трагикомического сочинения выразить психологический лабиринт бытовой «полифонии» с разбиванием чашек, где четыре персонажа пытаются разобраться в клубке противоречий, переживая свою «санта-барбару». Один из героев, избавившись от остальных троих, как от отваливающихся ступеней космической ракеты, погружается в кофейные пары, дабы наедине с самим собой насладиться аромагией горьковатого кофе.


Алексей Любимов: "Чай или кофе?"

Фото Олега Черноуса предоставлены пресс-службой Музыкального театра.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 22, 2016 10:17 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016032204
Тема| Балет, БТ, Премьера, Персоналии, Иржи Килиан, Ханс ван Манен, Соль Леон, Пол Лайтфут
Автор| Павел Ященков
Заголовок| В Большом театре показали премьеру голландских балетов
На Исторической сцене Большого прошли премьерные показы балетов под обобщенным названием «Вечер современной хореографии»

Где опубликовано| © Московский комсомолец
Дата публикации| 2016-03-22
Ссылка| http://www.mk.ru/culture/2016/03/22/v-bolshom-teatre-pokazali-premeru-gollandskikh-baletov.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Вечер этот антологический и в общих чертах представляет собой историю современного голландского балета. Почему именно голландского? Потому что именно в этой стране, слабо связанной с классическими балетными традициями, современный европейский танец развивался наиболее динамично. А имена всех трех хореографов, балеты которых были в эту хореографическую антологию включены, собственно историю западноевропейского современного балета в его наивысших проявлениях и составляют.


фото: Дамир Юсупов
Михаил Крючков и Анастасия Денисова в балете «Вариации на тему Франка Бриджа»


Ханс ван Манен — патриарх и основоположник голландского балета, стоявший у истоков создания двух основных национальных компаний, которые сегодня и определяют лицо современного европейского балета: HET и NDT… Иржи Килиан — общепризнанный классик и знаковое имя в хореографии XX века. Отошедший от дел в 2009-м, он руководил NDT с 1975 года и задал более 30 лет назад новое направление поиска, сформировав и новое поколение хореографов: Начо Дуато, Охад Нахарин, Александр Экман и многие другие — все отсюда… Работающие в паре Пол Лайфут и Соль Леон — хореографы, пришедшие к руководству NDT на смену Килиану и уже сегодня влияющие на развитие европейской хореографии.

Правда, с этим вечером Большой немножко запоздал. В случае с ван Маненом его опередила Мариинка, имеющая в своей репертуарной афише целый вечер балетов потрясающего балетмейстера. Хореографию Пола Лайфута и Соль Леон полгода назад станцевали пермяки… А балеты Иржи Килиана несколько лет назад прошли в Московском музыкальном театре. И включенная в «Вечер современной хореографии» «Симфония псалмов» премьерой для Большого театра ни в коем случае не является: его артисты осваивали эту хореографию еще в 2011 году. Тогда — не слишком удачно.

Другое дело — сейчас: перенесенные на историческую сцену «Псалмы» теперь и смотрелись гораздо масштабнее. Словно требовалось этому знаковому балету на библейские тексты и духовную музыку Стравинского пространство, чтобы выплеснуть в пении и танце ту колоссальную энергию, что ощущается в музыке и хореографии. Танцовщики Большого, столь же разные в своей индивидуальности, как узоры персидских ковров, которыми завешан в этом балете задник, — так и они сливались в своем сакральном танце в единую симфонию — симфонию одухотворенных тел, как свечи, самозабвенно сгорающих в танцевальной молитве.

Балет Ханса ван Манена «Вариации на тему Франка Бриджа» поставлен на музыку сложнейшего композитора XX века Бенджамина Бриттена и тоже дарит долгое послевкусие. Ван Манен вообще очень музыкальный хореограф, умеющий превращать в хореографическое золото даже ошибки своих танцовщиков, экспериментирующий с чувственной телесностью и обнаженной натурой. Он первым более 40 лет назад применил в балете интерактивное видео. В его абстрактных, но математически выстроенных и вместе с тем чувственных и напряженных сочинениях — чистая поэзия в танце. Таковы и «Вариации на тему Франка Бриджа», в которых хореограф использовал 9 из 11 вариаций и занял 5 пар. На девушках — трико насыщенно-винного цвета, на юношах — цвета хаки. Плотность надетой поверх трико специальной сетки создает в костюмах различную интенсивность этой гаммы, вплоть до черных оттенков, а также придает телам мерцающее сияние.

В первом составе особую чарующую красоту балету придала главная пара солистов Екатерина Шипулина — Денис Родькин, но самому ван Манену, как мне удалось узнать, по душе больше пришелся второй состав: маэстро любит открывать новых артистов. Так, он извлек из обширного кордебалета двух корифеев — Анастасию Денисову и Михаила Крючкова — и представил их городу и миру. Не то чтобы он открыл этих танцовщиков — они давно обращали на себя внимание, но затирались прежним руководством (прямо в день премьеры руководство, как известно, сменилось и теперь у руля в балете Большого — Махарбек Вазиев). Выступление этой второй пары солистов на премьере оказалось слаженным и музыкальным, а свою вариацию Крючков вообще сделал событием экстраординарным. Играя каждой мышцей, каждым мускулом своего тела, артист умеет откликаться и резонировать с музыкой, создавая неизгладимый эффект пластической поэзии, а заодно передавать все нюансы хореографической мысли, у ван Манена — необычной и интересной.

Третий балет премьерного «Вечера современной хореографии» — балет Лайфут-Леон «Short Time Together/Совсем не долго вместе». Хореографический мир этой пары сплетен из реализма, бытовых подробностей и самой вдохновенной метафизики. Почти все балеты имеют посвящения, и их названия непременно начинаются на латинскую букву S… Может, от имени испанки — Соль, жены Лайфута, вместе с которой он сочиняет балеты с 1991 года?..

Балет «Совсем недолго вместе» создан недавно: премьера второй части на музыку Бетховена прошла в HET в 2012-м, а полностью он был показан только в прошлом году. В нем как всегда изобретательная и ни на что не похожая хореография, особая пластика, размытая структура. «Как быстро, а может, наоборот, насколько медленно «сейчас» становится прошлым?» — такими вопросами задаются постановщики. И как всегда препарируют собственную жизнь, то есть жизнь балетных артистов. Пародийная и озорная вставная интермедия на музыку Бетховена и есть жизнь артистов, на сцене напоминающая комедию дель арте с ее вечными Коломбинами, Арлекинами и Пьеро…

Бьет в глаза по контрасту с чернотой первой части красное оформление: белоснежные костюмы–шаровары на трех юношах (Семен Чудин, Игорь Цвирко, Дмитрий Дорохов) и мини-платьице и колье на шее на девушке (Нина Капцова). А с экрана над сценой очень немолодые люди смотрят на себя в молодости, и эти эпизоды, которыми балет начинается и заканчивается, производят щемящее впечатление, заставляя задуматься о быстроте и мимолетности жизни и вспомнить пушкинскую строчку: «над вымыслом слезами обольюсь». Эти вроде бы танцевально-простые, но отличающиеся необыкновенной наполненностью образы запоминаются благодаря великолепно сыгранной тройке: Владиславу Лантратову, Екатерине Крысановой и Денису Савину, замедленную и ломаную пластику которых нужно отметить особо.


Заголовок в газете: Послевкусие чувственной телесности


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пт Апр 08, 2016 6:24 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Мар 23, 2016 9:53 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016032301
Тема| Балет, Опера, Opera Garnier, Премьера, Персоналии, Дмитрий Черняков
Автор| Гордеева Анна
Заголовок| Елка у Чернякова
Где опубликовано| © Новое время - The New Times №9 (400)
Дата публикации| 2016-03-21
Ссылка| http://newtimes.ru/articles/detail/109063/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Российский режиссер поставил в Париже оперу и придумал балет — получилась «Иоланта. Щелкунчик»


«Вальс снежных хлопьев»: мороз по коже. Фото: Agathe poupeney

Дмитрий Черняков — самый известный в Европе из российских оперных режиссеров — уже практически только в Европе и работает. Понятно, в Париже или Берлине на премьеру не явятся «патриоты», требующие, чтобы «Руслан и Людмила» соответствовали их представлению о прекрасном, как то было с черняковской премьерой в Большом в сезон открытия старинного здания. Теперь он поставил в главном французском театре Opera de Paris «Иоланту» Чайковского. Кому ж ставить, как не ему. Именно этот режиссер умеет вытаскивать из затрепанных музыкальных текстов тайное страдание, а уж в сочинениях Чайковского скрытой боли всегда немало. Но только «Иолантой» он не ограничился: на сцене появился проект «Иоланта. Щелкунчик», где в один вечер были соединены опера и балет. Причем соединены не механически, как то случалось в России в XIX веке, где после того, как Отелло задушил Дездемону, публику могли утешать бойким водевилем, а сплавлены в один сюжет.

Дом, милый дом

Совсем недавно «Щелкунчика» и «Иоланту» показал на сцене Большого театра Сергей Женовач, но то был несколько иной случай. Там никто не танцевал; сюита из музыки к привычно-новогоднему балету предваряла оперный спектакль. Здесь же все собрано воедино. Сначала мы смотрим-слушаем оперу, потом (в середине второго действия) она заканчивается и начинается балет. И еще полтора действия — танцы. Дело в том, что (как выясняется ровно в финале оперы) вся эта притча с религиозным оттенком про слепую принцессу Иоланту, не знающую о том, что на свете бывают зрячие люди, и о случайно попавшем к ней в замок рыцаре, поспешившем ей рассказать, чего она лишена, в постановке Чернякова оказывается домашним спектаклем для девочки Мари. Его играют в гостиной, где наряжена новогодняя елка. Когда игра заканчивается, то начинается жизнь — и вот уже эта жизнь рассказана в танцах.

Гостиная с высокими окнами и уютными креслами — привычный Чернякову интерьер. Режиссер часто «запирает» в домах рассказываемые им истории — хоть «Царскую невесту» в Берлине, хоть «Онегина» в Большом (там, если помните, даже дуэль, ставшая не дуэлью, а несчастным случаем, происходит в доме). Убирая леса, поля и замковые сады (последний вроде бы необходим в «Иоланте»), режиссер сосредотачивает взгляд зрителя на взаимоотношениях героев. Им по сюжету некуда деваться друг от друга — вот и в пространстве им деваться некуда

Дом — вообще очень важное место для Чернякова. Приют, тепло, небесная родина… все это было продумано еще пятнадцать лет назад в «Сказании о невидимом граде Китеже» в Мариинке. И опера «Иоланта» в спектакле — именно о родстве. Отец-король (Александр Цымбалюк) действительно переживает за дочь, не то что в недавнем спектакле Мариуша Трелиньского в «Метрополитен-опера», где король Рене стал военным диктатором и виновником слепоты девушки. Няня Марта (Елена Заремба) пышет добродушием. Дружба проникшего в «замок» Водемона (польский тенор Арнольд Рутковски, вызвавший особый всплеск аплодисментов в зале) и славящего свою несравненную Матильду Роберта (Андрей Жилиховский) не вызывает сомнений: подначки и дружеское участие в их диалогах выданы в нужной пропорции. Вот только когда сюжет «Иоланты» завершается, вся декорация уезжает вглубь сцены, герои выходят на поклон — причем аплодисменты принимаются только от присутствующих на сцене же героев-зрителей, публику, решившую восторженно поблагодарить отлично спевшую заглавную партию Соню Йончеву, сама певица останавливает решительным жестом. Вот тогда картинка «милого дома» заканчивается

Апокалипсис с крысами

Начинается балет. История в нем по-прежнему придумана Черняковым, а вот танцы поручены сразу трем хореографам – сцены разобрали Артур Пита, Эдуард Лок и Сиди Ларби Шеркауи.

Португалец, много работающий в Лондоне, Артур Пита немного знаком и нашей публике – два года назад он для наших звезд Натальи Осиповой и Ивана Васильева в проекте «Соло для двоих» поставил забавную одноактовку «Facada» (невеста там ликвидировала сбежавшего со свадьбы жениха и счастливо отплясывала над трупом). В «Щелкунчике» этому хореографу досталось самое начало истории – день рождения героини. И он день рождения сотворил. Только вот танцев там не было.

То есть вообще. На вечеринку приходят гости, переминаются с ноги на ногу, вручают подарки (очень странные, надо сказать – в одной из коробок оказывается ребенок визитеров, в другой – их мелкая живая собачка; и того и другую гости, уходя, забрали с собой). Тусуются, тусуются, тусуются… Музыка Чайковского (в исполнении оркестра Парижской оперы, ведомого Аленом Альтиноглу, чья работа не слишком впечатлила зрителей – из зала доносились «бу-у-у») спешит рассказывать историю, ждет счастья и боится его, выписывает вариации – а на сцене все ходят и ходят пешком и фотографируются. Пожалуй, открытием балетмейстера можно счесть летку-енку, исполняемую сидя: артисты садятся в ряд друг за другом и протирают штаны, передвигаясь от правой кулисы к левой. Единственное важное событие этой части – героиня (Марион Барбо) обнаруживает в толпе рыжего парня (Стефан Буйон), ужасно похожего на Водемона в оперной части постановки.

Из нудноватой будничной вечеринки спектакль вдруг рушится в эффектный апокалипсис: сначала гости в крысиных масках неведомо почему накидываются на балетного Водемона, затем дом взрывается. То есть шум, грохот, вырубка света, все вдруг завалено каким-то строительным мусором – и французская публика в партере, только что недовольно перешептывавшаяся, мгновенно застывает: это слишком близко, слишком понятно, слишком знакомо.

Снег и цветы

Впрочем, Черняков ведет речь не о недавних событиях в парижской столице – он про нашу историю, не про французскую. Историю и лично чайковскую, и историю страны. Бельгиец Сиди Ларби Шеркауи, чьи спектакли не раз приезжали в Россию – и на московскую «Территорию», и на питерский дягилевский фест, отвечающий за эту часть танцев, ставит жуткий «вальс снежных хлопьев». В черной метели кружатся и падают, сбиваются в кучки и замерзают на полу люди в телогрейках. Танец транслирует то отчаяние, что скрывалось за мелодией Чайковского, которую многие считают кондитерской. Петр Ильич, сочиняя рождественского «Щелкунчика», раздумывал о печальных обстоятельствах собственной жизни, мечтал о счастье, прощался с ним – и Сиди Ларби Шеркауи услышал эти чувства.

Третий из компании хореографов – Эдуард Лок, вообще-то один из лучших сочинителей танцев в сегодняшнем мире: его собственная канадская труппа, La La La Human Steps, влюбила в себя Диану Вишневу и наша прима привозила ее в Москву. Лок – поэт острых углов, опасных теней, пугающе-быстрой техники - отвечал за характерный дивертисмент. В «Щелкунчике», как вы помните, танцуют китайцы, испанцы, арабы и русские. Дивертисмент стал заявлением о стирании национальных различий – под очень узнаваемые и очень отличающиеся друг от друга мелодии выходили одинаковые девушки (все одетые как двойники главной героини) и начинали так яростно чесать грудь, будто у них в белье завелись насекомые. Их окружали медленно двигающиеся по сцене детские игрушки, сотворенные в таком размере, что играть ими могли бы разве что великаны. После дивертисмента зал взорвался криками «бу» и свистом; очевидно, что эта находка парижскую публику не пленила.

Спас же «Щелкунчика» снова Сиди Ларби Шеркауи: «вальс цветов», в котором незамысловато и нежно вальсируют сначала несколько пар юных Мари и Водемонов, затем такие же Мари и Водемоны двадцать лет спустя (а рядом их дети) и, наконец, Мари и Водемоны совсем старые, грузные, седые - сработал с немилосердной эффективностью: в тот момент, когда вышло старшее поколение, и герои стали расставаться, уходя во тьму, а один оставшийся старенький Водемон все тянул руки в пустоту, публика полезла за платками. На Чайковском надо плакать? Над Чайковским надо плакать? Да – отвечает хореограф.

В финале – утешение: выясняется, что все несчастья героине лишь приснились. Возвращается, вновь выезжает на сцену гостиная с белой мебелью. Просыпается Мари – декларировано, что она «теперь не такая, как прежде». На деле это Черняков теперь наверняка не такой, как прежде – впервые работая с балетными людьми, трансформирующими его замыслы в силу собственного таланта и фантазии, он возвращается в привычный оперный мир. В 2017 он поставит в Парижской опере «Снегурочку».


Последний раз редактировалось: Елена С. (Чт Мар 24, 2016 9:27 am), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Камелия
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 08.10.2013
Сообщения: 1684
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Мар 23, 2016 10:50 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016032302
Тема| Балет, Персоналии, Раиса Стручкова, Нина Ананиашвили
Автор| Александр ФИРЕР
Заголовок| Признание в любви
Где опубликовано| © Журнал «Музыкальная жизнь» №3 (2016)
Дата публикации| 2016 март
Ссылка| http://mus-mag.ru/index.htm
Аннотация| Вечер памяти Раисы Стручковой в Большом театре

К 90-летию народной артистки СССР Раисы Степановны Стручковой на Исторической сцене ее родного Большого театра прошел вечер памяти прославленной балерины. Автором его художественной концепции стала любимая ученица Стручковой Нина Ананиашвили, представившая оригинальную программу из эксклюзивных сочинений.



В Московском хореографическом училище Раиса Стручкова попала под крыло балерины императорского Мариинского театра Елизаветы Павловны Гердт, буквально переняв от неё эстафету академических традиций русской школы классического танца и добавив огня московской дансантной широты и экстравертного темперамента. Гердт отмечала яркую артистичность, природный вкус, необычайное чувство меры, неприятие фальши у Стручковой, которая на протяжении всей своей долгой и плодотворной карьеры в Большом танцевала на вдохновенном творческом максимуме. Она всегда говорила: «Я жила Большим театром». На её лирическую исполнительскую природу органично и как влитой лёг весь балеринский репертуар Большого. Михаил Лавровский характеризовал свою партнершу как великую личность на сцене, наделённую совершенством техники, душевной эмоциональностью, лирикой, гротеском, героикой и драматизмом, необычайной психологической глубиной раскрытия любого образа. Китри из «Дон Кихота», Золушка, Жизель, Джульетта, Паскуала из «Лауренсии», Аврора из «Спящей красавицы», Мария из «Бахчисарайского фонтана» - вот далеко не полный перечень ее богатейшего спектра ролей. Но наряду с завидным ассортиментом балеринских партий Стручкова имела большой концертный репертуар. А «Этюд» («Сновидение») на музыку Глиэра в постановке супруга Лапаури вписан в исполнительские анналы как виртуозный образец танцевального абсолюта, захватывающий дух амплитудой чувств.
Закончив танцевать, Стручкова методически продуктивно продолжила балетное творчество в своих ученицах: она ограняла искусство Нины Ананиашвили с первых ее шагов в театре, а на закате танцевальной карьеры Екатерины Максимовой открыла у нее второе дыхание. Ананиашвили всегда вспоминает безграничную требовательность педагога-друга, доброту и преданную любовь Стручковой к театру и своим ученицам.
В прологе трехактного концерта одна из последних воспитанниц Стручковой Анастасия Горячева возложила цветы в ложу народных артистов у самой сцены, где должна была бы быть героиня вечера. Далее Нина Ананиашвили, мудро отказавшаяся от дежурного формата дивертисментного ассорти из па де де, представила эксклюзивные произведения: возглавляемая ею труппа Государственного балета Грузии показала одноактный опус Юрия Посохова «Сагалобели» («Песнопения»), идущий в сопровождении ансамбля народных инструментов «Чанги», и балет «Леа» Алексея Ратманского на музыку Бернстайна.
«Сагалобели» по сути элегантная неоклассическая композиция, пронизанная национальным духом и характером. Разноплановые бессюжетные номера с переливами настроений приводят к кульминационному элегичному любовному дуэту завораживающей красоты. Хореограф ловко обходится без фольклорных пластических элементов: ощущение проскальзывающих движений на месте, семенящих шагов и орлиного образа раскинутых рук непостижимо достигается стильной классикой с несуетной вязью неожиданных соло и ансамблей, с изобретательными поддержками, бесшовными связующими па.
Нина Ананиашвили выступила в балете «Леа», специально поставленном на неё Ратманским в 2001-м году по пьесе Ан-ского (Раппопорта) «Диббук». Безупречная прорисовка массовых сцен и внятная характеристика главных героев – Леи и Ханана (Диббука) – вкупе с запоминающимися эпизодами свадебного умопомрачения, миражного дуэта с диббуком и изгнания духа делают спектакль увлекательным театральным зрелищем. Премьер Большого театра Александр Волчков в роли Ханана превзошел себя по степени актерской и пластической точности и свободы. Нина Ананиашвили бьёт рекорды сегодняшнего сценического долголетия, пребывая в прекрасной классической форме. А ее драматическая игра впечатляет самоотдачей, динамикой, энергией и глубоким проникновением в суть образа.


Нина Ананиашвили - Леа, Александр Волчков - Диббук

Венчал вечер Большой дивертисмент из балета «Дон Кихот», в котором приняли участие ученицы Стручковой солистки Большого театра Марианна Рыжкина и Анастасия Горячева, Анна Цыганкова из Национального балета Нидерландов, а также Нуца Чекурашвили (Государственный балет Грузии) и премьеры Большого Семен Чудин, Артем Овчаренко и Дмитрий Гуданов.
В финале после архивных кинокадров Нина Ананиашвили без показухи и без речей вынесла горящую свечу к портрету Раисы Стручковой, искренне почтив этим жестом ее память и объяснившись в беззаветной любви своему Учителю.

Фото Елены Фетисовой предоставлено пресс-службой Большого театра.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Мар 23, 2016 6:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016032303
Тема| Балет, "Золотая маска", Екатеринбургский театр оперы и балета
Автор| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| Балет с изнанки
Екатеринбургский балет завершил выступления на сцене Большого театра.
Где опубликовано| © Газета «Культура»
Дата публикации| 2016-03-23
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/balet/130410-balet-s-iznanki/
Аннотация|

Новейшая история Екатеринбургского балета доказывает, как многое в делах зависит от «хозяина». Несколько лет назад коллектив возглавил хореограф Вячеслав Самодуров — тонкий стилист и умный руководитель. Балет Урала на тот момент был вполне благополучен финансово, но художественный уровень оставлял желать лучшего. Молодой кормчий развернул корабль от обжитых лебединых берегов в сторону неизвестных путей, и театр преобразился. На нынешних гастролях екатеринбуржцы показали четыре спектакля: один полнометражный, остальные — камерные одноактовки, три опуса номинированы на премию «Золотая маска».

Эпиграфом к спектаклям-номинантам стал фрагмент «Школа танца» из балета «Консерватория» датского гения Августа Бурнонвиля. Старинный класс с вариациями и па-де-де поразил белоснежной красотой и порадовал успехами в освоении классической каллиграфии.


"Занавес"

«Занавес» на музыку Респиги, где солирует орган и страдают струнные, сочинил Вячеслав Самодуров. Зная, как замирают балетные сердца от причастности к тайнам любимого искусства, хореограф пустил зрителей в закулисье. Все начинается с разминки перед выходом на сцену — кто-то повторяет сложные движения, другие неспешно размечают их порядок. Зрители находятся словно позади, на них направлены яркие софиты, к ним устремлены не фасадные улыбки, а усталые спины и застежки корсажей. Изнанка волшебного мира. Эскиз внутрицеховой жизни. Пары нежно общаются друг с другом на сцене и равнодушно расходятся за опущенным занавесом, там же рассыпается и неровная цепь птиц, чем-то напоминающих лебедей.

Безымянную героиню примы Большого театра Марии Александровой хореограф вырывает из контекста, доверяя ей передать сюжет балетной судьбы, что складывается из противоположностей. Вот — согбенная спина и усталая поступь на всю стопу — в мире закулисья, а вот — творимое на виду у всех счастье, манящее блеском рампы и успехом у публики, — мир сцены. И тут же — борьба за роль, ирония и юмор, что отрезвляют и позволяют не терять достоинства.

Александрова не прячется за маской, а раскрывает душу, с темпераментом драматической актрисы играет балерину во всех ипостасях, опираясь на собственные опыт и эмоции. То беспощадно ломает свое тело, то замирает в полной тишине бездействия. На просцениуме, оставшись одна, падает ниц, как в пропасть. Луч прожектора высвечивает стопу, закованную в пуант, заломленную в страстном порыве руку, непокорные пряди волос. В крошечном балете Александрова соединила радость и муки, возвышенность и обреченность, озарения и отчаяние, сладкий плен подмостков и судороги соперничества. Легкий и музыкальный почерк автора в непростой пуантной хореографии «Занавеса» способен примирить консерваторов, почитающих классику, и ярых любителей современной пластики.

Для последних — волшебная миниатюра «Step Lightly / Осторожной поступью», поставленная нынешними руководителями Нидерландского театра танца (NDT) Полом Лайтфутом и Соль Леон четверть века назад. Тогда их семейный союз еще не сложился, звездная пара не стала образцовым примером сотворчества. Спектакль создан «накануне» любви.

На заднике — луна и силуэты деревьев с графикой безлистных ветвей, как на картинах примитивистов. Свернувшись клубочками, выкатываются на сцену шесть неведомых существ. Распрямившись, четыре балерины и два артиста совершают магические обряды: то притаятся юркими ящерицами, то пробьются столбиками непокорных болотных ростков, то прошагают с поднятыми руками, вертикально выгнув ладошки, словно боясь натолкнуться на невидимое препятствие. Порождения ночи, они тянутся к луне, взлетают ввысь, но земля тянет обратно. Несколько мини-дуэтов, энергичные всплески соло, переплетение тел в кружевных хороводах складываются в живописный языческий ритуал. Кажется, вот-вот заухают филины и зайдутся смехом кикиморы. Но — нет, танцовщики вновь сворачиваются крохотными комочками и пропадают со сцены. Обаятельная зарисовка хореографов вписалась в тенденцию моды: в конце прошлого столетия к экзотике природы припали Ноймайер, Килиан, Дуато.

Венчала гастроли трехактная «Тщетная предосторожность» на музыку Гертеля в постановке знатока балетной старины Сергея Вихарева. Изучив груды материалов, реставратор возродил танцы и манеры спектакля, премьера которого прошла незадолго до Великой французской революции. Правда, ориентировался он на более позднюю версию Мариуса Петипа и Льва Иванова, зарядивших свой балет-комедию на долгую жизнь.

Екатеринбургский спектакль напоминает наивное ретро, далекое от аутентизма и глубокомыслия. Чтобы у зрителей не оставалось сомнений, что ответственный Вихарев не выдает балет за подлинник, основой оформления выбрали живопись Ван Гога — солнечную и экспрессивную (современные исследователи творчества утверждают, что причина цветовых контрастов — болезнь художника, он видел мир сквозь желтую призму). Пейзажи со стогами сена и бескрайними полями, яркие лестницы, жанровые картинки кафе, интерьеры комнат — узнаваемы.

В качестве пролога повторили фрагмент из «Консерватории», использовав, как в «Занавесе», принцип «театра в театре». Смысл ясен — артисты разогрелись на уроке, разобрали костюмы, и началось представление о том, как юные влюбленные обманули строгую и чопорную мамашу, мечтавшую выдать дочь за отпрыска богача.

Искренность и живость спектаклю придают замечательные актеры. Неподражаема лукавая и капризная Лиза Елены Воробьевой, легко справляющаяся с техническими сложностями хореографии. Простодушен и наивен веселый возлюбленный Колен (Александр Меркушев). Выдающаяся работа — холеная и бойкая вдова Марцелина в исполнении Виктора Механошина, виртуозно мимирующего и смешно обыгрывающего любые повороты сюжета. Не подкачал кордебалет — пейзанки старательно склоняют головки, складывают бутонами пальчики аккуратных ручек, ножки в черных непривычных трико не без лада поспевают под музыку. Пантомимные сцены разыгрываются с завидным азартом и удовольствием. Постмодернистская усмешка хореографа лихо подхвачена артистами, признавшимися в любви к своему искусству.
-------------------------------------------
Все фото - по ссылке


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пт Апр 08, 2016 6:26 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Мар 23, 2016 6:13 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016032304
Тема| Балет, Ростовский муызкальный театр, Персоналии, Мари Ито
Автор| Корреспондент
Заголовок| Ведущая солистка Ростовского музтеатра Мари Ито: В детстве совсем не любила балет
Где опубликовано| © Donday.ru
Дата публикации| 2016-03-23
Ссылка| http://donday.ru/veduschaya-solistka-rostovskogo-muzteatra-mari-ito-v-detstve-sovsem-ne-lyubila-balet.html
Аннотация| Интервью

Балерина из Японии рассказала DonDay.ru, как привыкала к России, почему так не любила танцевать в детстве, и как ее мечтой стала партия Китри из балета «Дон Кихот».



Год назад ведущая солистка Ростовского музыкального театра Мари Ито с триумфом предстала перед зрителями в главной партии в балете Чайковского «Лебединое озеро». Трогательная, пронзительно-эмоциональная, грациозная, хрупкая балерина из Японии воплотила собой, казалось бы, идеальные образы черного и белого лебедей.
Мари Ито выступает в театре уже третий сезон, на ее счету, кроме партий Одетты и Одиллии, - гамлетовская Офелия, Надежда в чеховской «Драме на охоте», Пиккилия в балете «Дон Кихот» и Никия из «Баядерки». В этом году 3 февраля у Мари Ито состоялась премьера в партии Жизели в одноименном балете Адольфа Адана.

Ростовский зритель увидел на сцене театра красивую жертвенную любовь. Эмоциональная сторона сюжета переплеталась с легкими, плавными движениями балерины, погружая зрителя в атмосферу любви, страдания, безумия и бесконечной нежности.
Корреспондент DonDay.ru встретился с балериной и узнал, как ей далась новая партия, почему в детстве она так не любила танцевать, как ее мечтой стала партия Китри из балета «Дон Кихот», почему долго привыкала к России и многое другое.

- Недавно у Вас состоялась премьера «Жизели», где вы танцевали главную партию. Расскажите, как Вы работали над созданием своего образа Жизели?

- Было очень тяжело. Год назад у меня состоялась премьера балета «Лебединое озеро». Когда я готовила партии Одетты и Одиллии, у меня еще не было много таких тяжелых спектаклей, как сейчас, и я не чувствовала такой усталости. При подготовке партии Жизели у меня даже была истерика, я много переживала. Мне было очень тяжело готовить этот спектакль, не могу сказать точно, почему так получилось. Возможно, слишком много думала о том, как играть, как показать молодую и нежную девушку Жизель. Была сложна ее эмоциональная сторона. Если говорить про технику, то партия Жизели легче партий Одетты и Одиллии. Сам спектакль мне был очень интересен. Готовились к нему где-то месяц. Примерно за две-три недели до спектакля я ничего не чувствовала. Не чувствовала, что делаю, что танцую. Не понимала, кого я играю, кто такая Жизель. Из-за этого переживала, что не смогу показать хороший спектакль. И только за четыре дня до премьеры ко мне пришло понимание и чувство, ко мне пришла моя Жизель.

- При подготовке партии Вы на кого-то равнялись из балерин, чей образ Жизели Вам показался идеальным? Из чего состояла Ваша подготовка?

- Я посмотрела много редакций этого балета, которые смогла найти в Интернете. Также педагог дал мне диск с записями разных спектаклей. Но я не хотела, чтобы мне потом говорили, что я на кого-то похожа и кого-то копирую. Конечно, примечала для себя какие-то движения рук, головы. Это помогло мне привнести в этот балет что-то свое и сделать свою Жизель. Мне кажется, изучение разных спектаклей только помогает создать свой образ, особенно такой сложный, как Жизель.

- Партия Жизели предполагает жизненную мудрость балерины, которая определяется годами и пережитыми эмоциями. Как думаете, когда Вы сможете создать идеальный образ Жизели?

- Очень сложный вопрос. Мне кажется, через 3-4 года моя Жизель будет такой же, как и сейчас. Если бы я в первый раз танцевала Жизель в более зрелом возрасте, думаю, танцевала бы так же, было бы так же тяжело себя искать в этой партии. Считаю, нет разницы, когда бы я станцевала Жизель. Сейчас благодаря новым партиям у меня появляется больше опыта, так что, думаю, дальше будет даже немного легче.

- Расскажите про Вашего партнера (Заслуженный артист Республики Молдова Анатолий Устимов, - прим. ред.) в музыкальном театре, с которым Вы выступили на своей премьере балета «Жизель»?

- Анатолий очень хороший и партнер, и человек. Он постоянно мне помогает, поддерживает. Бывает, что-то не получается, он успокаивает. Есть такие партнеры, которые нервничают, когда у партнерши что-то не выходит, Толя же поможет. Он для меня самый лучший и идеальный партнер.

- Когда Вы готовили балет «Лебединое озеро», с какими сложностями столкнулись?

- К этому балету тоже готовилась примерно месяц. При подготовке партий Одетты и Одиллии, наверное, больше думала про Одиллию и больше переживала за второй акт, чем за первый. Во втором отделении довольно волнительное черное па-де-де. Мне кажется, все балерины переживают именно этот момент. Ведь Одиллия должна быть настолько красивой, яркой, экспрессивной, чтобы никто из зрителей не мог глаз отвести. К тому же у партии Одиллии очень сложная техника. Одетта – тоже сложный образ, который я искала, но для меня Одетта была легче, она нежная, легкая, безмятежная, тело как-то сразу почувствовало и пошло.

- Ваш любимый балет «Дон Кихот». Когда Вы впервые увидели его?

- Это было в Японии, в Токио. Мне было тогда 12 или 13 лет. Главную партию в этом спектакле танцевала моя любимая балерина Нина Ананиашвили. Кстати, это был первый балет, который я увидела целиком. Увиденное – и балет, и танец – произвело на меня такое сильное впечатление, что станцевать партию Китри стало моей мечтой. Возможно, эта мечта скоро сбудется.

- Считаете, что уже готовы?

- Надо попробовать. Но желание танцевать в этом балете очень большое.

- Когда и кто Вас привел в балет?

- Мне было три года, когда мама отдала меня в балет. Было ли это ее мечтой? До сих пор не знаю, все забываю спросить, почему было решение отдать меня именно в балетный кружок. Мои родители сами всю жизнь занимались танцами. Но они не артисты балета. Танцевали в Диснейленде. Может, поэтому и отдали на танцы. Когда меня привели в кружок, я не любила танцевать, совсем не любила балет.

- Вам совсем не нравилась хореография в детстве?

- Балет – это каждодневные уроки, классы, тяжелая работа. Постоянно все болит. Я тогда так не хотела танцевать, занятия были очень тяжелыми, к тому же мне было лень что-то делать. В общем, вообще не понравилось. Когда мне было лет 15, стала готовиться к разным конкурсам. И у меня как-то все пошло. Мне впервые понравилось, как я танцую. И я полюбила балет. Тогда для себя твердо решила, что буду балериной и буду дальше танцевать.

- Общаетесь с педагогом, который у Вас был в Японии?

- Да, общаемся. До сих пор обсуждаем разные моменты, она смотрит записи моих выступлений и дает советы. Конечно, уже меньше делает замечаний, все-таки у меня уже достаточно большой профессиональный опыт. Она очень радуется тому, что я так танцую в России.



- Как Вы попали в Россию?

- Мне было 18 лет, когда в Токио приехали преподаватели из хореографического училища имени Вагановой, они просматривали талантливых ребят в Японии. В итоге отобрали для учебы в России четырех девушек, в том числе и меня, и двоих мальчиков. Мама сказала, что такой шанс нельзя упускать. Не каждый может учиться в одной из самых сильных балетных школ.

- Хотели когда-нибудь все бросить в России и уехать обратно домой, в Японию?

- Поначалу, когда только приехала в Россию, много плакала, потому что все было настолько чужим и непривычным, к тому же я не знала ни одного слова по-русски. Постоянно носила с собой словарик. Два раза в неделю ходила на занятия по русскому языку, который преподавали в училище иностранцам. К тому же не могла привыкнуть к здешней еде. На первых зимних каникулах хотела вернуться в Японию, позвонила маме, а она мне заявила: «Ты приняла решение, что попробуешь пожить в России год. Этот срок еще не прошел. Нельзя опускать руки». И я осталась, за что очень благодарна маме. Через полгода начала осваиваться, стала лучше говорить по-русски, у меня даже появились русские подруги. Привыкла к русской кухне и даже ее полюбила.

- Помните свой выпускной спектакль в академии?

- Должна была танцевать вместе с другими ребятами в выпускном спектакле. Мы долго к нему готовились, но в конце обучения я получила травму, поэтому смотрела спектакль из зала. Конечно, расстроилась, но такое случается.

- Как попали в Ростов?

- После окончания академии поехала в Петрозаводск, куда меня пригласили попробовать себя на сцене местного театра. Через некоторое время вернулась в Петербург, где танцевала в театре Константина Тачкина. Спустя какое-то время мне поступило приглашение присоединиться к труппе ростовского театра, которое я с радостью приняла.

- Чем отличается японский зритель от российского?

- Японцы сами по себе немного жестче. Они не так ярко проявляют свои эмоции. Русские очень гостеприимные и добрые по отношению к окружающим. Я это почувствовала еще в первый год пребывания здесь. Это касается и зрителей.

- Любите современную хореографию?

- Мне нравится современная хореография, но мне ближе всего классический танец. Возможно, чуть позже я ею заинтересуюсь больше, но сейчас хочу перетанцевать весь классический репертуар.

- Какую сцену Вы бы выбрали для себя – Большого или Мариинского театра?

- Конечно, Ростовского (улыбается). Моя мечта – танцевать в Мариинском театре, но это только мечта. Работать на сцене такого театра - это огромный труд. Кстати, еще обучаясь в академии, мне и другим девочкам выпала возможность потанцевать на сцене Мариинского. Это было необыкновенное ощущение! Красивый величественный зал, старая сцена. Просто непередаваемые эмоции!

- Недавно завершился телевизионный проект «Большой балет». Вы за кого болели?

- С некоторыми танцорами из этого сезона знакома. Больше всего болела за Мидори Тэрада и Коя Окаву из Татарского театра оперы и балета имени Джалиля. Очень приятно было наблюдать в этом конкурсе за своими соотечественниками. Также очень понравилась пара из Мариинского театра. Надежда Батоева и Эрнест Латыпов просто великолепны! Такие проекты нужны – они развивают самих артистов и популяризируют балет.

- И напоследок. Есть такой балет, в котором Вы бы не хотели танцевать? Например, Светлана Захарова когда-то танцевала в балете «Юноша и смерть», спустя какое-то время она поняла, что больше не хочет его танцевать.

- У меня часто спрашивают, в каких балетах я хочу танцевать, и я всегда отвечаю, что во всех. Нет нелюбимых партий.

Другие фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Мар 23, 2016 9:54 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016032305
Тема| Балет, Латвийская Национальная опера, гала-концерт «Иван Васильев и звезды балета Большого театра»
Автор| Андрей Шаврей, журналист
Заголовок| Большой балет в Риге — в рамках латвийской культурной революции
Где опубликовано| © LSM.lv
Дата публикации| 2016-03-23
Ссылка| http://www.lsm.lv/ru/statja/kultura/andrey-shavrey-bolshoy-balet-v-rige--v-ramkah-latviyskoy-kulturnoy-revolyucii.a174980/
Аннотация|


Фото: Jack Devant


На сцене Латвийской Национальной оперы состоялся гала-концерт «Иван Васильев и звезды балета Большого театра». Событие стало не кульминацией (кульминация была тремя днями раньше), но, как минимум, одной из важных вех проходящей в столице Латвии культурной революции.

Что же произошло тремя днями ранее? Напомним. В один вечер в Риге проходили культурные события мирового уровня. В Латвийской опере в "Аиде" солировал звезда мировой оперы Александр Антоненко (родился в Риге, но его чаще можно слышать сейчас в нью-йоркском "Метрополитен"). А в Большой Гильдии концерт "Час Баха" давал великий скрипач Владимир Спиваков. Добавим к этому, что в Домском Соборе концерт Stabat Mater проводила оперная дива Инесе Галанте.

Чтобы такое в латвийской столице происходило единовременно — ещё лет 10 назад можно было только мечтать.

Вспоминается история. В ноябре 1996 года, когда я попал в Лондон, в этот мировой культурный центр, передо мной впервые в жизни встал такой выбор: или идти на концерт Венского филармонического под управлением сэра Джорджа Шолти, или на концерт Лондонского симфонического под управлением Максима Шостаковича. О таком выборе у нас тогда и не мечталось вовсе. И, конечно, пошел на Венский с сэром Шолти (он через год умер) — билет на галёрку был куплен с рук за 17 фунтов.

Кстати, а вы знаете, что 27 мая в Латвийской опере в рамках Рижского фестиваля будет играть Лондонский симфонический оркестр под управлением сэра Антонио Папано? Нет? Тогда бегите в кассы — может, билеты за трёхзначную сумму ещё остались. Этот сэр, кстати, у нас уже выступал несколько лет назад — с выдающимся скрипачом Джошуа Беллом. Кстати, а Лондонский оркестр под управлением сэра Даниэля Хардинга у нас выступал два года назад.

Да, и всюду полные залы!

Всё это позволяет рассуждать о культурной революции в Латвии, а если кто в это не верит, то напомним о Барышникове. И точка. Нет, продолжим эту тему: кстати, как уже сообщалось, великий танцовщик на Домской площади начинает строить дом с рестораном, клубом и квартирами. Ещё год назад в это поверить было невозможно! Да и сейчас трудно поверить. Вот построит — увидим, заглянем, поверим...

И вот на этом фоне концерт солистов Большого балета. Впервые за долгие десятилетия в таком количестве и качестве.

Строго говоря, многие из выступивших сейчас артистов уже давно не связаны только лишь с Большим театром. Тот же Иван Васильев стал премьером Михайловского театра в Санкт-Петербурге, а именитая пара Яна Саленко и Марианн Вальтер танцуют в Берлине. Но объединяет их Большой балет, это видно сразу. Иван Васильев — guest star Большого театра.

В минувшие десятилетия солисты Большого балета приезжали в Ригу, но единично — это были, как правило, отдельные пары, выступавшие на традиционном апрельском Фестивале балета стран Балтии, устраиваемом Литой Бейрис, и танцевавшие в фестивале "Звёзды балета в Юрмале" в зале "Дзинтари", проводимом худруком латвийского балета Айваром Лейманисом.

Уже историей стал приезд великих Владимира Васильева и Екатерины Максимовой в 1993-м, они танцевали в сборном концерте в театре Дайлес (Опера тогда была на реконструкции). И уж совсем легендой стали показы балета "Чайка" в 1981-м, с великой Майей Плисецкой. Равно как и приезды для участия в спектаклях и концертах Мариса Лиепы.

Программа нынешнего концерта напрямую была связана с только что озвученными великими именами. Фрагмент из "Кармен-сюиты", в которой блистала великая Майя. Танец Красса и Фригии из "Спартака" в хореографии ещё здравствующего короля Большого балета Юрия Григоровича. Как их танцевали Марис Лиепа и Нина Тимофеева! Это помнят многие — благо, есть записи с концертов, не только знаменитый фильм-балет.

В финале — па-де-де из "Дон Кихота", которое Владимир Васильев и Екатерина Максимова исполняли так, как "непозволительно богам". Сейчас именно пара Ивана Васильева и Анны Никулиной, исполнившая этот номер, стала кульминацией вечера — это нечто, приближенное к тем великим стандартам Большого театра, из-за которого надрывался зал в криках "Браво!" У нас публика скромнее — "Браво!" не кричит, но жарко аплодирует, восторги оставляя при себе.

Иван Васильев — однофамилец великого Владимира Васильева. И тот, кого по праву можно именовать "звездой мирового балета". А то у нас звездой сейчас называют чуть ли не всех, кто хоть чего-то достиг. Благородство, уверенность в поддержках, полёт во всю сцену, размах ног и точное приземление — то, что вызывает настоящий восторг.

А начал он концерт с исполнения шутливой "Камаринской", в финале которой во время фуэте артист успевает сделать ногой ещё один хореографический мудрёный трюк. Такое было подвластно тому Васильеву — это подвластно и Васильеву новому.

Красс в исполнении Александра Волчкова замечателен, хотя и несравним с танцем Лиепы (уж извините, но тут сравнивать приходится). При потрясающей технике тут не хватает того, что трудно описать словами. Наверное, того, что нынче принято называть "харизмой". Или того, что приходит только с годами — "заматерелый" Красс 45-летнего Лиепы был, наверное, в самый раз, такое молодому исполнить нельзя.

Фригия же в исполнении Екатерины Крысановой может то, что наверное, умели все великие исполнительницы этой роли до неё — и артистически, и технически (в полёте коснуться правой рукой носка ступни — это высший пилотаж).

И на этом фоне ещё одно истинное удовольствие — пара мирового уровня, прима-балерина Берлинской оперы Яна Саленко и Марианн Вальтер, исполнившие, среди прочего, грациозный "Фестиваль цветов в Дженциано".

Отличная пара Мария Аллаш и Андрей Болотин, Анастасия Горячева, Сергей Сидорский, "Спящая красавица" и номер на музыку Арво Пярта. Такие хореографические вечера, от начала до конца выдержанные на высочайшем уровне (а то зачастую бывает в сборных концертах то блеск, то провал) в Риге бывают крайне редко. Раз в 15 лет — тут как раз вспоминается концерт солистов Мариинского блаета в начале века, с Фарухом Рузиматовым и Ульяной Лопаткиной, но это несколько другое.

По окончании концерта в трамвае встретился с легендой латвийского балета, его репетитором, народным артистом Геннадием Горбанёвым. Профессионал высочайшего уровня, эмоции выражающий редко, преимущественно молчаливый. "Как вам концерт?" — спросил я Горбанёва. "Это было хо-ро-шо!" — отчеканил некогда долголетний премьер латвийского балета. И удовлетворённо улыбнулся — глазами.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Камелия
Заслуженный участник форума
Заслуженный участник форума


Зарегистрирован: 08.10.2013
Сообщения: 1684
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Мар 24, 2016 11:51 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016032401
Тема| Балет, Персоналии, Рашид Урамдан, Тома Лебрен, Фабрис Ламбер
Автор| Александр ФИРЕР
Заголовок| Сияние видимости
Где опубликовано| © Журнал «Музыкальная жизнь» №3 (2016)
Дата публикации| 2016 март
Ссылка| http://mus-mag.ru/index.htm
Аннотация| Фестиваль ФрансДанс

В культурном центре «Москвич» при повышенном интересе публики прошёл двухдневный фестиваль FranceDanse, куратор которого Эдуар де Люмле отчетно демонстрировал результаты внедрения французского современного танца в российские труппы Москвы, Казани, Самары, Екатеринбурга хореографами Рашидом Урамданом, Тома Лебреном, Мод Ле Пладек, Фабрисом Ламбером

Ещё в 90-е годы французский культурный центр обильно нас знакомил с «новой волной» современного танца. Тогда же Франция обрушила на Москву цунамический десант самобытных авторов и исполнителей современного танца. Работы Маги Марен, Доминика Багуэ, Карин Сапорта, Матильд Моннье, Даниэля Ларрье, Анжлена Прельжокажа, Франсуа Верре, Клода Брюмашона, Тьерри Маландена, Режиса Обадьи фундаментально расширили кругозор нашего дансантного зрительского восприятия. А Митя Федотенко, из «новообращенных» тогда соотечественников, превратился в успешного автора, творящего во французских компаниях и самостоятельно в Монпелье. Сегодня французский танец, несмотря на созидательное вливание разных этнических кровей, цирка, хип-хопа и даже нон-данса, отчего-то приобрел некое общее выражение лица. Хореографы, которые последовали за именитыми основоположниками, творящими и по сей день, якобы воплощают заложенные ими принципы и традиции, но при этом испытывают явный дефицит индивидуального начала. Обычно быстрые части их сочинений вынужденно чередуются с медленными, которые при минимуме смысла вставляются только для передышки артистов. Унифицированные стандарты формы, узнаваемость проверенной лексики с обильным вкраплениями бытовых движений и долгих пробежек, снобистская философичность многозначительных названий («Удерживая время», «Сияние видимости. Унесённые 2», «Демо-материалы»), способных составить конкуренцию голливудским в опусах категории А, пытаются претендовать на художественное явление, на особую художественную состоятельность. Важная роль отводится партитуре света и звука (шумы окружающего социума, пронзительное или монотонное звучание), а обиходность «кэжуал»-костюмов обеспечивает демократично доступный формат для восприятия.

География танцтеатральной Москвы понемногу меняется и расширяется. И если совсем недавно вечерняя поездка в Текстильщики воспринималась как дальнее путешествие в промышленный район, то ныне современный и удобный зал КЦ «Москвич» завоевывает репутацию танцевального плацдарма, где и прошел московский форум FranceDanse (организатор – Французский институт в России). Показанные на нем спектакли – адаптация опусов, мировые премьеры которых прошли во французских коллективах. Российские просмотры состоялись ранее в Москве и на фестивале современного танца «На грани» в Екатеринбурге. Постановщики Рашид Урамдан и Тома Лебрен сегодня возглавляют во Франции Национальные хореографические центры соответственно в Гренобле и Туре, а Фабрис Ламбер – основатель творческой площадки «L’expérience Harmaat», входящей ныне в состав Национального центра танца в Париже.

Театр танца «Скрим» (Самара) представил творение Мод Ле Пладек «Демо-материалы», не что иное как изнурительный для находящихся по обе стороны рампы 40-минутный марафон двигательных упражнений со звуковой какофонией, нервической лихорадкой движений, сбившимся дыханием. Хореограф презентует понятие неспокойной «демократии» средствами коллективного равноправного движения.

В опусе «Удерживая время» Рашида Урамдана артисты «Балета Москва» смогли удержать внимание публики. Высокочастотные дергания глазных яблок зрителей, вызванные бесконечной суетной и хаотической ходьбой («фишкой» по замыслу автора), исчезли лишь после финального мельтешения.

«Сияние видимости. Унесённые 2», сочинение Тома Лебрена, показал Камерный балет «Пантера» (Казань). Название предполагало как минимум ремейк «Унесённых ветром», но действо саднило прозаичностью и пластической невнятностью исполнения всего ансамбля. И все-таки начальный «космический» дуэт давал было авансы на развернутый хореографический текст и мысль, но появившаяся непластичная масса обратила опус в кашеобразную банальность, а каллиграфически неопрятная «начертательная геометрия» заставила вспомнить начальные детские штудии.


Унесенные бегом

Помимо безликих постановок, похожих одна на другую, явно видны и исполнительские проблемы. Тела танцовщиков фестивальных трупп мало что могут выразить в танце. И только артисты екатеринбургского театра современной хореографии «Провинциальные танцы» в опусе «После нас» Фабриса Ламбера выгодно отличались профессиональным мастерством и мощной энергетикой. Ламбер позволил екатеринбуржцам азартно импровизировать по ходу спектакля, интуитивно верно найдя балансную золотую середину между оригинальным фиксированным текстом и самовыражением. Артисты удачно воспользовались шансом и выиграли. Фестиваль был спасен.


После нас

Фото предоставлены пресс-службой фестиваля ФрансДанс
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18669
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Мар 24, 2016 3:18 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016032402
Тема| Балет, БТ, Премьера, Персоналии, Иржи Килиан, Ханс ван Манен, Соль Леон, Пол Лайтфут
Автор| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| Милый Ханс, дорогой Иржи
На Исторической сцене Большого театра премьера — «Вечер современной хореографии».
Где опубликовано| © Газета «Культура»
Дата публикации| 2016-03-24
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/balet/130466-milyy-khans-dorogoy-irzhi/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Программу впору назвать «Антологией нидерландской хореографии», или «Мы родом из голландского танца» — так на пресс-конференции представил ее гендиректор Большого театра Владимир Урин. Ханс ван Манен основал Нидерландский театр танца (NDT), позже эстафету подхватил Иржи Килиан, которого сменили Соль Леон и Пол Лайтфут. Одноактные балеты этих хореографов и составили вечер. Правда, в репертуаре ГАБТа уже есть знаковая постановка Иржи Килиана — «Симфония псалмов». Теперь к ней добавились еще две.

Все спектакли — разные, но есть в них и общее: отсутствие конкретной фабулы, живительный микст классики и модерна, интеллектуальная, ясная хореографическая мысль. Все — далеки от веселости и легковесности, не грешат авангардными чрезмерностями и не обескураживают вялой или, напротив, агрессивной невразумительностью.


Фото: Михаил Логвинов/Большой театр

Открывают парад «Вариации на темы Франка Бриджа», сочиненные Хансом ван Маненом на музыку Бриттена для пяти пар. 83-летний мэтр верен себе, и опус, созданный в 2005 году, соответствует его устоявшемуся имиджу. Тусклый закатный свет, комбинезоны-унисекс, графика движений, четкий рисунок композиции, тонкие линии тел и никаких внешних эмоций. Внутри же дистиллированной формы бьется нерв и дремлет отнюдь не платоническое напряжение: так умеет только он, Ханс ван Манен.

Ближе всех к строгому и аскетическому стилю патриарха, скрывающего внутреннее кипение, оказался Артур Мкртчян, танцующий в дуэте с Викторией Якушевой. Откровенную чувственность в бесстрастную с виду пластическую речь вносит первая пара солистов — Екатерина Шипулина и Денис Родькин. «Вариации» в их исполнении звучат с русским акцентом, придающим балету особый шарм.

Пол Лайтфут и Соль Леон сочиняют сюжеты, исходя из размышлений о конкретных событиях и судьбах. Поводом становятся их первая встреча, детские годы дочери, рано умершая подруга. Спектакль «Совсем недолго вместе» на музыку Бетховена и Макса Рихтера рожден в 2012 году — он об их, Лайтфута и Леон, собственной семье. На экране возникает портрет стариков, родителей Соль. Дальше, когда женщина исчезает, а усталый одинокий старик остается, следует смена кадра: за плечом отца — внучка, дочь хореографов. На виду сходятся жизнь, подводящая итог, и жизнь, еще только начинающаяся. Балет, собственно, о том, сколь быстротечен земной путь и как стремительно молодость оборачивается все понимающей старостью.

Соль Леон рассказывала, что спектакль навеян их с Полом раздумьями о расставании с близкими, о неизбежности потерь, о счастье дочери — обо всем, из чего складывается бытие. Конечно, возникла и тема театра, без которого их судьба немыслима. Искусство для обоих — способ освоения мира, наполненного радостью и биением сердец. Потому игрива на сцене прима Нина Капцова, веселы и задиристы виртуозные Семен Чудин, Игорь Цвирко и Дмитрий Дорохов, чувствующие себя в новой стилистике свободно и уверенно.

На фоне их беззаботной и бесхитростной игры — трагедия открывшейся правды: «Как много сделано ошибок». Танцы трех безымянных героев на авансцене рождаются в пограничной полосе жизни и смерти. Персонаж Владислава Лантратова несет любовь, а потом сеет потрясения и погибель. С ним рядом, тенью, — мужчина в сером (Денис Савин) — то ли друг, то ли соперник, а может, второе «я». Есть и дама — Екатерина Крысанова, которая проходит путь от восторженности, через переживания, к гневу и страху старости. Тройка танцовщиков складывает пазл общего поля судьбы.

«Симфонию псалмов» Стравинского Иржи Килиан осуществил в конце 1970-х, чтобы сплотить и увлечь труппу, переживавшую не лучшие времена. Балет, где коллективное выше личного, где нет разделения на солистов и массу, идет под великую оркестрово-хоровую партитуру из трех псалмов Псалтири Давидовой. Сначала — мольба о спасении, в «центре» — сокрушение о греховности, финал — благодарственное хваление Богу, не оставившему несчастного в одиночестве. Композитор гениально передал движение от скорби к умиротворению, Килиан нашел ему пластический эквивалент.

На сцене — условный образ молитвенного собрания: только ковры, стулья и 16 танцовщиков, которые обращаются к Всевышнему. Единая окрыленная мольба о помощи подчас прерывается сольными просьбами-монологами — тихими, возвышенными, слезными, печальными. Их пластические «голоса» тотчас подхватывают другие, и объединяющий порыв уводит от разочарований к светлому, распахнутому финалу спектакля. Жаль, что к «Симфонии псалмов» зал заметно поредел — рафинированная публика Исторической сцены к современному танцу не приучена.
---------------------------------
Все фото - по ссылке


Последний раз редактировалось: Елена С. (Пт Апр 08, 2016 6:28 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8  След.
Страница 5 из 8

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика