Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2016-01

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Янв 11, 2016 11:16 am    Заголовок сообщения: 2016-01 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016011101
Тема| Опера, Музыка, , Персоналии, Елена ПАНКРАТОВА
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| Певица, которая умеет летать
Где опубликовано| © Газета "С.-Петербургские ведомости"
Дата публикации| 2015-01-11
Ссылка| http://spbvedomosti.ru/news/culture/pevitsa_kotoraya_umeet_letat/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


ФОТО Виталия Запрягаева из архива Елены Панкратовой

Титульные партии в операх «Турандот» Пуччини и «Норма» Беллини исполнит 13 января на Новой сцене Мариинского театра и 17 января в Концертном зале театра драматическое сопрано Елена ПАНКРАТОВА. Международная карьера уроженки Екатеринбурга, выпускницы Санкт-Петербургской консерватории, развивается стремительно. С певицей, живущей сегодня в Германии и выступающей в лучших оперных театрах мира, беседовал музыковед Владимир ДУДИН.

– О вас начали много говорить и писать в Европе после выступления в опере Штрауса «Женщина без тени» под управлением Зубина Меты. Такое нечасто встречается в карьере не только российской, но и европейской певицы...

– О таких партиях, как Электра и Жена Барака в операх Штрауса, или о Турандот Пуччини, как правило, не мечтают на студенческой скамье. Мечтают о Розине Россини, о Татьяне Чайковского, может быть, об Аиде Верди. А подобные драматические партии исполняются лишь единицами певиц на планете, своего рода богинями, которым дано очень многое.

Я тоже не мечтала ни о чем таком, но однажды нежданно-негаданно меня «нашла» партия Жены Барака. Благодаря Зубину Мете, который доверил мне постановку «Женщины без тени», в 2010 году я дебютировала на фестивале «Флорентийский музыкальный май». Во время подготовки премьеры я поняла, что это именно та роль, которую я подсознательно ждала, к которой готовилась всю свою жизнь. Эта партия провела меня по всем большим сценам мира: я пела ее и в «Ковент-Гардене», и в «Ла Скале», и в Мюнхене, и в Театре Колон в Буэнос-Айресе, и в Королевской опере Копенгагена.

Я очень люблю эту роль, она со временем стала моей хорошей подругой. А недавно «семья друзей» пополнилась еще одним персонажем – Электрой из одноименной оперы Штрауса. Рихард Штраус открыл мне глаза на совершенно новый по своей драматической глубине мир женских характеров.


– Летом этого года вы дебютируете в Байройте в партии Кундри в «Парсифале» Вагнера. Вас можно считать первой русской певицей в истории фестиваля, приглашенной петь центральную драматическую партию в вагнеровскую мекку.

– Да, контракт в Байройте на партию Кундри я подписала до 2019 года. Премьеру новой постановки «Парсифаля» будут транслировать по телевидению, в Интернете и в кинотеатрах мира вечером 25 июля 2016 года.

Кроме того, Байройт пригласил меня и на партию Венеры в «Тангейзере» начиная с 2019 года. Елизавету в «Тангейзере» я уже пела раньше, но одна эта партия мне коротковата и малоинтересна. Мечтаю когда-нибудь спеть обе женские партии в «Тангейзере» – Венеру и Елизавету в одном спектакле. Мы говорили на эту тему и с Валерием Гергиевым, он тоже заинтересовался. К тому же в репертуаре Мариинского этой оперы пока нет.


– Совсем скоро вам предстоит исполнить здесь заглавную партию в «Норме» Беллини, одном из совершеннейших творений в истории оперы.

– Концертные исполнения я обожаю: в них главное – музыка, твой голос, твоя личность, нет никакого внешнего отвлекающего ряда.

У меня за плечами пять разных европейских постановок этой оперы. Был и прецедент в Базеле, где мне совершенно не понравилась режиссура. Я решила позвонить от безысходности Ренате Скотто, услышав в ответ: «У тебя, конечно, есть выбор – ты можешь отказаться. Но что ты выиграешь? Можешь легко испортить отношения с театром. Они тут же позовут другую, и ей достанется вся слава. А ты уже вложила в эту постановку столько работы, голоса, сил!» Это меня убедило, и я спела еще одну «Норму»...


– Но, судя по вашему участию в «Женщине без тени» Штрауса, которую в Баварской опере радикально осовременил Кшиштоф Варликовский, в целом вы лояльны к современной режиссуре?

– Кшиштоф – прекрасный, талантливый человек. К его постановке можно относиться по-разному, но ведь сколько людей, столько мнений и вкусов. Я считаю, что его «Женщина без тени» в Баварской опере получилась очень яркой постановкой, новым взглядом на эту историю.

Варликовский стал первым и пока единственным человеком, который позволил мне не просто петь и играть на сцене, а заставил меня работать как актрису на таком уровне, какого я никогда не достигала. Никто никогда и не хотел от меня ничего подобного. Я благодарна судьбе за возможность встреч с такими людьми, которые парой слов, рекомендаций, советов вдруг открывают в тебе какие-то створки, выводя на новый творческий уровень.

У многих в голове прочно сидит стереотип, что прежде всего надо красиво спеть. Это, бесспорно, очень важно, но этого мало! Оперный театр стремительно развивается, и певец должен соответствовать новым требованиям. Певица должна быть еще и актрисой. Это можно наблюдать у Ани Нетребко всегда и везде – она действительно полностью входит в роль, отдавая себя без остатка, живя на сцене реальной жизнью. За это я ее очень люблю! Так же органичен на сцене и Йонас Кауфманн.

Постановка Варликовского была первой, во время которой я поняла, что начала жить на сцене. В какой-то момент я вдруг сильно разозлилась на себя, вплоть до того, что решила все бросить и уехать домой. Но после сильной внутренней неудовлетворенности, после злости на саму себя я вышла на сцену – и сделала все совершенно по-новому. Кшиштоф подошел ко мне и сказал: «Вот теперь ты летаешь». Я словно сломала все свои внутренние стереотипы – перестала красиво ходить по сцене и почувствовала себя той самой глубоко несчастной и, по сути, очень одинокой женщиной, о которой написали Гофмансталь и Штраус.


– Где, на ваш взгляд, пролегает граница режиссерской дерзости?

– Есть режиссеры, которые хотят сделать себе имя благодаря невиданной доселе постановке, благодаря скандалу в прессе. Когда такое желание стоит в основе работы, это примитивно и даже аморально. Когда же интеллигентный режиссер, вдумчиво подходящий к оперному тексту, решает подать его со своей точки зрения, по-новому, прорабатывая до мелочей все взаимоотношения героев, сохраняет и доносит основные идеи произведения, не смещая акценты до неузнаваемости, тогда его подход убеждает.

Но есть и другой деликатный момент. Если бы я не принимала современную режиссуру, кто бы и где меня ангажировал? Махнули бы очень быстро рукой и списали в ретроградки с роскошным голосом! Конечно, если мне что-то категорически не нравится, идет вразрез с моими идеалами и представлениями о хорошем вкусе, я буду стараться избежать острых углов. Никогда не прыгну на два метра, не спросив: а ради чего? Может, хватит и на полтора?

Всегда в работе должен быть момент такта и договоренности. Все мы – скромные служители музыки. Композиторы – гении. Мы – интерпретаторы. Наша задача – по возможности понять, хорошо исполнить и донести смысл произведения до зрителя. Плохо, когда интерпретация искажает смысл. В таком случае я бы предлагала режиссеру написать свою собственную оперу, по своим законам.


– Вам, наверное, не так часто приходится выступать в таких традиционных постановках, как «Сила судьбы» в Мариинском театре?

– Да, и это было незабываемое выступление. «Сила судьбы» поставлена в Мариинском так, «как в книжке написано», поэтому я чувствовала себя в старинных рисованных декорациях и аутентичных костюмах, как во времена Верди! Верди написал ее, как известно, по заказу дирекции Императорских театров именно для Мариинской сцены. До того на Западе я всегда пела вторую, переработанную композитором миланскую редакцию.

Мне как специалисту, любящему копаться в своей работе, интересующемуся историей, очень важно было познакомиться и с первой – петербургской – редакцией 1862 года. В них разные финалы, но в обоих – несчастные: Леонору убивает ее брат Дон Карлос. Разница лишь в том, что в первой редакции после убийства Леоноры ее возлюбленный – Дон Альваро бросается со скалы, а в другом остается жить, оплакивая смерть Леоноры.

Я всегда с большим удовольствием работаю с Валерием Гергиевым – от него исходит очень сильная энергетика. У нас совпадают ауры, есть особая музыкантская связь, что очень ценно. У меня такие совпадения аур бывают еще с Зубином Метой и Кириллом Петренко.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Nata Blovatskaya
Активный участник форума
Активный участник форума


Зарегистрирован: 15.01.2014
Сообщения: 433
Откуда: Бишкек, Киргизия

СообщениеДобавлено: Чт Янв 14, 2016 10:58 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016011201
Тема| Опера, Музыка, Персоналии, Таир БЕЙШЕЕВ
Автор| LIMON LIFE
Заголовок| Закулисье оперного искусства. Что мы никогда не увидим на сцене театра
Где опубликовано| © LimonKG
Дата публикации| 2016-01-12
Ссылка| http://limon.kg/news:67658
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Limon.KG - Автор идеи нашумевшего оперного флэш-моба в Бишкеке Таир Бейшеев рассказал нашей редакции о важности оперного искусства в культурном развитии человека. ...Чем отличается человек, вышедший с дискотеки, от человека, вышедшего с концерта классической музыки? В чем смысл живого исполнения? Сейчас мы все узнаем.

L. Почему вы выбрали оперу?
В хоре я очень выделялся, были иллюстраторы, которые говорили, что мне надо в консерваторию. Мне нравилось петь и рок, и рэп, и лирические эстрадные жанры. Но меня зацепила сложность жанра в опере. Мне мой преподаватель говорил, что они за один спектакль меняют по три рубашки. Многие думают, что певец пришел, рот открыл и все.Один час пения равносилен тому, что ты выкопаешь один кубометр земли.
L. Бывает, что после концерта вы устали и просто не можете говорить?
Да, в позапрошлом году, была премьера «Дон Жуана», я исполнял партию Лепорелло, для меня это самая большая партия. После двух спектаклей подряд я ходил как зомби. Ведь при исполнении певец выплёскивает сколько эмоций. Мне рассказывают анекдот, а мне не смешно. Долго восстанавливался, два-три дня.
L. Перед важными спектаклями как вы готовитесь?
У нас день молчания перед спектаклем. По идее так должно быть, но в силу того, что в театре маленькая зарплата, здесь каждый работает на трех-четырех работах. Так что полностью отдаться искусству не получается. Перед спектаклем надо съесть мясо, чтобы были силы, и выпить кофе. Мясо для силы, кофе для страсти, как говорят у нас.
...
L. Помните эксперимент о влиянии разных жанров музыки на капли воды, при включении классической музыки молекулы воды приобретали ровную красивую форму. Можете ли вы сказать, что классика также влияет на самого человека?
Вы были на дискотеке?
L. Да.
Вы были на концерте классической музыки?
L. Да.
Согласитесь, что два разных человека выходят после дискотеки и после концерта. После дискотеки человек выходит уставшим, выжатым, а после классического концерта выходит воодушевленным и полным сил и энергии.

L. Какие роли вы любите исполнять?
В основном для басов пишутся роли злодеев и отрицательных героев, но есть благородные персонажи. Сейчас мы готовим новый для меня спектакль «Евгений Онегин», я буду исполнять партию Гремина. Я люблю игровые роли, Дон Базилио очень нравится в «Севильском цирюльнике», Лепорелло из «Дон Жуана» – это партия, которая мне по душе, исполняется очень легко и непринужденно.
L. А есть у вас роль-мечта?
Партия Ивана Сусанина из оперы «Жизнь за царя». Его предсмертная ария, когда он понимает, что его убьют - это состояние не передать словами. Каждый певец проживает свою партию. Как еще передать эмоции? Только пропустив все через себя.
L. Расскажите о казусах во время выступлений
Когда я играл Дона Базилио, я должен был выйти на сцену и положить зонтик на диван и шляпу на стол, а я совсем забыл про это. В какой-то момент хотел незаметно снять шляпу, но вместе с ней чуть не сорвал с себя парик, стоя на сцене. Парики у нас старые, они все рассыпаются уже, под светом все это видно.Я растерялся и чуть с текста не выбился, не знаю, заметили ли зрители и как они отреагировали.
L. Что обычно происходит за кулисами?
Каждый сидит и ждет свой выход, бывает, что смешно наблюдать за тем, что происходит на сцене. У нас в «Дон Жуане» играл парень, которого позвали исполнять роль командора. По сюжету его убили, и когда его подняли, он не свесил голову, смотрелось очень неестественно. Мы все за кулисами пытались сказать, чтобы он свесил голову.
L. Сколько готовится один спектакль?
«Дон Жуана» готовили 3-4 месяца. Мы начали готовить эту постановку в августе, премьера была в декабре. Сейчас готовим спектакль «Князь Игорь».


ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ИНТЕРВЬЮ И ФОТО по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Янв 15, 2016 10:03 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016011501
Тема| Опера, Музыка, МТ, Персоналии, Михаил Петренко
Автор| Владимир ДУДИН
Заголовок| О чем поет бас
Где опубликовано| © "С.-Петербургские ведомости"
Дата публикации| 2016-01-15
Ссылка| http://spbvedomosti.ru/news/culture/o_chem_poet_bas/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ


ФОТО Александра БОДРОВА из архива певца

Cолист Мариинского театра бас Михаил Петренко выступил в Концертном зале с сольным концертом, а 16 и 23 января он выйдет в партиях короля Генриха Птицелова в «Лоэнгрине» Вагнера и Ивана Грозного в «Псковитянке» Римского-Корсакова. С одним из лучших молодых басов мира Михаилом ПЕТРЕНКО беседует музыковед Владимир ДУДИН.

– В Концертном зале вы выступили с произведениями Рахманинова. Насколько вам близка его музыка?

– Сергей Васильевич Рахманинов – мой любимый композитор. Концерт, целиком посвященный его вокальному творчеству, стал осуществлением моей давней мечты. В музыке Рахманинова есть что-то, глубоко созвучное моей природе. Я понимаю этот мир, любовь, природу так же, как он. Музыка Рахманинова для меня – квинтэссенция романтизма, романтического отношения к жизни. На его творчество существуют разные взгляды, но я склонен воспринимать его как светлого композитора.


– Страдания в его музыке вы не чувствуете?

– На мой взгляд, в его романсе «Как мне больно» имеется в виду сладкая боль – бурление чувств в душе молодого человека – мечтающего, влюбленного. Во влюбленности ведь тоже присутствует элемент боли. Это та боль, которую человек вспоминает впоследствии с радостью и благодарностью, не как к горькому опыту, а как к сильнейшему переживанию, которое он с удовольствием пережил бы снова.


– Романсы Рахманинова вы исполняли на фестивале в Вербье вместе с пианистом Денисом Мацуевым. В Концертном зале Мариинского театра вы спели их вместе с Мариной Мишук. Концертмейстеры сильно влияют на изменение степени выразительности?

– Исполнение камерной музыки не означает, что пианист лишь аккомпанирует певцу: это на 100 процентов совместное творчество. Если нет понимания и чувства друг друга, наслаждения взаимностью, ничего не получится. Денис и Марина Васильевна – два ярких, очень разных музыканта. Марина Мишук – выдающийся концертмейстер, Денис Мацуев – солист, ураганоподобное явление природы. Он, пианист, ни в коем случае не затмевал меня, певца, своей индивидуальностью. Затмевать – непрофессионально, а он – профессионал.


– Насколько полезен оказался для вас опыт исполнения Вагнера?

– Он оказался очень полезен для всей моей карьеры. Когда я был совсем юным певцом, мне выпала честь спеть партию Хагена в «Гибели богов» в Мариинском театре. Я вырос тогда как профессионал и в техническом, и в артикуляционном плане, стал более выносливым благодаря протяженности партий. Над Вагнером со мной работала Марина Мишук, которая отвечает у нас за немецкую музыку, и Ричард Тримборн, великолепный коуч, готовивший с нашими солистами тетралогию «Кольцо нибелунга». Я много исполнял Вагнера и за рубежом – в Берлине, Зальцбурге, Милане, где со мной занимались носители языка.


– Минувшим летом вы исполнили в Мариинском театре цикл «Песни и пляски смерти» под управлением немецкого маэстро Кристофа Эшенбаха. Он открыл вам что-то новое в этом очень тяжелом цикле?

– Впервые с Эшенбахом я исполнил этот цикл в Мариинском театре 15 лет назад. С тех пор пою его везде. Эшенбаха я охарактеризовал бы как наиболее гибкого музыканта, который если чувствует, что у певца есть какая-то своя убедительная идея, тут же ею увлекается и ведет оркестр в этом русле. Он невероятно открытый и создает ощущение, будто становится рабом, исполняющим твою волю.


– Не поделитесь своими творческими планами?

– 23 января я дебютирую в Мариинском театре в партии Ивана Грозного в «Псковитянке» Римского-Корсакова, а затем надолго отправлюсь в Нью-Йорк петь Фигаро в «Свадьбе Фигаро» в «Метрополитен-опере». Я стал петь много Вагнера и в какой-то момент попытался переломить тенденцию, предложив попробовать меня в другом репертуаре. Сейчас эта волна наконец дошла. Хотя не могу сказать, что на Вагнере мой голос устает больше, чем когда я пою Верди или Моцарта. Просто хочется разнообразия.


– Какую ближайшую работу вы воспринимаете как вызов, испытание на прочность?

– Партию Мефистофеля в опере «Осуждение Фауста» Берлиоза, которую мне предстоит исполнить в сентябре в Японии. Это будет абсолютно новая для меня громадная, сложнейшая партия. Берлиоз настолько интересен, насколько и жесток для исполнителей. Имея в багаже несколько партий в операх Берлиоза, могу уверенно сказать, что выучить его музыку крайне сложно.


– За что, на ваш взгляд, так любят басов?

– Вероятно, в момент их звучания в теле слушателей что-то начинает приятно вибрировать, к тому же басы не раздражают высокими частотами. Если же серьезно, то я пытаюсь каждый раз находить все больше красок и активно подключать актерскую составляющую. К моим выступлениям можно относиться по-разному, но они точно никогда не бывают скучными.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Янв 15, 2016 6:37 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016011502
Тема| Опера, Музыка, НОУ, фестиваль «Приглашенные украинские звезды мировой оперы», Персоналии, Евгений ОРЛОВ
Автор| Лариса Тарасенко
Заголовок| Из донецкого музучилища – на сцену Metropolitan Opera
После пятилетнего перерыва в Киеве выступил один из ярчайших басов Евгений ОРЛОВ

Где опубликовано| © "День" №4-5, (2016)
Дата публикации| 2016-01-15
Ссылка| http://www.day.kiev.ua/ru/article/kultura/iz-doneckogo-muzuchilishcha-na-scenu-metropolitan-opera
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В Киеве завершился фестиваль «Приглашенные украинские звезды мировой оперы» спектаклем «Иоланта». Напомним, на этом форуме публику порадовали своим мастерством Людмила Монастырская, Ольга Микитенко, Александр Цымбалюк, Андрей Бондаренко, Михаил Дидык, а также Евгений Орлов, красочный и глубокий бас которого оценили в Metropolitan Opera, Opera de Bilbao, Gran Teatre del Liceu (Барселона), L’Opera de Montreal, Deutsche Oper Berlin.

Несколько лет Е.Орлов не пел на киевской сцене, а ныне выступил в трех спектаклях: «Дон Карлос», «Аида» и «Иоланта». Творческая биография Евгения достаточно интересна. Известный бас рассказал «Дню» о курьезах, везении и своих достижениях, а также о том, кто сыграл в его творческой судьбе решающую роль.


НЕСКОЛЬКО ЛЕТ ЕВГЕНИЙ ОРЛОВ НЕ ПЕЛ НА КИЕВСКОЙ СЦЕНЕ, А НЫНЧЕ ВЫСТУПИЛ В ТРЕХ СПЕКТАКЛЯХ: «ДОН КАРЛОС», «АИДА» И «ИОЛАНТА» (НА ФОТО) / ФОТО АЛЕКСАНДРА ПУТРОВА


«ЦЕНА ПОБЕДЫ — РАБОТА!»

— Если говорить об учителях, то, пожалуй, вокально-артистически больше всех я взял у Ивана Викторовича Пономаренко: кроме того, что он давал в классе, я сам внимал и впитывал на его спектаклях — теория и практика в действии, — признается Е. Орлов. — Хотя начинал музыкальное образование по классу... виолончели, но на третьем курсе музучилища почувствовал, что не хочу быть виолончелистом. В то время появилось объявление о наборе в хор училища, где платили 30 грн. в месяц. Потом я оказался в хоре сначала Донецкого оперного театра, а спустя три года — Национальной оперы Украины, где Лев Николаевич Венедиктов заставил меня учиться дальше и буквально за руку отвел в консерваторию.

— Возможно, этот выдающийся музыкант почувствовал в вас потенциал солиста?

— Не думаю, скорее Лев Николаевич не хотел, чтобы у него работал необразованный кадр. Теперь смешно звучит, а тогда я имел нахальство сопротивляться, мотивируя тем, что раз меня уже взяли на работу, значит и так все хорошо. Но Венедиктов был непреклонен. Спасибо ему, а еще Дмитрию Михайловичу Гнатюку. Учась на третьем курсе я пел в «Царской невесте» в Оперной студии. Гнатюк был председателем комиссии, и, услышав меня, сказал, что хор — это не потолок. И после прослушивания мы вместе с Андреем Гонюковым (тоже выходец из хора) оказались в стажерской группе солистов. Года два я пел небольшие партии. Первой крупной партией стал Базилио в «Севильском цирюльнике», а вскоре Иван Дмитриевич Гамкало ввел меня в «Князя Игоря» в партию Кончака. Это очень важный спектакль в моей жизни, в нем практически всегда был сильный состав: из молодых тогда еще пел Дмитрий Попов, а рядом с нами выступал такой замечательный князь Игорь как Роман Майборода. Жаль, что этот спектакль сняли с репертуара.

— Ваша международная карьера состоялась после участия в конкурсе «Опералия» в 2010 году, перед этим был еще международный рахманиновский фестиваль. Вы азартны?

— Ка конкурс я поехал чуть ли не по принуждению. Я только теперь понимаю важность всего случившегося, а тогда меня останавливала даже такая досужая мысль — «да кому я там нужен?» Вечные проблемы — визы, язык... То есть мечты были, но на пути их достижения меня приходилось выталкивать... В тот раз мой концертмейстер убедил меня поехать на конкурс, а дальше уже вопрос везения...

— Вы нашли за рубежом своего агента?

— С этим интересная и странная история произошла: агент нашел меня еще до начала конкурса. Отбор на «Опералию» происходит по аудиозаписям, мой диск был в числе сорока отобранных для участия в конкурсе, списки участников публикуются. Так вот, по этому списку моя будущая агент нашла мои записи в youtube и еще до того, как услышала живьем, фактически предложила работу. Чем хороша «Опералия»? В жюри нет ни одного вокалиста; 18 импресарио, директоров самых престижных театров отбирают голоса, которые им нужны на запланированные постановки на 2 — 3 сезона. Цена победы — работа! Я получил предложения сразу от трех импресарио. Все они осуществились: в Опере Бильбао я спел Захарию в «Набукко», в Сантьяго — дона Базаилио, в Метрополитен Опера я первый сезон страховал Джеймса Мориса, легенду басового мира, а также Стефана Кочана. Заменить, правда, так и не пришлось: басы не болеют, а если и болеют, то все равно выходят на сцену. В авральном порядке звезды если и зажигаются, то среди теноров и сопрано.

«МНЕ БЫЛО ОЧЕНЬ ВАЖНО ХОРОШО ВЫСТУПИТЬ НА РОДНОЙ СЦЕНЕ, КОТОРАЯ ДАЛА СТАРТ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ СУДЬБЕ»

— Как считает, нужно страховать звезд или это потеря времени?

— Абсолютно ложное представление. Особенно для молодого певца участие в постановке даже в качестве страховщика — истинный подарок. Практика и еще раз практика: работа с режиссером, с педагогами по вокалу и языку, концертмейстерами. Со сделанной партией ты можешь потом в любую постановку спокойно входить. Еще есть возможность посещать все спектакли. Вдобавок, за страхование звезд немалые деньги платят и это очень ценный опыт для молодых артистов. Кстати, этот опыт мне помог, когда я уже получил предложение петь в четырех постановках «Метрополитен-Опера»: Оровезе в «Норме», Царя в «Аиде» (кстати, с нашей Оксаной Дыкой, а за пультом стоял сам Доминго!), Старого каторжанина в «Катерине Измайловой» (я пел вместе с Анатолием Кочергой), исполнил роль Командора в «Дон Жуане»... Все партии, кроме последней мне пришлось учить специально для постановок. Благо, моя жена, Наталия Гапоненко — концертмейстер, поэтому основную часть разучивания партии я делаю с ее помощью, а в театре мне помогает Лиана Косович. На Западе «черновая» работа с концертмейстером стоит очень дорого, поэтому к ним уже лучше попадать с готовым материалом, для нюансировки.

— Правда ли, что западный зритель любит экспериментальные режиссерские постановки? Приходилось ли вам в таких участвовать?

— Сразу скажу, где точно эксперимент не приживается — это «Метрополитен— Опера». Там любят постановки «а ля Дзеффирелли» — помпезные, эффектные, исторически оправданные. Попробовали действие «Риголетто» перенести в Лас-Вегас 1940-х — зал полупустой, несмотря на прекрасный состав исполнителей... Кстати, мне постановка понравилась, но американская публика ее не оценила. То же случилось с «Турандот»: попробовали публике вместо любимой дзеффиреллиевской постановки, которая вызывает восторг вот уже 30 лет, предложить современную (дать, так сказать, другим режиссерам проявиться), а публика не пошла, пришлось дирекции театра вернуть в этом сезоне старую — и зал на 4,5 тысячи мест забит до отказа! Мне пока ни разу не пришлось петь в какой-нибудь несуразной новомодной постановке. Современные постановки тоже могут быть органичными, такие и мне интересны.

С режиссерами мне везет: самое сильное впечатление произвел Джан-Карло дель Монако, сын легендарного тенора. С ним я встретился на первой зарубежной постановке, после конкурса: это был Филипп в «Дон Карлосе». Хотя сначала он чуть было не погнал меня, поскольку я там был один никому не известный вокалист среди звезд! Но все же он дал мне шанс убедить его, и после двух репетиций сменил гнев на милость, очень хорошо и внимательно относился ко мне. Это выдающийся режиссер, который точно знает не только, что он хочет, но и то, как и почему это должно быть. Артистам он убедительно объясняет каждую мизансцену в деталях, поэтому в самых длинных сольных моментах у других артистов на сцене нет статики, все либо участвуют, либо реагируют. Сделанный с ним образ Филиппа теперь без труда вписывается в любую другую постановку.

— А короля Рене в «Иоланте» вы тоже за рубежом делали?

— Нет, эту партию очень давно выучил и спел на сцене Оперной студии Киевской консерватории под руководством Владимира Сиренко и Ирины Нестеренко. На Западе ниша исполнительства опер русских композиторов заполнена в основном представителями Мариинского и Большого театров. Кстати, наш знаменитый украинский тенор Михаил Дидык там считается специалистом по... русской музыке.

— Ныне киевский фестиваль подарил меломанам много приятных встреч с украинскими артистами, добившимися мировой славы, анонсировано выступление Марьяна Талабы в «Турандот» 31 января... Почему вы приняли участие в этом проекте?

— Мне было очень важно хорошо выступить на родной сцене, которая дала старт профессиональной судьбе. Здорово, что все мои звездные коллеги нашли время и использовали возможность выступить перед украинским зрителем, который сейчас по известным причинам не избалован гастролями. Это испытание и этап — те ступени, по которым должно взбираться к любым серьезным вершинам.

— Каков же следующий этап будет в вашей карьере?

— Надеюсь на годовой контракт в Дойче Опера, на новые партии, предусмотренные в контракте. Как-то мне пришлось срочно спеть там Гремина практически без репетиций, после чего и возникло это предложение своеобразного феста. Надеюсь, предстоящий год будет насыщенным и разнообразным. А также надеюсь еще не раз спеть на родной сцене Национальной оперы Украины.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Янв 16, 2016 9:57 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016011601
Тема| Опера, Музыка, МТ, Премьера, Персоналии, Родион Щедрин
Автор| Александр МАТУСЕВИЧ
Заголовок| Мариинка расщедрилась
Где опубликовано| © Газета «Культура»
Дата публикации| 2016-01-15
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/opera/126842-mariinka-rasshchedrilas/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В результате плодотворного сотрудничества Родиона Щедрина и Мариинки список мировых оперных премьер на сцене прославленного петербургского театра пополнился «Рождественской сказкой».


Фото: Валентин Барановский

Для оперы о новогодних чудесах отдали высокотехнологичную сцену Мариинки-2, сшили множество костюмов и задействовали, пусть и в небольших партиях, огромное количество солистов (и штатных, и молодежи из академистов — у спектакля три полноценных состава).

Щедрин вновь обратился к любимому Лескову, положив на музыку его пересказ известного европейского сюжета о капризной самодурной властительнице, злой мачехе и достойной воспитаннице, сторицей вознагражденной справедливыми месяцами-волшебниками.

Волею автора (Щедрин написал не только музыку, но и либретто) и постановщика (режиссер Алексей Степанюк) история перекочевала в Россию — частично сказочную и иносказательную, частично современную: в пропеваемых текстах немало примет нашего времени, откровенно сленговых выражений и недвусмысленных намеков на текущие реалии, в том числе и политические, изрядно веселящих публику (текст по-русски и по-английски идет бегущей строкой).



Однако известный сюжет новогодних утренников (знакомый нам в основном по версии Маршака) и квазиполитическая актуализация — лишь ширма для создания произведения глубокого и увлекательного, затрагивающего вечные темы.

Музыка Щедрина — и узнаваемая, и новая одновременно: фольклорные мотивы, остренькие диссонансы в стиле балаганного театра, эстрадно-киношные ритмы и обрывки мелодий для характеристик нелицеприятных персонажей (прежде всего Мачехи и ее дочки Злыдни), с одной стороны, с другой — неизбывная лирика яркого мелодизма у положительных героев (у падчерицы Замарашки). Вроде это тот же оперный Щедрин, каким мы его знаем по «Мертвым душам» и «Боярыне Морозовой», «Очарованному страннику» и «Левше», с его колючими созвучиями в стиле фолк и парадоксальным использованием необычных инструментов (маримба, коровьи колокольцы, челеста и синтезатор), подробными речитативами и заостренным гротеском, доходящим до издевательского сарказма. Но в этом опусе царит доброе начало, изначальная заданность позитивного финала. Для такого решения маэстро находит краски света, нежности, не трескучей торжественности.

Принцип кинематографичности, столь важный для композитора, легко реализуем на новой площадке театра. Сценограф Александр Орлов мастерски использует темные планшеты различной конфигурации, благодаря чему звездное ночное небо с яркой луной, тотально господствующее в спектакле, в мгновение расстилается то над заснеженным лесом, то над жилищем Мачехи, то над царскими чертогами. Чародеи-месяцы, собираясь впервые вокруг ритуального костра (гигантским алым пламенем он низвергается с колосников), сначала являются исполинскими великанами — одинаковыми и пугающими, но потом художник дает каждому индивидуальный образ, подчеркивая оригинальными костюмами радость весенне-летних братьев (и сестер — у Щедрина задействованы и женские голоса) и угрюмость осенне-зимних. Помешанная на живых цветах Царица (без них она никак не согласна встречать следующий год) облекает свой двор в фиалковый пурпур — камзолы, ливреи, ленты через плечо (художник по костюмам Ирина Чередникова). Волшебные сцены (явления месяцев, сон Замарашки в ночном зимнем лесу) блестяще решены за счет продуманной и тонкой работы света (Александр Сиваев), создающей иллюзию эфемерности и невесомости.

Петь щедринские опусы, конечно, непросто — нужны привычка и сноровка. Лучше всего это удается зрелым мастерам труппы — Злате Булычевой (Царица), Анне Кикнадзе (Мачеха), Ларисе Юдиной (Злыдня). Молодежи, при всей выученности и красоте голосов, порой банально не хватает выдержки и умения грамотно озвучить гигантский зал новой сцены, акустика которого благоприятна, но не идеальна. Частенько мелодичные полутона, попытки тонкой нюансировки и игры с тембровыми переливами оказывались попросту съеденными циклопической дистанцией между сценой и публикой, при том, что оркестр под управлением маэстро Владислава Карклина упрекнуть в невнимании к солистам никак нельзя.
-------------------------------------
Все фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Янв 25, 2016 11:39 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016012501
Тема| Опера, Музыка, МТ, Премьера, Персоналии, Родион Щедрин
Автор| Владимир Дудин
Заголовок| Новый год с фиалками
Где опубликовано| © Газета "С.-Петербургские ведомости"
Дата публикации| 2016-01-25
Ссылка| http://spbvedomosti.ru/news/culture/novyy_god_s_nbsp_fialkami/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Месяцы в шляпах волшебников парили над сценой под пасторальную музыку.
ФОТО предоставлено пресс-службой Мариинского театра


На Новой сцене Мариинского театра состоялась премьера новогодней оперы «Рождественская сказка» Родиона Щедрина в постановке Алексея Степанюка под музыкальным руководством маэстро Валерия Гергиева. Хорошо бы Мариинский театр завел такую традицию – готовить к каждому Новому году и Рождеству по новой опере: глядишь – современных, в том числе детских, музыкальных спектаклей прибавилось бы.

Режиссер колоритно изобразил супермаркетную толчею, в которой кто-то катил гигантскую банку с печенью трески, кто-то тащил елку, кто-то – телевизор, а еще один пытался медитировать в позе йоги. Вокруг то и дело скакали зайчики в деловых костюмах. Словом, все готовились весело встретить Новый год, еще не зная, что взбалмошной Царице взбредет в голову его отсрочить до тех пор, пока кто-нибудь не доставит ей во дворец корзину фиалок.

Родион Щедрин выступил, по традиции, не только композитором, но и автором либретто – так писали свои оперы и Вагнер, и Прокофьев, адаптируя литературные первоисточники. Среди источников «Рождественской сказки» указывался текст болгарской сказочницы Божены Немцовой в переводе Николая Лескова. Однако большая часть публики не могла не узнать в истории о фиалках сказку о подснежниках, рассказанную Самуилом Маршаком в «Двенадцати месяцах». На ее основе созданы великолепные киносказки и мультфильм.

Режиссер размыл временные рамки «Рождественской сказки», связав наши дни с дореволюционным сказочным прошлым. Мачеха и ее дочь Злыдня предстали заложницами гламурных журналов и завсегдатаями предновогодних распродаж. Меццо-сопрано Анна Кикнадзе и колоратурное сопрано Лариса Юдина создали образы двух кумушек, отвратительных в своих пошлых желаниях и манерах, готовых выполнять указы Царицы любой ценой.

Недолго думая, они решили отправить падчерицу Замарашку в лютый мороз собирать фиалки в лесу. Магические двенадцать месяцев, блюстители гармонии и порядка на земле в любопытной женско-мужской аранжировке, не могли отказать несчастной Замарашке ни в фиалках, ни в ягодах, за которыми еще раз отправили ее в лес бессердечные родственницы.

Максимальное наказание, которому композитор-либреттист подверг алчных Мачеху и Злыдню, – детектор лжи. Его изображало колесо, внутри которого эти дамы должны были рассказать Царице, где в декабре растут фиалки. В хрестоматийном сюжете капризную Принцессу наказывают сменами всех времен года едва ли не за один час, а Мачеху с дочкой превращают в собак. Родион Щедрин выступил как гуманист и миротворец, сочинив примирительный финал с Гимном доброте, в котором не преминул процитировать мотив «Обнимитесь, миллионы!» из Девятой симфонии Бетховена. Правда, ненавидящий лжепатриотическую фальшь и пафос, композитор разбавил этот гимн страшно рыкающими духовыми.

Цитаты и аллюзии на мировую классику, помогавшие композитору подкрепить смысл, просвещенный слушатель мог уловить в разных частях новой оперы. При этом партитуру едва ли можно упрекнуть в лоскутности или мозаичности, хотя в таком жанре это было бы уместно. Щедрин проявил себя здесь, как и прежде, искуснейшим оркестратором, сумевшим найти диковинные тембры, чтобы передать мистику сказки. Вместе с тем он не постеснялся показать себя и лукавым стилизатором. Первым хитом в духе неоклассики а-ля Майкл Найман публика признала легкий, но виртуозный дуэтик Мачехи и Злыдни. В нем эти дамы, получившие корзину фиалок, начали мечтать о том, как купят виллу, яхту, футбольный клуб, да что там – весь мир. Этих малоприятных героинь композитор наделил обаятельной музычкой.

Также не обделил он обольстительными мелодиями и Царицу, воплощенную грациозной меццо-сопрано Екатериной Сергеевой. Ее лейтмотивом стал изысканный классический кадансовый оборот, поддержанный клавесином. В прорисовке обитателей и нравов царского двора ни композитор, ни режиссер не могли удержаться от намеков на то, что можно наблюдать на экранах телевизоров и страницах СМИ. Сказка, как известно, – ложь, поэтому и намеки свидетельствовали лишь о том, что со времен царя Гороха мало что изменилось.

«Царица наша от цветов совсем лишилась разума... Вот так каждый день не знаем, что нас ожидает завтра, какой декрет, какой закон ждать нам от капризной бабы... Танцуем, поем: указ ждем», – выводит хор придворных. Одной из тихих и многозначительных кульминаций оперы стал изломанный «Танец ожидания», который Царица приказала танцевать в ожидании Нового года. Пикантный штрих в обстановку вносил прихрамывающий Великий канцлер в уморительном исполнении мастера характерных портретов баритона Сергея Романова.

Особым светящимся колоритом наделена сфера гонимой страдалицы Замарашки и двенадцати месяцев. Круговое дефиле месяцев, готовящихся уступить вахту своим собратьям, режиссер и художник сочинили как аттракцион, создав иллюзию парения. Солисты в шляпах волшебников выехали на высоченных конусах – на фоне синего кабинета сцены это выглядело как медленный полет. Композитор написал для них пасторальную, чрезвычайно напевную музыку. А выход к Замарашке красавца Апреля (подающий большие надежды молодой тенор Александр Михайлов) с корзиной ягод Щедрин сопроводил гитарной серенадой – готовым эстрадным номером.

Партия Замарашки досталась трогательной лирической колоратуре Пелагее Куренной, студентке петербургской Консерватории по классу профессора Тамары Новиченко, выучившей Анну Нетребко, Веронику Джиоеву, Надежду Кучер. С помощью своей пластики и хрустального звучания Пелагея создала настолько воздушный и бесплотный образ, что кажется, будто в эту постановку ее направил небесный департамент.

Композитор написал для этой героини сверхмедленную музыку. Неторопливость композитор сделал и основным темпом для характеристики волшебных месяцев, словно призывая слушателей перестать суетиться, растрачивать себя на пустяки и чаще задумываться о вечном. Например, о законах природы, которая все равно возьмет свое и рано или поздно накажет злодеев и наградит праведников.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 16661
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Янв 30, 2016 10:44 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2016013001
Тема| Опера, Музыка, БТ, Персоналии, Дарья Зыкова
Автор| Ирина Шымчак
Заголовок| Дарья Зыкова:
Надо жить свободно, счастливо, радостно

Где опубликовано| © ГАЗЕТА "МУЗЫКАЛЬНЫЙ КЛОНДАЙК" ЯНВАРЬ №1 (158)
Дата публикации| 2016 январь
Ссылка| http://www.muzklondike.ru/announc/172
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



Судьба этой певицы удивительна. Так же, как и ее голос – солнечный, легкий, сияющий. Кажется, он улыбается…Знакомьтесь – Дарья Зыкова, солистка Большого театра, сопрано. В феврале в Москве стартует, уже в третий раз, проект «Опера Априори», причем со старта задана высочайшая планка – исполнение «Маленькой торжественной мессы» Россини. Дарья Зыкова – одна из четверки солистов, принимающих участие в проекте.

-Дарья, какие у Вас отношения с Россини? Не секрет, что Россини – трудный композитор, особенно для российских певцов.

-Ну, что Вы, для колоратуры Россини – это же дом родной! Говорят, что Россини написал свою последнюю оперу и пошел делать паштет, то есть до конца своей жизни он занимался любимым делом и готовил. Я считаю, это – очень правильно, что человек не приносит свою жизнь на алтарь искусства. Человек вообще не должен приносить свою жизнь на алтарь никому, кроме Господа Бога. В этом смысле Россини для меня очень близок, я его воспринимаю как нормального, живого человека. Такой «классный дядька». И это очень слышно в его музыке – она здоровая. Не в том смысле, что она – простая… Это очень глубокая музыка, величайшая. Так что я горячая поклонница Россини.

-Когда-то я беседовала с маэстро Дзеддой, которого называют «посланником Россини на Земле», и на вопрос, как надо петь Россини, он ответил: «Если ты поешь Россини, ты все будешь петь лучше, включая Вагнера. Но ты должен понять, что в музыке Россини нужны тысячи цветов. Чтобы найти нужный голос, нужно владеть тысячами оттенков. Это музыка с особым смыслом, и солист должен сам найти, прочувствовать и раскрыть, трансформировать ее в какой-то большой целостный образ».

-Ой, здорово! А я пела, кстати, «Танкреда» в 2005 году. У нас тогда подобралась чудесная команда: Лариса Рудакова, Эрик Курмангалиев, Алексей Долгов, Александра Ковалевич. Я была в восторге и от музыки Россини, и от состава исполнителей.

-Сейчас Вы поете в «Маленькой торжественной мессе», гениальном произведении, величаво-прекрасном, радостно-скорбном и трагически-просветленном одновременно. Не страшно? Будете петь «верно и с любовью»?

-Мне позвонила Елена Харакидзян, продюсер «Опера Априори», и предложила участвовать в проекте. А я как раз была страшно занята, но, услышав магическое имя «Россини», сразу согласилась. Ну, думаю, раз Россини – все будет отлично. В последнее время мне предлагают петь много современной музыки, и я знаю, что перед тем, как дать ответ, мне в первую очередь надо посмотреть клавир. Если я уже сказала «да», то потом не могу сказать «нет». И я Лене сказала твердое радостное «Да!». Потом, когда начала изучать список певцов, записывавших когда-либо это произведение, поняла, что дело плохо, надо отложить все и заниматься очень и очень серьезно. А отложить все, естественно, нельзя… Мы сегодня как раз обсуждали с моим концертмейстером, как успеть подготовиться к премьере на нужном уровне. Да, я очень боюсь, правда. Это, конечно, мотивирует, но я все равно боюсь.

-Мне кажется, тут очень важны внутренний настрой и внутреннее состояние.

-Да, безусловно. Это очень глубокое произведение, непростое. В нем – весь Россини. За каждой колоратурой какая-то хитрость. И здесь не спрячешься ни за что. Не получится. Но это очень мотивирует к победе, я люблю такие вещи. Мне кажется, ради этого стоит жить. Какую-то планку себе ставить и к ней идти.

Состав участников «Мессы» - интернациональный: двое русских – Вы и Максим Пастер, итальянка Марианна Пиццолато и венгр Балинт Сабо. Как будете работать вместе?

-С Балинтом Сабо мы встречались как раз на «Опера Априори», он пел Герцога в опере Бартока «Замок герцога Синяя борода». В этот вечер звучали две оперы, в первом отделении – опера Бартока, во втором – опера Алексея Курбатова «Черный монах» (в «Черном монахе» я пела Татьяну). А Павел, мой муж (Павел Сорокин, дирижер Большого театра, прим.автора), тогда дирижировал. Он был под огромным впечатлением от Балинта и сказал, что я обязательно должна его послушать, потому что это невероятный певец. Мне, честно, тогда было не до того, чтобы слушать «Синюю бороду», но я все-таки вырвалась и поняла, что Балинт – великолепен. Я очень уважаю певцов, которые способны петь современную музыку так, чтобы не было скучно и не хотелось уйти быстрее домой, а публика же осталась потом на «Черного монаха»… То, как ребята исполняли «Синюю бороду» – потрясающе.

-Заметила, что Вы часто выступаете в паре с Максимом Пастером. Почему?

-Да, это случается, мы с ним даже в Швеции пели два концерта, дуэтом. Максим – очень большой профессионал, и у него голос – от Бога. Но дальше надо что-то делать самому. Я считаю, что Максим владеет замечательной вокальной техникой, и, кроме всего прочего, как говорит мой муж, он – «приличный человек». Кстати, дирижер по образованию. Вокалисты часто грешат отсутствием интеллекта в звуке, чего нельзя сказать о дирижерах, потому что количество познанного за время обучения материала трансформируется в качество звука. Максим в этом смысле – пример дирижёрского образования в вокальной технике. Замечательный пример: у него очень интеллектуальный звук и способность верно использовать нюансы. Громко, тихо и миллион оттенков между этим.


Фотография Дамира Юсупова

-25 декабря Вы участвовали в концерте «Штраус гала», снова с Максимом Пастером. Причем программа состояла из вальсов Штрауса. Чем Вас привлекают эти мелодии?

-Вальсы Штрауса – это, конечно, высший пилотаж для колоратурного сопрано, так называемый «обязательный элемент». Я бы сказала так: я не очень люблю такие произведения, которые можно сравнить с русской матрешкой. То есть, если человек приезжает в Россию, он должен обязательно купить русскую матрешку. Если у человека высокий голос, то он должен непременно петь высокие колоратурные партии... В прошлом году, когда Гаянэ Шиладжян, директор чудесного оркестра «Русская филармония», предложила нам такую программу, я подумала, «эх, опять 36 верхних нот…».

Потом, когда пошла их учить, поняла, что в этом можно найти очень большую красоту. Если не гнаться, чтобы это было громко, вовремя и наизусть, а поискать какие-то нюансы, оттенки, интонации, то будет очень здорово. Мне вообще кажется, что наша профессия – это профессия верно найденной интонации. Главный инструмент певца – голос, и Господь дал возможность этим голосом не просто слово говорить, а слово интонационно окрашенное. Мне кажется, что у нас получилось нечто именно в эту сторону. Хотелось бы верить, что публика восприняла не просто определенное количество хорошо (надеюсь!) взятых нот, но почувствовала наш интеллектуальный и духовный сердечный посыл.

-Как Вы оказались в детском хоре Большого театра? Сколько Вам было лет?

-Мне тогда уже было 10 лет. Для детского коллектива это немало. А получилось так, что мой папа ехал в машине и вдруг по радио услышал объявление о наборе в Детский хор Большого театра. И вот он пришел домой и говорит мне: «А почему бы тебе не попробовать?». Я вообще пою с 4 лет, меня Елена Николаевна Свешникова, племянница Свешникова (у нее до сих пор есть своя хоровая студия, раньше она называлась «Гнесинец», не знаю, как называется сейчас), нашла. Тогда хоровики приходили в детские сады и отслушивали детей. Вот так меня и нашли, и позвали, а мне было тогда 4 года. Несмотря на то, что мои родители абсолютно никакого отношения не имели ни к музыке, ни к искусству (самые настоящие физики-лирики, но всегда настроенные на что-то творческое), они меня повели в хор. И вот с четырех лет я пою.

Так что папино предложение пойти в Детский хор Большого театра было основано не на пустом месте. Кстати, конкурс был бешеный – 100 человек на место. Тогда был очень странный год – пришли три тысячи детей, а взяли 30 человек. Видимо, происходила полная смена состава, и без ложной скромности могу сказать, что наш состав был очень сильным. В этот же состав или чуть раньше пришла Марина Поплавская. Вот так я оказалась в Большом театре.

-Вы там, наверно, все закулисье знаете, как дом родной?

-Да, именно так. Это и есть любимейший, роднейший для меня дом. Меняется все, а эти стены остаются родными.

-А дальше как сложилась Ваша судьба, когда снова Вы пришли в Большой уже после окончания консерватории, как солистка?

-Я поступила в консерваторию сразу после школы, но меня готовил к поступлению Андрей Георгиевич Заборонок, тогда он был хормейстером Детского хора Большого театра. Андрей Георгиевич, абсолютнейший энтузиаст, совершенно невероятный человек, безвозмездно, несколько лет, готовил меня к поступлению, и он же договорился, чтобы меня послушала Ирина Ивановна Масленникова. Ирина Ивановна меня послушала, и сказала, что возьмет. Так я поступила с первого раза.

-Невероятно. Говорят, Ирина Ивановна была весьма требовательным и суровым педагогом.

-Да, это правда, мягко говоря (улыбается).

-А Вы у нее умудрились окончить консерваторию с отличием! Как?

-Дело в том, что, когда я подавала документы, мне было еще 16. Когда я поступила, мне как раз исполнилось 17 и мне предложили консерваторский «подкурс» (есть такое понятие). В любом случае, это полноценное обучение, ты ходишь на занятия с первым курсом. На нашем курсе студенткам было по 24-25 лет, и мне – 17. Громадная разница. Этот «подкурс» для меня оказался очень полезным. И «лишние» два года с Ириной Ивановной – совершенно неоценимая история. Через два года меня перевели на первый курс, и я окончила консерваторию с отличием. Потом еще и аспирантуру, так что получилось 10 лет обучения в консерватории. А еще в это же время я работала инспектором детского хора Большого театра. Инспектор - это человек, который организует весь процесс в детском хоре: организация репетиций, подготовка к спектаклю, вывод детей на сцену.

У нас в хоре было 100 человек, и сейчас, оглядываясь назад, в свое прошлое, я думаю, как мне, 18-летней, могли доверить такой коллектив? Какое должно было быть доверие ко мне? Но, самое главное, как я сама не струсила… К примеру, куда мальчики 10-летние стремятся залезть? Конечно, они хотят залезть в трюмы. Выяснить, как механизм работает, который открывает какие-нибудь крышки, и что там вообще внутри. Слава Богу, восемь лет, которые я там проработала, прошли без эксцессов. Все дети были живы-здоровы, а на моей совести только два потерянных за границей загранпаспорта…Но вывезли ребят из Гамбурга, все разрешилось благополучно. И даже с некоторыми ребятами до сих пор общаемся. Потом, в 2008 году, я дебютировала в Большом уже в роли солистки, в партии Папагены, в «Волшебной флейте» Моцарта.

-То есть сразу же, как пришли в роли солистки, стали выступать? Не отсиживали, выжидая своей очереди?

-Нет, слава Богу, такого не было. Работы в театре всегда много. Это и главные партии, и не главные. А вообще моя самая любимая партия – Маша в «Пиковой даме». Да, это всего лишь шесть тактов музыки. Но это музыка Чайковского! И Прилепа – тоже небольшая партия, ну и что? Мне она очень нравится. Я вообще люблю такие вещи, и не стремлюсь петь только главные партии. Я получаю огромное удовольствие от участия в процессе спектакля.

-Как Вы вспоминаете Ирину Ивановну, что она Вам дала, самое ценное?

-Она все мне дала. Во-первых, она взяла меня в консерваторию. У моих родителей не было возможностей оплачивать какие-то дополнительные занятия. А она просто сказала: «Да, я возьму». И взяла в свой класс. Она заставила меня похудеть – я весила более 100 кг. Она научила меня энергично относиться к своей жизни. Я вообще была этакой изнеженной барышней…Ирина Ивановна выбила это из меня за полгода. Объяснила мне очень популярно, что так не делается, что жить надо по-другому. Она научила меня составлять программы концертов, потому что уделяла огромное внимание концертной деятельности. Она мне сразу сказала: «Ты можешь петь в театре всю свою жизнь. И тебя никто не будет знать. Но, если ты будешь два-три раза в год петь на хороших сценах, тебя будут знать все».

И она абсолютно в этом права. Она научила меня подбирать концертный репертуар, потому что концертный и не концертный репертуар – это большая разница. Мне кажется, музыканты, особенно молодые, часто делают ошибки в подборе репертуара, потому что не всегда суперсложные вещи «выстреливают». Иногда «выстреливают» совершенно другие. Например, Ирина Ивановна обожала советскую музыку. Она и меня приучила к тому, что произведения советских композиторов – это шедевры, просто надо сделать так, чтобы это было понятно. Она – основа моего музыкального и вокального воспитания, а в чем-то – и жизненного. Это удивительный человек. Что касается характера – ну, а как иначе воспитывать детей? Приходится быть строгой.

-Раз уж мы заговорили про воспитание детей, расскажите, пожалуйста, о Вашей методике, которую Вы разработали для музыкально-психологической реабилитации детей, перенесших тяжелые заболевания, сирот, инвалидов. Почему Вы решили этим заняться?

-Когда у меня была педагогическая практика, ко мне пришла одна девушка, с которой мне надо было работать, как преподавателю. Она была ужасно скованной: у нее был зажат не только звук, но абсолютно все: движение, речь, даже мысли… И начали мы с ней заниматься. Много пели. Я ей показывала, как надо мышечный панцирь разжать, объясняла, что нельзя петь, когда ты весь такой зажатый, ведь и звук такой же получается. И вдруг она на моих глазах начала расцветать! В результате через два года моя ученица уехала в Дюссельдорф, поступила в консерваторию, и сейчас поет. Конечно, дело не только в моих способностях, как педагога – это она оказалась талантливой сама по себе. Но я для себя поняла, что музыка и пение обладают колоссальным арт-терапевтическим свойством. И я вознамерилась защититься в консерватории по этой теме «Психологическое воздействие пения на человека». Мне сразу же объяснили, что это не музыковедческая история и предложили поступить в какой-нибудь другой вуз, чтобы там завершить эту работу. Что я и сделала. И получила второе высшее образование.

-И куда же Вы поступили?

-Я окончила РПУ, это Российский Православный Университет, по специальности «психология», и я этим занимаюсь очень-очень серьезно. Действительно, я разработала методику, которая позволяет травмированным детям, и не только детям, но и взрослым, качественно изменить свою жизнь, понять свои проблемы, увидеть их, потому что основная наша проблема заключается в том, что мы своих проблем не видим. Нам кажется, что мы живем, и так надо. А на самом деле надо – по-другому: свободно, счастливо, радостно. Моя часть методики – чисто вокальная. Кроме меня, в разработке этой методики принимали участие два выдающихся человека: Юрий Викторович Папко, народный артист, танцовщик, он мне показал систему мышечной растяжки (мы занимаемся и пением, и растяжкой одновременно), и профессор Ирина Николаевна Боголепова. Она меня консультировала относительно влияния музыки на процессы в головном мозге.

Получилась замечательная методика, которая позволяет качественно улучшить жизнь. А если брать социальное воздействие, то можно говорить о том, что эта методика объединяет детей разных социальных слоев, например, в школе, когда в одном классе учатся дети бедных родителей и дети богатых родителей, сглаживает противоречия в группе и формирует единый эмоциональный порыв в группе. С ее помощью можно воспитывать и любовь к родине, и любовь друг к другу, и взаимное уважение. Собственно, если коротко, то это – уроки музыки. Но не стандартные – пришли, попели, ушли, а выстроенные определенным образом, с определенным посылом. Вообще эти методы – арт-психологические – становятся в последнее время все более популярными, потому что они не травмируют.

Я считаю, патриотическое воспитание играет огромную роль в жизни каждого ребенка. Надо любить и знать свою родину. Четко представлять, где ты живешь. И за что ее любить, и за что не любить, и что можно изменять, а не просто сразу все крушить или кричать, что все плохо. Если приходишь в школу к ребенку и говоришь: вы должны любить свою родину – то в первом классе это еще как-то подействует, и в третьем, в четвертом, даже в пятом. А вот в седьмом классе они тебе ответят: нет, мы хотим пить кока-колу, жевать жвачку, и вообще, хотим в Америку, поедем в Силиконовую долину, где нам будут платить большие деньги. Но если предложить детям спеть вместе песню «Журавли», то можно ничего не говорить про любовь к Родине. Они вам сами расскажут. Потому что слово, положенное на музыку, имеет значительно больший отклик, чем просто слово.

Кстати, это Ирина Ивановна научила меня советским песням. Они же великолепны в смысле воспитания! А какие композиторы: Дунаевский, Гаврилин, Свиридов… Я уж не говорю про наследие Кастальского, Чеснокова, Лядова и так далее. Я занималась с одной девочкой, мы с ней слушали и пели «Отче наш» Кедрова. И она говорит: «Меня эта музыка успокаивает». Это ощущение теплоты и свободы, которое она испытывала, когда мы пели, она запомнит, и они в ней останутся. Так что все очень просто. Нет ничего особенного – подбирается совокупность факторов.

-Вы же еще и с детскими домами работаете?

-Ну да, время от времени меня зовут, я туда еду и пою. Недавно работала с одним детским домом в Сергиевом Посаде, там я опробовала свою методику. Мы занимались с мальчишками. Тяжелое зрелище… Но ничего, что-то нам удалось, и что-то потихонечку мы сдвинули. Конечно, если этим заниматься серьезно, надо бросить все и туда – с головой. И пахать, пахать, перепахивать…и тогда росток даст какой-то всход. Конечно, я занимаюсь этим эпизодически, потому что времени не хватает. Но даже занятия раз в неделю уже дают какие-то результаты. У меня есть идея-мечта – создать хор старичков. Мне кажется, что пожилые люди в нашей стране находятся в значительно худшем состоянии, чем дети. У детей все впереди, и это вызывает больше оптимизма. А пожилые люди…Я очень надеюсь, что у меня будет такая возможность. Есть такие договоренности, будем собирать хор бабушек и дедушек, мне кажется, это хороший проект. Если бы наше Всероссийское хоровое общество занялось хорами пожилых людей, это столько жизней бы спасло! Это ведь огромное дело. Важнейшее. Я очень надеюсь, что мне Господь даст и силы, и время, потому что это надо осуществить. Я уже три года назад собиралась заниматься этим проектом, но навалилось страшное количество работы, и не получилось.

-Думаю, с Вашей энергией это станет возможным. Вы ее излучаете. Где черпаете эту добрую силу, при вашей-то загруженности?

-Я верующий человек. Я знаю, что энергию дает только Бог, и больше никто. То есть, кто-то еще дает, но ее лучше не брать. Когда Господь дает нам силы, здоровье, время, надо с благодарностью это принимать. В Храме есть такое выражение «Во славу Божию». Когда я только воцерковлялась, меня страшно возмущало это выражение. И только со временем, с возрастом я стала понимать, что такое «во славу Божию». Это не значит, что ты на каждом углу должен это повторять. А дело в том, что если ты тихонько, понемножку, по чуть-чуть, своими силами, которые тебе дает господь, ведь это, в общем-то, и не твои силы, а его, если ты их употребляешь во благо, вот это и есть слава Божия. Господь нас создал для того, чтобы мы радовались. Он не хочет, чтобы мы унывали, винили себя, били себя в грудь … Нет, он этого не хочет. Я уверена. И я уверена, что мы часто его не так воспринимаем, как надо. Я знаю, что все хорошее с нами происходит по милости божией, а все плохое – по нашей глупости, гордости, которые мы себе позволяем.
-------------------------------------------------------
Другие фото - по ссылке
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> Газетный киоск Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика