Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2014-04
На страницу 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17468
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 01, 2014 8:32 am    Заголовок сообщения: 2014-04 Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014040101
Тема| Современный танец, "Золотая маска", Персоналии, Владимир Варнава
Авторы| ТАТЬЯНА Ъ-КУЗНЕЦОВА
Заголовок| Трэш высшей пробы
"Пассажир" на "Золотой маске"

Где опубликовано| Газета "Коммерсантъ" №54, стр. 11
Дата публикации| 2014-04-01
Ссылка| http://kommersant.ru/doc/2442024
Аннотация|


Фото: Дмитрий Лекай / Коммерсантъ

В Театре наций в рамках основного конкурсе "Золотой маски" был представлен проект "Пассажир", получивший три номинации: "Лучший спектакль современного танца", "Лучший хореограф" (Владимир Варнава) и "Лучшая мужская роль в балете" (он же). ТАТЬЯНА Ъ-КУЗНЕЦОВА оценила многогранность соискателя.

Владимир Варнава молод, но уже опытен, замечен и отмечен. Танцевальная карьера выпускника Ханты-Мансийского филиала Московского института культуры началась всего шесть лет назад в Музтеатре Республики Карелия. Уже в 2010-м талантливый юнец получает "Золотую маску" за роль трагического клоуна Меркуцио, оставив за бортом премьеров Большого и Мариинки. На следующий год он дебютирует как хореограф, причем сразу с целым балетом — "Пульчинеллой" Стравинского. И становится востребованным: ставит номера для ведущих артистов академических театров (в частности, для Светланы Захаровой), презентует свой новый балет на сцене Мариинки, получает диплом на Московском международном балетном конкурсе, награду (право пройти стажировку в Париже у знаменитой Каролин Карлсон) на фестивале Context.

И вот теперь сразу три номинации. Причем вполне заслуженные, потому что из формы "золотомасочный" артист Варнава не вышел, напротив, прибавил — к классическим азам привольную и невероятную подвижность лица и тела. Как балетмейстер, он сполна использовал эти качества, равно как и профессиональную истовость своего партнера Владимира Дорохова, экс-танцовщика Балета Эйфмана (третья участница, Марина Зинькова, играющая роль убиенной любовницы героя,— слабое, но не столь важное звено проекта). Режиссер Максим Диденко, тоже не чуждый танцевальному ремеслу благодаря работе в театре Derevo, направил фонтанирующую фантазию автора Варнавы в твердое русло: хотя "Косметика врага", повесть в диалогах Амели Нотомб, при превращении в танцспектакль существенно трансформировалась и обрусела, суть ее уцелела.

И форма тоже: спектакль, как и повесть, сохраняет структуру диалога, в ходе которого приставучий незнакомец, преследующий героя Владимира Дорохова на почти пустой сцене, с максимальной физической наглядностью демонстрирует свою не человеческую, а метафорическую природу. Хореография не оставляет ни малейших сомнений в том, что эта парочка составляет единое целое: инфернальный тип то зеркально повторяет движения героя, то буквально вжимается в его тело, то оплетает свою жертву паутиной невидимых нитей, разрыв которых приводит преследователя к весьма живописной и длительной агонии. В исполнении Варнавы этот, по выражению писательницы, "внутренний враг" принял облик вертлявого мелкого беса в розовой рубашечке и с самурайским пучочком на затылке, мимика которого настолько омерзительна и разнообразна, что надолго отвлекает внимание от более предсказуемых, но не менее резких телесных гримас.

Их едва ли можно причислить к contemporary dance из-за избыточной театральности: балетное прошлое постановщика и исполнителей напоминает о себе не только диковатыми в этом контексте перекидными и классическими партерными rond de jambe, не только поддержками, перекочевавшими с традиционной сцены, и акробатическими фляками и переворотами, давно присвоенными балетом. Сам тип театральной игры — с интенсивным акцентом на мимику, гипертрофированной истошностью жестов и мизансценами, иллюстрирующими суть происходящего,— характерен для таких почтенных мэтров балетного театра, как Борис Эйфман.

Юный Варнава, конечно, искреннее и трогательнее: раздвоение личности, природа зла, бесконтрольные патологические выходки, таинство суицида и прочие болезненные проявления души и тела завораживают его, заставляя искать телесные аналоги пограничных состояний. Его актерский дар намертво впечатывает эти картинки в сетчатку зрителей: рожа черта с черным высунутым языком, изменчивое и наглое тело химеры, отталкивающие физиологизмы вывороченных конечностей. Конечно, хореограф Варнава по молодости нередко перегибает палку: в финале, когда тело героя Владимира Дорохова конвульсивно дергается в ошметках раздавленной вареной свеклы и багровые потеки исчерчивают потное тело артиста, становится скорее смешно, чем страшно. Но как ни криви рот, балетный трэш, смачно слепленный из податливых профессиональных тел, все равно зажигательнее, чем концептуальный трактат, вымученный деревянными туловищами фанатичных поборников "чистого" contemporary dance.


Последний раз редактировалось: Елена С. (Чт Июл 03, 2014 10:05 pm), всего редактировалось 3 раз(а)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17468
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 01, 2014 8:44 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014040102
Тема| Балет, театр им. Мусы Джалиля, Персоналии, Кристина Андреева:
Авторы| Айсылу КАДЫРОВА
Заголовок| Кристина Андреева: "Мне двадцать один год, какая свадьба?!"
Где опубликовано| Газета "Вечерняя Казань"
Дата публикации| 2014-04-01
Ссылка| http://www.evening-kazan.ru/articles/kristina-andreeva-mne-dvadcat-odin-god-kakaya-svadba.html
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

В этом году в театре им. Мусы Джалиля никого не стали выдвигать на соискание республиканской премии "Тантана" ("Триумф") в номинации "Артист музыкального театра". Возможно, потому, что у лучшей балерины труппы - Кристины Андреевой - эта награда уже есть, правда, в номинации "Дебют".



Очередной дебют Кристины - в роли Никии в "Баядерке" Минкуса - заставил снова говорить об исключительности казанской примы. И о ее профессиональном росте: Андреева стала танцевать еще красивее. Чище. Осмысленнее. Смотреть на ее Никию было интригой и радостью.

- Теперь в вашем репертуаре - практически все балеринские партии классического наследия?

- Нет, не все. Я еще не танцевала Джульетту в "Ромео и Джульетте" Прокофьева, Жизель в одноименном балете Адана. Надеюсь, в этом сезоне подготовлю партию Жизели.

- В труппу театра имени Джалиля вас, выпускницу Красноярского хореографического колледжа, пригласили в 2010 году. За почти четыре года что было самым запоминающимся в карьере?

- Участие в паре с Олегом Ивенко в проекте "Большой балет" на телеканале "Культура" в 2012 году. Не все там было сладко: меня очень много ругали. А я не привыкла, меня до этого всегда только хвалили, понимаете? Я так плакала тогда, думала, что ничего не значу в профессии, это был такой ужас... Сейчас я с благодарностью вспоминаю этот проект, он дал мне бесценный опыт. А тогда... У меня депрессия после проекта была. И если бы не поддержка близких...

- Кто вас поддерживал?

- Олег, конечно же. Мама и бабушка, мои педагоги, художественный руководитель нашей труппы и директор театра. Все они помогли мне снова поверить в себя. Никогда этого не забуду.

- Кристина, кто сейчас ваш педагог?

- В театре имени Джалиля так заведено, что у каждого спектакля, а не у каждого солиста, свой педагог, свой репетитор. Человек, который ведет спектакль, и помогает готовить партии солистам в этом спектакле. Никию, например, я готовила с Луизой Мухаметгалеевой. Удалось поработать над этой ролью еще и с Еленой Костровой. Когда я только приехала в Казань, мне такой подход казался необычным. Непонятным. А теперь я вижу в нем плюсы. Это же и в самом деле хорошо - работать с разными педагогами. У каждого есть чему поучиться.

- В "Баядерке" вы сначала станцевали Гамзатти.

- Да, мне тогда было 18 лет, мой первый сезон... Удивительно, что мне тогда доверили эту большую роль. Помню, мне было ужасно неловко играть сцены, где стерва Гамзатти выясняет отношения с прекрасной Никией. Я стеснялась. Тем более что Никию танцевала опытная Анастасия Матвиенко из Мариинского театра... Сейчас уже не стесняюсь, но все же Никия мне ближе и понятнее, чем Гамзатти.

- В конце апреля в Москве вам вручат приз "Душа танца" журнала "Балет" в номинации "Восходящая звезда". Как вы узнали, что стали лауреатом этого приза?

- Это было в ноябре на гастролях в Дании. В наш автобус - мы собрались ехать на спектакль - вошел замдиректора нашего театра Эдуард Багаутдинов, попросил минуточку внимания и зачитал письмо журнала "Балет". Все начали аплодировать, поздравлять меня. Мне было очень приятно, но я не ожидала, честное слово! Помню, сразу позвонила маме в Красноярск, разбудила ее - у них ночь глубокая была...

- Вам обидно, что "Душа танца" не имеет денежной составляющей?

- Совершенно нет. Деньги не самое главное в жизни. Для меня важен сам приз. Это значит, что меня увидели, заметили, оценили. У нас в труппе уже есть лауреаты этого приза - Нурлан Канетов, Михаил Тимаев. И я не думала, что тоже однажды его получу. Конечно же, наш театр большую роль в этом сыграл. Что я имею в виду? Мне дают роли, мне позволяют много ездить - на конкурсы, на фестивали. Делают все, чтобы меня знали и за пределами театра.

- В профессиональном сообществе вас знают: вы лауреат шести конкурсов артистов балета. Будет ли седьмой?

- Посмотрим. Есть желание участвовать в XIII Международном конкурсе артистов балета и хореографов в Москве, он состоится в 2017 году.

- Намного раньше в Москве вас можно будет увидеть - 30 апреля, на церемонии награждения лауреатов приза "Душа танца". С Олегом Ивенко поедете?

- Да, конечно. Уже решили, что на концерте лауреатов исполним с ним па-де-де из балета Дриго "Арлекинада".

- Вы с Олегом - муж и жена?

- Мы живем вместе, но официально не женаты. Мне 21 год какая свадьба?! Может, лет через пять, шесть... Хотя через пять лет - самый пик карьеры... Нет, я не готова бросать профессию. Я пока еще не мыслю своей жизни без балета.

- А еще без чего не мыслите? Без каких изобретений человечества не можете обойтись?

- Без Интернета не смогу обойтись. И без пуантов нью-йоркской фирмы Gaynor Minden. Они прочные (очень долго служат), очень удобные...

- Вы довольны своей жизнью?

- Очень! Мне интересно жить: скоро в театре продолжится постановка мистерии "CARMINA BURANA, или Колесо Фортуны", премьера этого спектакля (его специально для нашей труппы ставит Александр Полубенцев) откроет в мае Нуриевский фестиваль. После фестиваля с труппой начнут работать хореографы Елена Богданович, Раду Поклитару и Владимир Васильев - над постановкой "Мессы си минор" Баха, это произведение будет посвящено 75-летию Васильева... Меня необыкновенно вдохновляют эти планы. Я очень всем довольна. Единственное - я очень скучаю по бабушке. Ее не стало в прошлом году... Как она меня любила! Как в меня верила! У нее даже специальная тетрадь была, куда она переписывала мои ей sms...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17468
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 01, 2014 8:51 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014040103
Тема| Балет, Пермский театр оперы и балета, Пермский хореографический колледж, Премьера, Персоналии, Алексей Мирошниченко
Авторы| Анна Галайда
Заголовок| Три акта методических целей
Где опубликовано| Газета "Ведомости" № 56 (3560)
Дата публикации| 2014-04-01
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/652671/tri-akta-metodicheskih-celej
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Пермский театр оперы и балета и Пермский хореографический колледж показали мировую премьеру балета в трех актах «Голубая птица и принцесса Флорина»


Новый балет — как несуществовавший старый
Фото: Aleksey Gushchin


Несмотря на то что раньше такого балета никогда не существовало, многих наверняка преследует ощущение дежавю. Немудрено: Голубую птицу и принцессу Флорину, героев французской сказки Мари-Катрин д’Онуа, в свое время пригласил на свадьбу принцессы Авроры и принца Дезире в «Спящей красавице» Петипа, сочинив им по этому случаю па-де-де.

Благодаря этому па-де-де, одному из самых красивых в истории балета, герои забытой сказки привлекли внимание Алексея Мирошниченко. В томе д’Онуа он нашел тонну любви, ненависти, исчезновений и превращений — всего того, из чего варился классический балетный спектакль. А в Париже в руки хореографа тоже почти чудесным образом попали партитуры «Гентской красавицы» и «Питомицы фей» Адольфа Адана, некогда не уступавших по популярности его же «Жизели». Вместе с дирижером Валерием Платоновым Мирошниченко раскроил и заново сшил музыку для трехчасового балета, который танцуют дети из хореографического колледжа для детей в зрительном зале.

Но детскими забавами новый спектакль, постановка которого способна поглотить бюджет маленького государства (только костюмов сшито 352), не ограничен. Хореограф при его создании, конечно, был увлечен идеей познакомить детей с миром классического балета. Но собственное прошлое воспитанника Вагановской академии захватило его настолько, что фантазия отказалась укладываться в жесткие нормы школьной программы. Впрочем, привязанный к французскому Средневековью сюжет позволяет исполнителям на практике применить уроки народно-характерного и исторического танца. С пантомимой, которую усердно выковыривали из старинных спектаклей полвека, оказалось сложнее, причем не только танцовщикам, но и постановщику: там, где ограничиться схемами из известных балетов не удалось, язык жестов превратился в язык глухонемых. Это, однако, не помешало проявить себя темпераментной Ларисе Москаленко в роли главной злодейки Мадельгарды.

Зато благодаря обильно представленному в спектакле миру фей Мирошниченко дорвался до сочинения больших ансамблей, порой даже соперничающих по численности с Петипа. Хореограф создал ансамбли и группы, захватывающие красотой и оригинальностью рисунка. Не поскупился он и на наполнение главных партий. Они оказались настолько виртуозны, что перешли к взрослым премьерам — Наталье Домрачевой, Никите Четверикову и Руслану Савденову. Их виртуозность и выдержка — еще один урок, который «Голубая птица и принцесса Флорина» преподают школьникам.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17468
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 01, 2014 2:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014040104
Тема| Балет, Михайловский театр, Персоналии, Иван Васильев
Авторы| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| Поручик Ржевский и все-все-все
Где опубликовано| Газета «Культура»
Дата публикации| 2014-04-01
Ссылка| http://portal-kultura.ru/articles/balet/35360-poruchik-rzhevskiy-i-vse-vse-vse/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Всемирно признанный танцовщик Иван Васильев, недавно отметивший 25-летие гала-концертом в Михайловском театре, прилетел на несколько спектаклей в Москву и дал эксклюзивное интервью нашей газете.



В 2006-м его, 17-летнего выпускника Минского колледжа, сразу пригласили в Большой театр, где он покорил балетоманов могучим экспрессивным прыжком, головокружительными вращениями, открытым темпераментом и ликующей манерой танца. Наталью Осипову и Ивана Васильева назвали дуэтом вундеркиндов и самой перспективной парой Большого театра, однако они покинули престижный театр и оказались в петербургском Михайловском. Сегодня уже и там они появляются нечасто. Наташа работает в лондонском «Ковент-Гарден», о чем рассказывала нашим читателям, Иван рифмует свою творческую жизнь с разными труппами, странами, городами. Апрель посвятил Москве, куда приехал из Лондона, где участвовал в показах известного проекта «Короли танца».

культура: В «Королях» венценосные балетные монархи меняются. Кто на этот раз взошел на престол?

Васильев: Королей оказалось пять: Денис Матвиенко (экс-худрук Национальной оперы Украины недавно стал премьером Мариинского театра. — «Культура»), Леонид Сарафанов из Михайловского театра, Марсело Гомес из Американского балетного театра, Роберто Болле из «Ла Скала» — он впервые участвовал в проекте, и я. К известной уже программе прибавили балет Ролана Пети «Юноша и смерть».


«Юноша и смерть»

культура: Вашей партнершей в этом спектакле была очаровательная Светлана Лунькина — прима Большого театра, танцующая сейчас в Канаде. Как встретились?

Васильев: Замечательно. Были счастливы танцевать вместе. Зрители, по-моему, наши чувства разделили.

культура: Есть ли перспектива у проекта «Короли танца» — ведь он существует уже давно? Не выдохся?

Васильев: Думаю, этот проект будет жить долго, ведь хороших танцовщиков, кому интересно собраться вместе и сделать что-то в ансамбле, немало. Сергей Данилян, продюсер «Королей», все время придумывает что-то новое, и участникам программы скучно не бывает.

культура: В Лондон Вы прилетели из Милана?

Васильев: Да, в «Ла Скала» танцевал балет Баланчина «Рубины» с солисткой театра Витторией Валерио.

культура: Недавно я написала, что Вы приглашенный премьер Американского балетного театра (АБТ), но из Михайловского меня поправили, сказав, что Вы премьер и Михайловского тоже… Так где же Вы теперь служите?

Васильев: Всюду. Я постоянный премьер в АБТ и Михайловском театре, постоянный приглашенный солист Большого театра и приглашенный солист в «Ла Скала» и в Мариинке.

культура: Поклонникам теперь непросто следить за Вашими перемещениями по свету. Что и где Вы будете танцевать в ближайшее время?

Васильев: Сейчас пройдут спектакли в Большом театре: «Дон Кихот» и два «Спартака». Потом с АБТ танцую в Вашингтоне, следом — две «Баядерки»: в Театре имени Станиславского и Немировича-Данченко и Новосибирске, потом снова АБТ на сцене «Метрополитен-опера» и вновь «Ла Скала» с «Юношей и смертью».


«Баядерка»

культура: На Вашу апрельскую «Баядерку» в Музтеатре, где будете танцевать с талантливой Оксаной Кардаш, билеты давно проданы. Хотя не утихают разговоры о том, что Солор — не Ваша партия.
Васильев: Говорить «моя — не моя» уже бессмысленно, я танцую Солора давно и не только в России, танцевал на сцене «Метрополитен-опера» в том числе.

культура: Вы сейчас часто меняете балетные дома. Отличаются ли отношения внутри различных компаний?

Васильев: Конечно, отличаются. Все разные: по репертуару, по подходу к классике, по составу труппы, по индивидуальностям артистов, по отношениям между ними. Мне интересно везде. Вижу преимущество в том, что могу работать в разных системах. Знаете, я такой человек, что если начинаю дудеть в одну дуду, заниматься только по одной схеме, то мне становится скучно. Куда занятнее подстраиваться подо что-то новое и, соответственно, что-то менять в себе. Главное — уважать традиции компании, а не приезжать и навязывать свои амбиции.

культура: Вы легки в общении?

Васильев: Весьма! (Смеется.)

культура: То, что Вы вкусили дух свободы и с таким воодушевлением говорите об этом, не означает ли, что Вам уже не хочется работать в одном театре?

Васильев: Думаю, в ближайшее время не буду задерживаться нигде. До тех пор, пока приглашают, использую возможность танцевать по всему миру.

культура: Не тяжело? Перелеты, гостиницы, жизнь на чемоданах…

Васильев: Тяжело. Но карьера артиста балета слишком коротка, недолго мне мучиться. Трудно по жизни бывает всем. Это нормальный, естественный процесс.



культура: А что Вас изначально привело в балет?

Васильев: Попал в детстве на балетный спектакль, очень воодушевился и попросил родителей отдать меня учиться. Тогда мы жили в Днепропетровске, там и начинал, сначала в народном ансамбле, а потом в классическом балете. Продолжил учебу в Минске, в хореографическом колледже.

культура: Мы-то в первый раз Вас увидели на Международном балетном конкурсе в Москве, где Вы стали золотым лауреатом в юниорской группе. Приглашение в Большой театр последовало сразу?

Васильев: Тогда мне было 16 лет, и я еще учился. Впереди был выпускной класс в Минске. В Большой пригласили на следующий год.

культура: В 17 лет оказаться в главном театре страны. Голова не закружилась?

Васильев: Да вроде нет. Я очень хотел работать. И сейчас хочу. Выпал шанс выйти на другой уровень. У меня каждая роль была шагом. Когда стал премьером в Большом театре, почувствовал, что ответственность возросла.

культура: Отношения с Минском и Днепропетровском поддерживаете?

Васильев: В этих городах я не появлялся с тех пор, как уехал. Общаюсь — чаще, правда, по телефону — со своим минским педагогом Александром Ивановичем Коляденко.

культура: А ведь недавно многие Вас упрекали за то, что якобы Вы открестились от своих педагогов, сказав западному корреспонденту, что Ваш главный педагог — зеркало...

Васильев: Говорил об этом, имея в виду конкретный период творческой жизни, когда ушел из Большого театра и перешел в Михайловский, где у меня действительно в течение какого-то времени не было педагога. Я реально работал с зеркалом. Но как я могу забыть Юрия Кузьмича Владимирова? Он мой педагог в Большом театре, с ним я продолжаю плодотворно работать и сейчас, мы даже уже как-то породнились. Репетирую с Сергеем Вихаревым из Мариинского театра, и он мне тоже многое дает…

культура: Ваше приглашение в АБТ как-то связано с хореографом этого театра Алексеем Ратманским?

Васильев: Нет. Мне позвонили и сказали, что я нужен театру. Я поехал. В балетном мире все очень просто устроено. А вот приглашение в Большой, наверное, с Алексеем (в 2004–2008 годах Ратманский был худруком балета Большого театра. — «Культура») связано: он увидел меня и захотел, чтобы я работал в театре.



культура: Ваш мужественный танец подходит героическим балетам Юрия Григоровича…

Васильев: Я и танцевал Спартака, Абдерахмана в «Раймонде», Принца в «Щелкунчике». «Спартак» вообще оказался переломным моментом в моей судьбе, я во многом повзрослел, готовя главную роль. С Юрием Николаевичем у меня сложились хорошие отношения, и для меня большая честь работать с ним.

культура: Давно идут разговоры об Иване Грозном в Вашем прочтении…

Васильев: Это серьезная работа, и к ней нужен ответственный подход. Пока нет времени даже начать подготовку к освоению текста.

культура: И все-таки Грозный будет?

Васильев: Надеюсь, что все сложится.

культура: Трудно привыкнуть к тому, что Вы теперь редко танцуете с Наташей Осиповой. В вашем дуэте был такой драйв, казалось, что вы заводили друг друга своими трюками.

Васильев: Может быть. У нас похожая энергетика, и она приносит свои плоды.

культура: С кем сейчас чаще всего танцуете?

Васильев: Постоянной партнерши нет. Сейчас я на таком этапе, что мне интересно танцевать с самыми разными балеринами, потому что получаются абсолютно разные спектакли. С Наташей будет к лету новый проект «Соло для двоих», его делает продюсер Сергей Данилян.

культура: Что включите в программу?

Васильев: Она сейчас утверждается. Будут три разные постановки — пока решено только, что подготовим «Кармен» Ролана Пети, а израильский хореограф Охад Наарин что-то сочинит для нас.

культура: Что нужно, чтобы балет не умер — новые редакции классики или новейшая хореография, если даже она не очень качественная?

Васильев: Мне кажется, должны быть и новые большие спектакли на основе языка классического танца, и экспериментальные работы. В мировом репертуаре есть и то, и другое, но — очень мало. Из современных спектаклей большой формы с драматическими ролями могу назвать «Утраченные иллюзии» Ратманского, мне этот балет очень нравится.

культура: Как появилась роль для Вас на открытии Олимпиады?

Васильев: Я же говорю — в балете все просто: позвонили, пригласили и я сразу согласился. Это же Олимпийские игры!

культура: Кого Вы все-таки танцевали? Комментаторы и журналисты называли поручика Ржевского, Дениса Давыдова, Николая Ростова и даже Анатоля Курагина…

Васильев: Поручика Ржевского. Но образ, конечно, собирательный — герой войны 1812 года.

культура: С хореографом Раду Поклитару как работалось?

Васильев: Я работал с Раду, когда еще учился в Минске. Он ставил мне номер «Лебедь», я выступал с ним на конкурсе. С Раду интересно всегда.

культура: На Олимпиаде Вы выступали вместе с легендарным Владимиром Васильевым. Далекие от балета люди подумали, что Вы — родственники.

Васильев: Поначалу все были возбуждены тем, что мы однофамильцы. Мой отец Владимир Викторович Васильев — полный тезка великого танцовщика. А Васильев для меня, безусловно, гений танца.

культура: Как и он, Вы усложняете классические движения и делаете то, что другие повторить не могут…

Васильев: У меня есть парочка прыжков, я их придумал самостоятельно, эти прыжки сейчас уже кто-то пытается повторять. Названий у них нет. Встречаю артистов, которые обращаются с просьбой научить.

культура: Когда были замечены Ваши сверхвиртуозные возможности?

Васильев: А разве уже заметно? (Хохочет.)

культура: В школе педагоги видели, что у Вас запредельные прыжок и вращения?

Васильев: Да, видели. К счастью, я никогда себя ни с кем не сравнивал и всегда старался, да и сейчас стараюсь, соревноваться только с самим собой. Мне это до сих пор интересно. Все время стараюсь сделать лучше, чем получалось еще недавно. Прыжки как самоцель меня не волнуют. Не люблю танцы ради танцев. С удовольствием участвую в сюжетных балетах, где хочу быть искренним, открывать в себе эмоции и понимать, что и о чем танцую. Проживать историю, а не рассказывать о ней.



культура: Есть любимые роли?

Васильев: Много, но не могу выделить какую-то одну, все абсолютно разные и их попросту нельзя сравнивать. Как сопоставить Принца из «Спящей красавицы» и Спартака, например?

культура: Если завтра у Вас «Спартак» или «Пламя Парижа», Вы настраиваетесь? Или настолько легки на подъем, что можете провести вечер накануне вне особого режима?

Васильев: Безусловно, настраиваюсь, и к каждому спектаклю по-особому. Какого-то конкретного способа у меня, впрочем, нет.

культура: Есть ли роль, которую мечтаете станцевать?

Васильев: Серьезно хочу подготовить Рудольфа в «Майерлинге» Макмиллана.

культура: Чтобы станцевать в Театре имени Станиславского и Немировича-Данченко?

Васильев: Можно и там — с удовольствием.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17468
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 01, 2014 10:19 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014040105
Тема| Балет, Михайловский театр, Премьера, Персоналии, Николай Цискаридзе, Анжелина Воронцова
Авторы| ОЛЬГА ФЕДОРЧЕНКО
Заголовок| Николай Цискаридзе станцевал вдову Симону
Народный артист России выступил в Михайловском театре

Где опубликовано| Коммерсантъ
Дата публикации| 2014-04-01
Ссылка| http://kommersant.ru/doc/2443224
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Фото: Юрий Мартьянов / Коммерсантъ

В Михайловском театре состоялось последнее представление премьерного блока «Тщетной предосторожности» в хореографии Фредерика Аштона. На двух составах побывала ОЛЬГА ФЕДОРЧЕНКО.

По словам директора театра Владимира Кехмана, премьерные показы окупили большую часть средств, затраченных на постановку. И это неудивительно: за веселый и зрелищный балет, поставленный Аштоном еще в 1960 году для лондонского «Ковент-Гардена» и перенесенный на сцены многих театров мира, зритель голосует и сердцем, и кошельком. Не стали исключением и показы в Санкт-Петербурге — три вечера театральный зал Михайловского театра был переполнен. Премьеру танцевали Анастасия Соболева и Виктор Лебедев. Последний спектакль серии принес зрительский сюрприз: в характерно-гротескной партии вдовы Симоны выступил классический премьер, а ныне исполняющий обязанности ректора Академии русского балета Николай Цискаридзе. Театральные чаяния усиливали и возобновившиеся в Санкт-Петербурге «семейные отношения»: сценической дочерью господина Цискаридзе в тот вечер стала Анжелина Воронцова, чьим наставником в Большом театре был Николай Максимович.

Дуэт Воронцова—Цискаридзе получился очень добрым и действительно семейственным. Во взаимоотношениях мамаши и ее своевольной дочери не было «праздника непослушания» и капризного своеволия — Лиза с редким балетным смирением подчинялась Симоне и изо всех сил старалась ее поменьше огорчать. Особенно тронуло, с какой заботой эта дочка надела матушке на ноги сабо, аккуратно расправляя резиночки,— в этом, возможно, нечаянном жесте было столько благоговения и уважения к старшим, какое нечасто увидишь и в реальной жизни.

Конечно, Лиза Анжелины Воронцовой ленилась, предпочитая домашним делам шуры-муры с Коленом, пыталась удрать с подружками, придумывала всевозможные ухищрения — все, как и предписано сценарием. Но в действиях ее героини не было, так сказать, злого умысла, Лиза в исполнении госпожи Воронцовой предстала очаровательной, жизнерадостной и простодушной крестьянкой — так школьники ленятся выполнять домашние задания, вполне житейская история. Ее героиня вполне «обыкновенная» Лиза: она весьма полнокровна и естественна в предлагаемых обстоятельствах. Эта милая пейзанка хохочет, когда ей смешно, рыдает навзрыд, словно обиженный ребенок, а недвусмысленные ухаживания Колена она принимает как очередную игру «во взрослых». Знаменитая мимическая сцена последнего акта, когда Лиза представляет себя матерью большого семейства, была исполнена очень сочно, со всем вниманием к деталям: сидящая неподалеку от корреспондента “Ъ” прелестная барышня лет шести хохотала в голос, когда Лиза—Воронцова общалась с воображаемыми детьми. Очень радостно госпожа Воронцова разделалась с и технической составляющей партии — по-королевски горделиво демонстрировала апломб в сложном адажио с лентами, пролетела финальную диагональ па-де-де второго акта в таких резвых амбуатэ на пальцах, что за ней вряд ли поспела бы зерноуборочная машина, а в свадебном дуэте была мечтательно-задумчива. В общем, достойная дочь своей балетной матери!

Господин Цискаридзе был весьма необычной вдовой Симоной — он не утрировал и не «огрублял» свою героиню, которую традиционно интерпретируют в резкой буффонной манере. Там, где Майкл О’Хэйр, танцевавший эту партию в первом составе, переваливается с ноги на ногу особой семенящей походочкой, держится то за бок, то за сердце, то и дело напоминая о немалом возрасте Симоны, господин Цискаридзе рисует моложавую вдовушку, воспитания весьма благонравного, не чуждую элегантных манер и получившую образование в пансионе благородных девиц. Его Симона трактована в более лирическом ключе, и в Лизе она видит не несносную девчонку, которую только и надо что воспитывать и наказывать, а скорее дочь-подружку, которая, несомненно, делится с матерью своими девичьими секретами. Танцевальная кульминация роли — чечетка — в исполнении господина Цискаридзе не отличилась той внятной артикуляцией заправского степиста, какую продемонстрировал на премьере Майкл О’Хэйр. Так ведь и Николай Максимович лет на пятнадцать моложе — у него еще есть в запасе пара десятков лет, чтоб довести дробь до совершенства!
__________________________________________
Бумажная версия этой статьи: http://www.kommersant.ru/doc/2443499


Последний раз редактировалось: Елена С. (Вт Апр 01, 2014 11:23 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17468
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 01, 2014 10:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014040106
Тема| Балет, Михайловский театр, Премьера, Персоналии, Майкл О'Хэйр, Николай Цискаридзе, Анжелина Воронцова, Иван Зайцев
Авторы| Светлана Наборщикова
Заголовок| Михайловский театр мечтает о соломе
В центре Петербурга появилась французская деревня в британском стиле

Где опубликовано| Известия
Дата публикации| 2014-04-01
Ссылка| http://izvestia.ru/news/568482
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Фото предоставлено пресс-службой Михайловского театра/Михаил Логвинов

Новое приобретение Михайловского театра «Тщетная предосторожность» — самый взрослый из дошедших до нас старинных балетов. Впервые он был представлен публике 1 июля 1789 года, за две недели до падения Бастилии. Балетная Бастилия пала еще раньше.

Незыблемый пантеон богов и героев рухнул, когда автор новинки, хореограф Жан Доберваль, вывел на сцену простых людей и всерьез заговорил об их радостях и горестях. «Балет о соломе» (первое название «Тщетной») оказался на удивление жизнеспособным. Менялись музыка и хореография, но сценарная основа (влюбленные Лиза и Колен оставляют в дураках богатого жениха и корыстолюбивую мамашу) оставалась неизменной.

Динамичное действие разворачивалось на фоне деревенского пейзажа, что особо привлекло мэтра британского танца и большого любителя природы сэра Фредерика Аштона (1904–1988). «Поскольку я сам происхожу из фермеров, моя свирельная мечта о сельской жизни должна была реализоваться», — объяснил он свое обращение к «Тщетной».


Фото предоставлено пресс-службой Михайловского театра/Jack Devant

Музами хореографа стали две Лизы русской сцены — Анна Павлова и Тамара Карсавина. Увидев выступления «божественной Анны», 13-летний англичанин из Перу начал заниматься классическим танцем. 40 лет спустя Карсавина рассказала ему о постановке Мариинского театра и предложила вышить по этой канве собственные узоры. «Балет должен очаровывать невинностью. И никакое другое чувство не должно это нарушать», — напутствовала она собеседника.

Балет действительно получился прелестным — легким, изящным, акварельно-прозрачным (в чем немалая заслуга художника Осберта Ланкастера, вдохновившегося старинными гравюрами), и Михайловский — надо отдать театру должное — все эти прелести сохранил.

Точно выстроенное действие лишено как длиннот, так и традиционных пауз для аплодисментов. Герои сбивают масло, разматывают пряжу, кормят птичек, вяжут снопы и танцуют, танцуют, танцуют. Всеобъемлющая танцевальность (уморительные па исполняют даже куры во главе с петухом) — одно из главных достоинств спектакля. Равно как и непринужденность, с которой Аштон вписывает свои пластические пассажи в старинную партитуру Луи Герольда.


Фото предоставлено пресс-службой Михайловского театра/Михаил Логвинов

Последняя — благодаря редакции Джона Ланчбери — неожиданно обнаруживает почти современную свежесть. Композитор насыщает наивный опус всевозможными соло духовых инструментов (респект — дирижеру Филипу Эллису, вдумчиво поработавшему с оркестром) и тем вносит свой вклад в создание сельской идиллии.

Искусству естественного в ней пребывания петербургских танцовщиков обучал знаток аштоновского стиля Майкл О'Хэйр, которого главный балетмейстер Михайловского Михаил Мессерер пригласил для окончательной шлифовки балета. Майкл же в первый премьерный день исполнил роль мамаши Симон. Автор данных строк, к сожалению, не видел этого спектакля, зато в два последующих дня смог оценить педагогические труды гостя.

Самой восприимчивой его ученицей оказалась, пожалуй, Анжелина Воронцова. Ее Лиза прочно вписалась в британскую конструкцию, явив умение ненавязчиво украшать танец пантомимой, а пантомиму — танцем. Эта предприимчивая героиня с личиком херувима не по-ангельски проказлива и при случае даст жару не только инфантильному Алену (Константин Килинчук) и вполне собой довольному Колену (Иван Зайцев), но и строгой родительнице (Роман Петухов).

Невинностью более чем земная девушка, правда, не очаровывает, но и балет того не требует. Вопреки наставлению Карсавиной фермерский сын Аштон поставил балет не о невинности, а о прелестях повседневной жизни. То есть о той же Добервалем завещанной соломе.

Впрочем, в третий вечер, где в роли вдовы Симон вышел Николай Цискаридзе, концепция поменялась — Николай Максимович ожидаемо сыграл спектакль имени себя. Вместо истории про то, как находчивые влюбленные обвели вокруг пальца недалекую мамашу, вышел рассказ о том, как эта самая мамаша попыталась выгодно выдать дочку замуж, да перемудрила.


Фото предоставлено пресс-службой Михайловского театра/Стас Левшин

Новые сюжетные акценты потребовали перезагрузки персонажа. Пожилая, нескладная фермерша уступила место даме чуть за сорок с пышными формами, тонкой талией и изящными щиколотками. Исчезла смешная семенящая походка — героиня Цискаридзе движется как флагманский крейсер, с четким осознанием собственной привлекательности и поставленных задач. Вернее, одной, магистральной задачи: все дочки, слава богу, пристроены, осталась последняя. «Сдать» ее — и вот она, долгожданная свобода.

Насчет Лизиного жениха-дурачка вдова не обольщается, он ее даже слегка пугает (благодушная улыбка сменяется гримаской брезгливости), но лишь слегка: возможно, таким же дурачком был Лизин папа, чей портрет красуется на стене. Зато теперь, после его кончины, и дом полная чаша, и впереди еще много прекрасных лет.


Фото предоставлено пресс-службой Михайловского театра/Стас Левшин

В том, что годы будут таковыми, сомневаться не приходится — у мадам масса нерастраченных чувств. Достаточно посмотреть, с каким задором она треплет по холке смирного пони; как аффектированно, накрывшись кружевными юбками, падает в обморок; как жадно пьет вино прямо из графина; как истово мечет в Колена горшки; и с какой страстью отбивает чечетку в знаменитом, но в общем-то далеко не страстном танце башмаков.

В такт незатейливой музыки вдова — очевидно, от избытка чувств — не попадает, но это мелочи. Главное сделано. Оригинальное название балета — La Fille mal gardée («Плохо сбереженная дочь») — уже можно корректировать. После появления в спектакле Николая Цискаридзе дочь без возражений отошла на второй план.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17468
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 01, 2014 10:50 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014040107
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Руслан Скворцов
Авторы| Петр Сейбиль
Заголовок| Пять вопросов Руслану Скворцову
Где опубликовано| «ВТБ России»
Дата публикации| 2014-04-01
Ссылка| http://vtbrussia.ru/culture/gabt/pyat-voprosov-ruslanu-skvortsovu/
Аннотация|

Премьер балета Большого театра заполняет нашу анкету



– Если не эта профессия, то какая?

– Трудно сказать, наверное, что-то творческое. А возможно, стал бы профессиональным хоккеистом. За год до поступления в Академию хореографии я начал серьезно заниматься хоккеем. Балет к тому моменту мне надоел, и я начал ходить в спортивную секцию. Но педагог, с которым я занимался раньше, буквально вытащила меня оттуда и сказала, что нужно ехать поступать в Москву. Мы занимались месяц и поехали наобум. Поступил.

– Собаки или кошки?

– Кот. В моей семье всегда были кошки. С собакой нужно постоянно гулять, а времени на это нет из-за большой нагрузки в театре.

– Самое интересное место на земле, где вы побывали? Или хотели бы побывать?

– Это был мыс Доброй Надежды. Туда сложно попасть. Это край мира, где сливаются два океана. Сейчас я хотел бы попасть на острова Бермудского треугольника. Но там гастролей не дают, а большую часть мира мне удалось повидать именно благодаря гастролям.

– Человек, который произвел на вас наибольшее впечатление?

– Такого, наверное, нет. А вот влияние оказали, конечно, родители.

– Как вы заработали первые в жизни деньги?

– Если не считать стипендии, то это был гонорар за первые гастроли в ЮАР.

Для справки

Родился в г. Ельце Липецкой области. В 1998 г. окончил Московскую государственную академию хореографии (класс Вячеслава Михайлова) и был принят в труппу Большого театра. В 2000 г. завоевал III премию Международного конкурса артистов балета в Москве. Педагогом-репетитором танцовщика является Николай Фадеечев. В «Даме с камелиями», поставленной в Большом театре при поддержке банка ВТБ, премьер балетной труппы Большого театра Руслан Скворцов исполняет партию кавалера де Грие.


Фото: Андрей Меланьин
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17468
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 01, 2014 10:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014040108
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Владислав Лантратов
Авторы| Петр Сейбиль
Заголовок| Пять вопросов Владиславу Лантратову
Где опубликовано| «ВТБ России»
Дата публикации| 2014-04-01
Ссылка| http://vtbrussia.ru/culture/gabt/5-voprosov-vladislavu-lantratovu/
Аннотация|


Владислав Лантратов пришел в балет по семейным обстоятельствам. © Пресс-служба телеканала «Россия-Культура», Вадим Шульц

– Если не эта профессия, то какая?

– Я стал бы драматическим актером. Мама работала педагогом-балетмейстером в театре «Ленком», вела там танцевальные спектакли. Так что я, можно сказать, вырос за кулисами. Один раз даже выходил на сцену в спектакле «Школа для иммигрантов», где играли Караченцов, Абдулов и Збруев. Мне было лет пять, нужно было просто сидеть на сцене и играть в игрушки. Больше, к сожалению, в драматических спектаклях принимать участия не приходилось.

– Собаки или кошки?

– Собаки. Дома у меня живет йоркширский терьер. Это маленькая, домашняя собачка. Я, кстати, был одним из первых в труппе, кто взял йорка. А потом уже начали заводить остальные.

– Самое интересное место на земле, где вы побывали? Или хотели бы побывать?

– Таких мест очень много. Но в первую очередь, наверное, Япония и Австралия. А хотел бы побывать в ЮАР.

– Человек, который произвел на вас наибольшее впечатление?

– Моя мама.

– Как вы заработали первые в жизни деньги?

– Помню гастроли с нашей академией хореографии, за которые уже получил какой-то гонорар. Мне было тогда тринадцать лет. Все деньги принес домой – времена были довольно сложные.

Для справки

Владислав Лантратов родился в Москве в балетной семье. В 2006 г. окончил Московскую государственную академию хореографии (педагог Илья Кузнецов) и был принят в балетную труппу Большого театра. Первый исполнитель партии Онегина в балете «Онегин», исполнитель партии Армана в балете «Дама с камелиями», поставленных в Большом театре при поддержке банка ВТБ.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17468
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 01, 2014 11:08 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014040201
Тема| Балет, Штутгартский балет, Персоналии, Марсия Хайде
Авторы| Катерина Новикова
Заголовок| Марсия, Джульетта, Татьяна, Катерина, Маргарита
Где опубликовано| «ВТБ России»
Дата публикации| 2014-04-01
Ссылка| http://vtbrussia.ru/culture/gabt/marsiya-dzhuletta-tatyana-katerina-margarita/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

Марсия Хайде: «Мы – те люди, кто приносит новую энергетику в стены Большого после реставрации!»


Марсия Хайде на сцене Большого театра в роли Катерины в балете «Укрощение строптивой» во время гастролей 1985 года. © РИА Новости, Александр Макаров

Марсия Хайде, любимая балерина Джона Кранко, возглавила Штутгартский балет после смерти хореографа. Именно благодаря ей сохранились балеты Кранко, а танцевальная труппа удержала свои позиции в мировом балете. Специально для Марсии в Штутгарт приезжали ставить первые хореографы своего времени, такие как Морис Бежар и Джон Ноймайер. Именно для Марсии Джон Ноймайер в 1978 году создал «Даму с камелиями». 35 лет спустя этот балетный хит хореограф при поддержке банка ВТБ перенес в Большой театр.

А Марсия Хайде по-прежнему танцует. На гастролях Штутгартского балета в Москве прошлым летом она выходила на сцену в балете «Ромео и Джультетта» в роли синьоры Капулетти. Феномен Хайде – не просто несравненная физическая форма и чистота линий, но незаурядный драматический талант, бездна темперамента в безупречных классических формах. Она как шедевральное полотно в классической раме: идут годы, меняется свет, вкусы, мода, меняется и картина, но сокровище по-прежнему сокровище.

Во время летних гастролей Штутгартского балета Марсия рассказала о себе, своем мастере и Маргарите:

– Марсия, вы возглавили Штутгартский балет после внезапной смерти Джона Кранко. Вы чувствовали себя ответственной за судьбу труппы? Как вам далось такое решение?

– Это произошло не сразу. Смерть Кранко выбила нас всех из колеи. На нервной почве я стала резко набирать вес, у меня пропало всякое желание выходить на сцену. Понимаете, ведь я танцевала не для себя. Прежде всего я танцевала для Кранко. Мне было важно знать, что Кранко смотрит, как я танцую, что его глаза следят за мной. А когда этих глаз не стало, в моей жизни наступил очень тяжелый момент. Я сказала себе: все, я больше не хочу танцевать, просто не хочу. Но затем пришла такая мысль: если Джон Кранко создал труппу, я не могу повернуться спиной к делу всей жизни Кранко. Я не могу позволить себе предать его дело. Он часто приговаривал: «Когда-нибудь ты станешь очень хорошим директором. Ты будешь руководить, а я буду только хореографом». Я говорила: «С чего ты взял? Не хочу я быть директором, я просто хочу танцевать!» И вот когда Джон умер, мы поехали в Италию, чтобы уговорить Глена Тетли возглавить труппу. Глен был хорошим другом Джона, балет Глена имел невероятный успех в Штутгарте. Мы всю ночь просидели у него дома на кухне, уговаривали. И в конце концов уже утром за завтраком он сказал: «Ну хорошо, ладно, я подпишу контракт». Тетли работал с нами два года. И это были очень нелегкие времена. Выходило так: его работа словно конфликтовала со стилем Кранко, там, где появлялся Глен, исчезал Джон. И публика, и артисты не принимали Тетли. И наступил момент, когда он сказал: «Прости, Марсия, но я должен уйти». И в этот момент я была вынуждена подхватить балет, потому что больше никого не было. Тогда я сказала себе: «Сейчас я возьму это на себя, но буду искать кого-то на это место и танцевать». И вышло так, что 20 лет я руководила балетной труппой Штутгарта. Труппа была спокойна, они знали: со мной наследие Кранко сохранится. Как я руководила? Я старалась действовать как Кранко. Потому что он был не только замечательным хореографом, но и прекрасным руководителем. Джон давал нам, артистам, свободу быть собой. Например, он создавал Джульетту на меня, но когда потом танцевала Биргит Кайль, он не просил ее копировать меня, двигаться в точности как я. И я старалась быть такой же, как Джон. Никогда бы не подумала, что можно получать удовольствие от администрирования, но так и было: мне нравилось руководить!

Два Джона

– Как это удавалось Джону: быть всегда приветливым, идти навстречу всем пожеланиям танцовщиков и при этом добиваться своего?




– Нет, с Джоном не всегда было легко. Когда Джон только стал директором, у него не было своего кабинета. Это были первые годы Штутгартского балета. Офисом Джону служила столовая. По утрам Джон разгадывал там кроссворды: благодаря им он очень быстро выучил немецкий язык. Достаточно было на него взглянуть – его глаза говорили что-то такое, что становилось понятно: ага, сегодня лучше не подходить близко. А вот на следующий день он был спокойнее. Часто он просил меня передать что-то труппе, я выступала своеобразным мостом между Кранко и танцорами. Артисты подходили ко мне и говорили: «Марсия, нам нужно поговорить с Джоном». И я шла к нему с их вопросом. А когда я стала директором, я не могла вот так просто дистанцироваться и стать всего лишь руководителем, потерять тесный контакт с артистами. И еще я танцевала. Все хореографы, которые приезжали в Штутгарт, хотели ставить на меня. Например, Ноймайер с «Дамой с камелиями», Бежар. Они хотели создавать роли на меня, и труппа это принимала. Артисты понимали, что сила труппы во многом во мне. Я была балериной Кранко. Я приглашала хореографов в театр, чтобы они ставили для нас. И мне всегда удавалось найти баланс, чтобы работа была у всех артистов.

– Так было и в тот раз, когда вы уговорили Джона Ноймайера, ученика Кранко, поставить для вас и Штутгартского балета «Даму с камелиями»?

– Не то чтобы я уговорила его ставить именно «Даму с камелиями». Я не была никогда танцовщицей Ноймайера, я была балериной Кранко. Но когда Ноймайер отправился в Нью-Йорк ставить «Гамлета», он позвонил мне: «Марсия, хочу, чтобы ты танцевала королеву Гертруду». И я поехала в Нью-Йорк с Джоном Ноймайером. Ноймайер – хореограф, которому нужно много времени. Он не из тех, кому достаточно 15 минут. А в Нью-Йорке у него было 15 минут с Гелси, 15 минут с Барышниковым. Он мог репетировать столько, сколько хотел, только со мной. Так мы провели шесть недель. И как-то вечером я сказала: «Джон, ты просто обязан приехать и поставить что-то масштабное для Штутгарта. Наша труппа привыкла к тому, что каждые два года или раз в год у нас ставится полнометражный балет. Макмиллан создал «Реквием» для нас, Глен Тетли ставил Voluntaires, но полнометражного балета у нас нет». Джон предложил: «А давай поставим «Клеопатру». Фантастика! И мы стали обсуждать Марка Антония, Цезаря, музыку.

В Нью-Йорке «Гамлет» прошел без особого успеха. Я сказала Джону: «Приезжай в Штутгарт и сделай «Гамлета» именно так, как ты хочешь. Я дам сколько угодно времени». В какой-то день была репетиция «Гамлета», а потом у меня была еще одна репетиция, и я предложила: «Джон, пойдем перекусим». Мы пришли в турецкий ресторан. На мне не было ни грамма косметики, и я была совершенно без сил, абсолютно. Он смотрит на меня, и вдруг в секунду его взгляд меняется. И он говорит: «Мы не ставим «Клеопатру», мы ставим «Даму с камелиями». И я хочу, чтобы в последней сцене ты выглядела точно так же, как ты выглядишь сейчас. Ты должна снять макияж и вот так выйти на сцену». И вот так началась «Дама с камелиями».

– Так возникла партия Маргариты, которую мечтают станцевать все примы мира.

– О да, это действительно невероятная партия. Я не знаю, сколько раз я исполнила этот спектакль, но никогда я не уставала танцевать «Даму с камелиями».

– Насколько близок стиль работы Ноймайера стилю Кранко?

– Они совсем разные. Ноймайер приходил на репетицию и уже заранее точно знал все, что предстоит сделать. Звучала музыка, и он показывал движения. У Ноймайера совершенно потрясающая манера двигаться. Я смотрела и запоминала, а он добивался исключительного воспроизведения. Он знал каждое малейшее движение. Когда мы снимали фильм «Дама с камелиями», однажды мы провели весь день над моим соло. Он заставлять меня по 12–13 раз делать одно и то же, то в туфлях, то босиком, то вновь просил надеть их. Я взмолилась: «Джон!..» А он посмотрел на меня так, я никогда этого не забуду, и сказал: «Марсия, я так хочу, чтобы однажды молодые танцовщики в будущем могли увидеть видео «Дама с камелиями», увидеть в точности, какая ты и как ты танцуешь. Я хочу, чтобы ты показала всю себя в совершенстве». Я до сих пор помню его слова.

Так просто, Марсия

– Вы руководили балетом Штутгарта 20 лет, а потом уехали в балет Сантьяго, почему?

– Я приняла это решение, когда почувствовала, что устала быть директором Штутгартского балета. Я понимала: нашей компании нужно новое направление. Я не могла менять себя и не была готова вести труппу дальше в новом русле. Помню, как однажды мы с Ридом Андерсоном смотрели «Короля Эдварда» и я призналась ему, как неспокойно мне в директорском кресле. Рид ответил: «Марсия, если ты не чувствуешь себя счастливой, заканчивай свою работу». В тот момент я встретила человека, который стал моим мужем. Именно он помог мне закончить эту историю с директорством. Уход из Штутгартского балета стал самым серьезным решением в моей жизни. Потому что Штутгартский балет – это и есть моя жизнь, вся моя сущность. Долгое время после разрыва я чувствовала себя так, будто бы меня разрезали на две части.

– Но в своих недавних интервью вы говорите о том, что балет больше не занимает первого места в вашей жизни, что у вас много других интересов. Но вы по-прежнему на сцене и по-прежнему в балете.

– Танец, театр, Штутгартский балет будут важнейшими частями моей жизни до самого последнего дня, до тех пор, пока я жива. Даже когда я просто произношу само это слово – Шт-у-утг-а-рт, – что-то происходит со мной. Потому что я стала такой, какая я есть сейчас, именно благодаря этому городу, балету. Но у меня есть муж. И он – центр моей жизни. И если я буду в Чили, а он скажет, что хочет поехать в Китай, я уеду за ним, брошу все. Он знает это. И вот тогда, в тот сложный момент, он сказал мне: «Марсия – ты часть танца и театра, ты никогда не сможешь порвать с этим». Но после того как я вышла замуж, два года я не переступала порог театра, не смотрела никаких представлений. С мужем я стала узнавать жизнь, обычную жизнь. Я пила и ела все, что хотела, научилась ездить на мотоцикле, мы отправились в Индию и совершили восхождение на гору высотой 4000 метров. Я делала все что угодно, кроме балета. Когда-нибудь я напишу книгу «Два года, которые я прожила без балета». Меня все приводило в восторг, все казалось необычным. Даже выпить бокал пива в баре было для меня в новинку. Ведь пока я танцевала, я вся целиком была сконцентрирована на танце. Но через два года мне позвонил Рид Андерсон: «Марсия, мы ставим «Сильфиду», я хочу, чтобы ты сыграла Мэдж. Не нужно ничего танцевать, нужна только актерская игра. Приезжай!» И я подумала: «Да-а-а, очень интересно, а почему бы и нет?.. И я начала все с начала. И до сих пор, когда я иду по улице в Штутгарте, меня узнают люди. И это благодаря Риду Андерсону. Или вот поездка в Большой. Рид позвал меня на гастроли в Москву. Рид понимает, как это важно не только для Штутгартского балета, но и для меня – вновь выйти на сцену Большого театра. Нового Большого театра. Ведь есть разница. Тогда, когда я танцевала здесь с Ричардом Креганом в «Укрощении строптивой», меня захлестывали эмоции, ведь я понимала, сколько великих артистов танцевало на этой сцене, в этих репетиционных залах. Все было древним, и я ощущала, что все великие русские танцоры бывали здесь. А сейчас происходит что-то особенное, теперь мы – те люди, кто приносит новую энергетику в эти стены после реставрации театра. И о нас уже будут говорить: а помните тех артистов, которые творили в Большом, помните, как Марсия и Штутгартский балет приезжали сюда? Понимаете, о чем я? Мы сейчас здесь создаем новую традицию.

Для справки

Марсия Хайде родилась в Бразилии. Начала профессиональное образование в студии В. Вельчека в Рио-де-Жанейро, затем училась в школе Английского Королевского балета. С 1953 года работала в Театре Мунисипал в Рио-де-Жанейро. В 1957–1961 годах – в труппе маркиза де Куэваса (Гран балле дю Mарки де Куэвас). В 1961 году Джон Кранко, только что возглавивший Штутгартский балет, пригласил Марсию Хайде в эту труппу в качестве первой солистки. В следующем году она становится прима-балериной. На протяжении последующих лет она была музой-вдохновительницей хореографа, создавшего для нее балеты «Ромео и Джульетта», «Онегин», «Укрощение строптивой», «Жар-птица». Она сотрудничала с другими известными хореографами, такими, как Кеннет Макмиллан («Песнь о земле» и «Реквием»); Морис Бежар (Divine, Wien, Wien nur du allein у Die Stuhle (Las sillas); Джон Ноймайер («Дама с камелиями» и «Трамвай «Желание»). Джон Ноймайер выбрал Марсию в качестве главной героини для своего фильма «Дама с камелиями». В репертуаре Марсии Хайде партии в классических балетах: Одетта-Одиллия, Аврора, Жизель, Сванильда, Раймонда и др. С 1976 по 1996 год Марсия Хайде была художественным руководителем Штутгартского балета, и в период между 1993 и 1996 годом – Балета Сантьяго (Чили). Марсия Хайде работала со всеми крупнейшими труппами мира и танцевала с такими партнерами, как Рудольф Нуриев, Михаил Барышников, Ришар Крэган, Паоло Бертолуччи, Энтони Доуэл, Хорхе Донн. Она поставила свои версии «Спящей красавицы», «Коппелии», «Жар-птицы» и «Жизели».

Фото: РИА Новости, пресс-служба Штутгартского балета
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17468
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 01, 2014 11:16 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014040202
Тема| Балет, Персоналии, Борис ЭЙФМАН
Авторы| Люция КАМАЛОВА
Заголовок| Борис ЭЙФМАН: «Создание новой Академии танца – это попытка эволюции русского балета»
Где опубликовано| ATI- times
Дата публикации| 2014-04-01
Ссылка| http://ati-times.tatar-inform.ru/news/culture/2314/
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ



У юных талантов из Татарстана есть возможность получить образование в Санкт-Петербургской академии танца Бориса Эйфмана. Уникальное образовательное учреждение, призванное подготовить универсальных балетных танцовщиков, открылось в Северной столице в сентябре прошлого года по инициативе всемирно известного хореографа, художественного руководителя Санкт-Петербургского государственного академического театра балета, народного артиста России Бориса Эйфмана. В эти дни происходит отбор в Академию танца новых учеников и воспитанников 7 и 11 лет со всей России. В Санкт-Петербурге культурному обозревателю ИА «Татар-информ» Люцие Камаловой удалось встретиться с Борисом Эйфманом и поговорить с ним о новом образовательном учреждении.

Расскажите подробнее о вашей Академии танца, чем она отличается от других балетных школ?

Б.Э.: Я, во-первых, очень благодарен государству и городу нашему, за то, что они нашли возможным создать новую, альтернативную академию танца в нашем городе. Это правильная позиция, потому что русский классический балет имеет мировую славу, но он должен развиваться. Для того, чтобы развиваться и обогащаться новыми идеями, новыми формами, необходимы специалисты, которые могли бы эти формы новые создавать. Нужен новый тип танцовщиков, более универсальных, гибких, подвижных в отношении каких-то новых хореографических идей и так далее. Поэтому, конечно, Вагановская академия нацелена на классический репертуар, и вот сейчас новый директор академии очень активно проповедует сохранение классических традиций, это, наверное, правильно.

Но должна быть создана и альтернативная школа, которая давала бы новый импульс развития и технике танца, и появлению новых хореографических идей. А новые хореографы с их идеями могут возникнуть именно из нового поколения артистов. Для того, чтобы появились новые хореографы должна быть новая форма мышления, мироощущения, новый интеллект. И в связи с этим мы и решили создать эту школу – Академию танца, которая бы не разрывая с традициями русского балетного театра, школы, все-таки нашла бы новую систему обучения детей, более универсальную. Чтобы эти дети могли выполнить любую задачу хореографа, которые были бы совершенны и в классическом репертуаре и в современном.

Да, это трудная задача, потому что у нас нет такой традиции, у нас нет педагогов, но, как говорится, осилит дорогу идущий. Надо начинать и тогда мы надеемся, что постепенно создадим альтернативную систему обучения. Вопрос не в том, что мы создаем школу новую, а именно мы создаем новую систему подготовки и воспитания нового поколения артистов балета. И первые же месяцы работы (мы работаем буквально полгода) уже показали, что мы на правильном пути. Дети подвижны, раскрепощены, они обретают новый подход к профессии, потому что мы не только даем основы классического танца, но мы даем возможность детям познать мир искусства, ту ауру города, в котором они живут, все-таки здесь жили и творили великие русские художники, композиторы, писатели, артисты, в общем, творцы.

Как долго вы шли к этому проекту?

Б.Э.:
Это, конечно, связано с моей основной деятельностью, потому что я все-таки руковожу балетным театром 37 лет. И это огромный срок. Конечно, ежедневно я сталкиваюсь с кадровыми проблемами. У человека, например, травма и уже перед нами стоит вопрос, кому танцевать. Сегодня существует такая колоссальная проблема, как кадровый голод. Она существует в Казани, Москве, Петербурге – она везде, во всех городах, хотя в каждом городе крупном есть балетная школа, но так происходит, что на каком-то уровне не просчитана потребность даже количественно в балетных артистах. Это одна из причин, почему я предложил создать академию, чтобы выйти в первую очередь из этого кадрового кризиса. Возьмите Петербург, есть 4-5 балетных трупп и одна академия Вагановой, этого мало.

Второе – надо сегодня двигаться вперед, на базе этой академии я хочу создать лабораторию молодых хореографов, которые будут работать с детьми. Я сам, например, когда был студентом консерватории, до создания своей труппы, был 10 лет хореографом в школе Вагановой. Эти 10 лет мне очень многое дали. В плане профессиональном и в общем. В это время там работали великие мастера, люди, которые творили историю. Создание академии – это попытка совершить новую эволюцию в русском балете, но для того, чтобы произвести эту эволюцию, не революцию, а именно эволюцию, нужны кадры, база. И эта академия станет базой для развития российского современного балета.

Практикуете ли вы в системе обучения в Академии танца новые предметы, которые не задействованы в классической школе балета?

Б.Э.:
Во-первых, мы создали новый цикл – это 11-летнее обучение. Обычно, в балетной школе 7-летнее обучение. В Вагановской академии есть сейчас бакалавриат и магистратура, я не понимаю, как может балетный артист учиться в магистратуре, но они все-таки создали это, и они обучают сейчас 9 лет, получается 7 лет обучения и 2 года стажировки. А мы берем детей с 1 класса – это еще маленький ребеночек, которого мы несколько лет готовим к профессии «артист балета». Это совершенно новая система, где физика соединяется с психикой, где внутренний мир должен быть в гармонии с внешним выразительным аппаратом, где все должно быть сбалансировано. Поэтому ребенок должен приходить в эту школу с радостью, с осознанием того, что это мир, без которого он жить не может. Потому что не секрет, что многих детей в балетную школу отдавали бабушки, мамы, а потом ребенок вырастает и он ненавидит балет, потому что в нем не проросли зерна любви к этому искусству, желание служить этому искусству, желание прожить жизнь в этом искусстве. Есть, конечно, исключения, но так как я руковожу своим театром 37 лет, я наблюдаю, как приходят молодые люди и многие из них, к сожалению, не готовы посвятить себя этому искусству. Поэтому трудно им с нами и нам с ними.

Поэтому очень важная задача за несколько лет подготовить душу и тело ребенка к этой удивительно прекрасной, но очень сложной профессии. Потом мы пригласили специалистов, которые занимаются художественной гимнастикой и акробатикой, это знаменитые тренеры, мы внедряем с первых же лет обучения систему подготовки как бы олимпийского резерва, которую они применяют. У нас специальные аппаратура, тренажеры, тренеры, которые работают. Я заметил, что те артисты, которые прошли в свое время подготовку гимнастическую, делают более яркую карьеру, потому что их физика готова к техническим новациям и эти редкие случаи, которые мы наблюдали, мы хотим систематизировать и внедрить в систему обучения. Потом у нас практикуются такие предметы, как пластическая выразительность, это значит, что мы даем детям возможность импровизировать, участвовать в сочинениях, то есть развиваем артистизм, пластическую выразительность, когда языком тела можно выразить эмоцию души. Это та система, которая очень активно работает в нашем театре, но мы хотим попробовать создать систему, которая бы готовила будущих артистов с детства.

Какое внимание будет уделяться в вашей академии общеобразовательным предметам, которые есть в обычных школах?

Б.Э.:
Мы будем уделять большое внимание общему развитию детей, то есть общеобразовательная школа, которая обычно в балетной школе считается второстепенной, в нашей академии будет идти параллельно. Потому что мы хотим, чтобы наши дети, имели возможность закончив балетную школу, если вдруг у них не получится, поступить в вуз и продолжать свою жизнь в другой профессии. Мы хотим сделать их свободными. Потому что многие из них, заканчивая балетную школу, чувствуют свое несовершенство, нежелание, но уже другого выхода нет, потому что они обречены, они заложники, они не получили образование, даже диплом они не получают такой, который дает им возможность учиться в какой-то гуманитарной сфере, допустим, журналистике. А мы хотим дать им это образование. Более того, мы хотим научить их не игре на фортепиано, как учат в обычных школах, а научить их слышать музыку, любить ее и чувствовать так музыку, чтобы можно было выразить ее своим телом.

Я сейчас перечисляю основные точки, но если в целом смотреть нашу систему, то она с одной стороны очень близко связана с традициями классического танца, а с другой стороны она уходит далеко вперед в каких-то новациях в системе обучения детей. Поэтому я очень надеюсь, что пройдет каких-то несколько лет, и мы увидим результат этого процесса обучения.

По каким критериям вы отбираете учеников для Академии танца?

Б.Э.:
Критерии практически те же, стандартные. Это, конечно, внешние данные, профессиональные данные, которые необходимы для артиста балета. Но мы еще уделяем внимание выразительности. У нас ребенок обязательно должен показать себя уже таким потенциальным артистом. Потому что, все-таки, для того, чтобы прожить жизнь в нашей профессии, нужна не только физика, нужна какая-то особая выразительность, тогда будут гармонично сочетаться и техника танца, и внешние данные, и главное, выразительность. Все-таки на сцене должен быть не физкультурник-артист. Сегодня спорт показывает невероятную технику, то, что делают фигуристы, допустим, это даже недоступно балетным артистам, но они должны оставаться балетными артистами, а не спортсменами, поэтому мы должны с самого начала их так воспитывать, и так отбирать.

Возможно, после этого интервью многие мамы, в том числе из Татарстана, заинтересуются и захотят отдать ребенка в вашу Академию танца, и, наверняка, у них возникнет вопрос, будет ли он соответствовать всем критериям, осилит ли учебу, возможно, должна быть какая-то базовая школа?

Б.Э.:
Во-первых, у нас детей принимают на полное государственное обеспечение. Этого нет практически нигде. Мы ребенка принимаем, одеваем в нашу форму школьную, балетную. Мы кормим, лечим ребенка бесплатно, живут у нас они бесплатно, то есть, его отдают на полный пансион. Мы гарантируем безопасность и хорошее полноценное образование. Если говорить о критериях, то, дети очень меняются. Приходит ребенок-вундеркинд, а проходит 5-7 лет и начинается деформация. Никто не может предсказать развитие ребенка. Иногда даже смотришь, мама красивая, стройная, а ребенок другой. Это тоже учитывается. Поэтому мы не можем сказать, что гарантируем, что это будет Майя Плисецкая, никто этого не может сказать. Но могу сказать другое, что отбор предполагает, что у ребенка есть потенциальные данные, если он будет стараться, развиваться, то это тоже важно, потом природа как себя поведет. Мы гарантировать ничего не можем, но я хочу заверить, что мы, педагоги, будем делать все возможное, чтобы каждый ребенок смог достойно закончить школу, не только получить профессию, но и прожить счастливую жизнь в этой профессии. Ведь эта профессия, несмотря на то, что она очень тяжелая, у нее есть очень много плюсов. Вот моему сыну 19 лет и у меня проблемы с ним, он не знает чем заняться, он до сих пор в поиске себя. А время уходит, поэтому, когда ребенок поступает к нам, то он уже в 18 лет получает профессию, которая обеспечивает его и даже его родителей хорошей, благополучной жизнью. Человек, оттанцевав какой-то период жизни, потом может стать и педагогом и хореографом. Перспективы колоссальные. Это тоже надо учитывать.


Может быть, родителям тогда не стоит полагаться только на выбор ребенка, а нужно проявлять жесткость, заставлять заниматься, например, балетом?

Б.Э.:
Очень сложный момент. Понимаете, если бы мои родители проявили ко мне жесткость, то я бы никогда не выступал, не был бы хореографом, а был бы инженером средней руки или экономистом, был бы несчастным. Мои родители, при том, что в моей семье никогда не было ничего подобного, проявили какую-то гибкость и дали мне возможность пойти по нестандартному пути и я стал тем, кем я стал. Если бы они проявили жесткость, может быть, я бы даже уступил. Мне ведь надо было ехать в Ленинград и я переживал по этому поводу, но родители не препятствовали, хотя и сомневались. И получилось то, что получилось. Конечно, если ты видишь, что ребенок дурью мается, ленится - это одно, а когда ребенок не может определиться, то надо ему помочь, но не жесткостью, а попытаться разговорить его, тогда может он поймет, что его мучает и что ему нужно. Помогать надо ребенку, конечно, надо участвовать в диалоге с ребенком, но не подавлять.

Как вы считаете, что необходимо делать родителям, чтобы вырастить успешного артиста балета?

Б.Э.:
Мамы, конечно, должны в первую очередь не мешать, артистов балета должны воспитывать специалисты, а мамы должны быть сами по себе фанатами этого искусства. Потому что, например, в спорте, родители очень помогают детям достигать результатов, они с ними ездят на тренировки, соблюдают определенный режим в семье, ведь маленький спортсмен проходит через тяжелые физические нагрузки. Так же и балетная жизнь, ребенок с первого класса начинает рабочий день в 9 утра и заканчивает в 7 вечера. А в старших классах уже в 9 вечера заканчивает и получается 12 часов такой активной деятельности. Это трудная система, но мы все через это прошли.

Во-первых, родители должны вместе с ребенком хотеть, чтобы он стал звездой балета, а когда очень хочется, то все получается. Когда ребенок будет видеть в глазах мамы или папы, бабушки огонь, светящийся от восторга, что он занимается этим искусство, то это передается детям, они почувствуют эту поддержку. Это заряжает позитивной энергией любви, добра, при помощи которой ребенок может совершить свои подвиги.

В прошлом году ваш театр дважды приезжал в Казань со своими спектаклями, которые прошли с большим успехом на сцене Татарского театра оперы и балета. Можем ли мы надеяться, что в этом году, в Год культуры, вы вновь приедете к нам со своими работами?

Б.Э.:
Безусловно. Я искренне говорю, потому что мы провели там гастроли и очень успешные. Мне очень понравилось. Я, действительно, на это надеюсь. Но сегодня очень сложный у нас кадровый период, если мы выдержим, сохраним нашу творческую боеготовность, то мы обязательно приедем. Мы поддерживаем связи с вашим театром и надеемся, что наши связи будут развиваться.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17468
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 01, 2014 11:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014040203
Тема| Балет, Пермский театр оперы и балета, Пермский хореографический колледж, Премьера, Персоналии, Алексей Мирошниченко
Авторы| Светлана Воронова, фото Максима Кимерлинга
Заголовок| Возвращение сказки
Где опубликовано| Газета "Местное время" г. Пермь
Дата публикации| 2014-04-01
Ссылка| http://www.permv.ru/News18670_1.aspx
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

В субботу в Пермском театре оперы и балета состоялась премьера спектакля «Голубая птица и принцесса Флорина».



Это волшебный спектакль, поставленный в традициях классического балета. Такой премьеры в Перми не было давно — большой трехактный балет со сказочным сюжетом, который понятен без пояснений в театральной программке. «Голубая птица» напоминает спектакль «Спящая красавица», к сожалению, ушедший из репертуара нашего театра. Причем эта схожесть не только в хореографических приемах, в построении спектакля, в широком использовании пантомимы, но и в сюжетной линии. Если помните, в «Спящей красавице» в числе гостей, пришедших на свадебный бал, есть Голубая птица и принцесса Флорина. Это персонажи, пришедшие из волшебной сказки французской писательницы Мари–Катрин д'Онуа «Голубая птица». Именно эта сказка и стала основой либретто нового балета. Музыка же была собрана из партитур двух балетов Адольфа Адана «Питомица фей» и «Гентская красавица».

Балет получился не просто красивым. Он ностальгически роскошен. В нем есть все, что свойственно лучшим постановкам Мариуса Петипа. Есть большой кордебалет с участием девочек из хореографического училища. Пусть пока их исполнение не очень чисто, но опыт выступлений на настоящей театральной сцене, во «взрослом» спектакле даст необходимую практику. Есть изящные, но не пафосные декорации Эрнста Гейдебрехта — «в духе пасторальных миниатюр», как отмечают в театре. Есть красочные костюмы Татьяны Ногиновой. Кстати, в первом действии принцесса Флорина одета в белоснежное платье с вышивкой. Во втором — на ней как бы то же самое платье, но нарочито грязное, ведь девушка, изгнанная из дворца, бродила по лесу и не могла не испачкать одежду. В третьем — после воскрешения принцессы — платье вновь белоснежно. Пусть даже не все зрители заметили этот нюанс, такое внимание к деталям впечатляет.

И самое главное — в спектакле классическая хореография. Главный балетмейстер театра Алексей Мирошниченко создал абсолютно новый балет, но по традиционным канонам. После преобладавших в последние годы в театре современных одноактных балетов спектакль «Голубая птица и принцесса Флорина» стал радостным праздником для ценителей классики.

— Премьера «Голубой птицы» для нашего театре — все равно что возвращение блудного сына, — отметил Алексей Мирошниченко. — Каждый человек в течение своей жизни то и дело возвращается в исходную точку, где он психологически перезагружается, чтобы двигаться дальше. То же самое происходит в искусстве. Не случайно сегодня востребован неоклассицизм.

Востребованность классики особенно заметна при изучении репертуара гастролей пермской балетной труппы. На показ западному зрителю обычно везутся «Лебединое озеро», «Дон Кихот», «Жизель» — все то, что олицетворяет собой понятие «русский балет». Но мне кажется, что в минувшую субботу этот список расширился.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17468
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 01, 2014 11:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014040204
Тема| Балет, Михайловский театр, Премьера, Персоналии, Майкл О'Хэйр, Николай Цискаридзе, Анжелина Воронцова, Иван Зайцев
Авторы| МАЙЯ КРЫЛОВА, Санкт-Петербург
Заголовок| Рай в одной деревне
В Михайловском театре показали балет «Тщетная предосторожность»

Где опубликовано| Новые Известия
Дата публикации| 2014-04-02
Ссылка| http://www.newizv.ru/culture/2014-04-02/199526-raj-v-odnoj-derevne.html
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Петербургский Михайловский театр дал премьеру «Тщетной предосторожности». С помощью британского балетного специалиста Майкла О’Хэйра и главного балетмейстера Михаила Мессерера театр обратился к спектаклю, поставленному в 1960 году хореографом Фредериком Аштоном.


Фото: С САЙТА ТЕАТРА

«Тщетная предосторожность» по некоторым параметрам достойна Книги рекордов Гиннесса. Балет с таким названием не сходит с мировых афиш с 1789 года, когда он был поставлен хореографом Жаном Добервалем. И хотя за эти годы не раз менялись и музыка, и хореография, история, рассказанная в спектакле, и его культурный код оставались неизменными. Театр выбрал спектакль Аштона (на музыку Герольда) как общепризнанный образец танцевальной комедии с элегантно-ироническим и одновременно наивным английским юмором, с яркими ролями и колоритными мизансценами, с атмосферой бескрайней театральной уютности. Незамысловатая вроде бы история (деревенская красотка Лиза не может выйти за возлюбленного Колена, поскольку тот беден, и властная Лизина мать прочит ей в мужья придурковатого, но богатого Алена) у Аштона вырастает до некоего вселенского образа счастья. Безмятежные герои дышат полной грудью и живут без разрушительной рефлексии, памятуя, что «От худа до добра всего один шаг» (одно из многих названий «Тщетной предосторожности»). А вечером засыпают столь же безмятежно, разрешив к общему благу все частные проблемы.

Герои «Тщетной» в буквальном смысле встают с курами и петухами (птичьи пляски – один из самых смешных эпизодов балета). Они убирают урожай, вставая на одну ногу в старинном балетном па и жеманно махая серпами, и ездят в тележке, запряженной меланхоличным лохматым пони. Разыгрывают мизансцены (с условными любовными посланиями) вокруг повязываемых себе и друг другу разноцветных шейных платков. Нежно швыряются розовыми атласными лентами, и процесс швыряния становится невинным, но потенциально опасным флиртом. Аштон обыгрывает страсть англичан к лошадям – Лиза и Колен то и дело «запрягают» друг друга этими самыми лентами, поочередно становясь то кучером, то резвой кобылкой, и гарцуют, погоняя друг друга. Дети почувствуют веселую игру, но взрослые обнаружат эротический подтекст. Счастливый финал истории Лизы начинается, когда смущенную покрасневшую девицу застают запертой в комнате с Коленом, отчего помолвка с дурачком тут же сходит на нет. А мамаша, сама же и толкнувшая дочь в комнату наверху (там без ее, мамаши, ведома, спрятался Колен), скрепя сердце вынуждена благословить непутевых чад.

Насытив спектакль многочисленными «говорящими» деталями, Аштон «перефразировал» страноведческую направленность балета, сместив акценты с французской «деревни в окрестностях Парижа» восемнадцатого века на деревню старобританскую, почерпнутую из классических национальных романов и картин. Чего стоят хотя бы эпизодические персонажи, нотариус и его помощник – типичные, хотя и комические, стряпчие из Туманного Альбиона. Это же Диккенс в чистом виде.

Типично английский балет отчасти имеет российские корни. Сэр Фредерик восхищался русским балетом и дружил с балериной Тамарой Карсавиной, от которой и узнал подробности «Тщетной предосторожности» из Петербурга, где балет ставил Мариус Петипа. Но, конечно, внешне немудреная, а на самом деле танцевально-изощренная пастораль требует освоения британского стиля исполнения. Тон петербургской труппе задал Майкл О’Хэйр, вышедший на премьере – как образец первоисточника – в роли мамаши Симоны. Англичанам, конечно, легче, чем нам: они должны сыграть самих себя, а наши исполнители – вжиться в иной танцевальный стиль и манеру держаться, сочетать комическую эмоциональность, актерскую сдержанность и непринужденное легкое сумасбродство. Этого сумели достичь артисты Михайловского театра, хотя над особенностями координации, чистотой позиций и поз многим еще предстоит поработать.

Партию вдовы (традиционно – мужская роль) поочередно сыграли Роман Петухов и приглашенный гость Николай Цискаридзе (на фото). Первый, как и следует в балете Аштона, подчеркивал «гендерное» переодевание, второй эту особенность умалял, больше уповая на бытовое женское начало и навыки балетного премьера. Но оба снискали аплодисменты публики в ключевой сцене танца в сабо, когда громоздкая Симона решает тряхнуть стариной и сплясать с молодежью. Иван Зайцев (Колен) и Анжелина Воронцова (Лиза) составили удачную пару: он добродушен, сдержан и всегда может поддержать свою девушку как в воздухе, в балетной поддержке, так и на земле. Она – девушка с характером, твердо – в прямом и переносном смыслах – стоящая на ногах. Роль незлобивого дурачка Алена, не расстающегося с красным зонтиком, удалась и Константину Килинчуку, и Алексею Кузнецову: оба солиста точно дозировали гротеск и не раз вызывали смех в зале. Главное, что труппа Михайловского театра объяснила удивительную живучесть «Тщетной предосторожности», впервые выпущенной в свет за две недели до взятия Бастилии. В основе веселого и слегка морализаторского зрелища – простая, органичная человечность, востребованная во все времена. А в эпохи социальных потрясений – особенно.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17468
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Апр 01, 2014 11:53 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014040205
Тема| Балет, Михайловский театр, Премьера, Персоналии, Анжелина Воронцова
Авторы| Евгений Маликов
Заголовок| Петроград, две поездки в балет
Где опубликовано| газета "Завтра"
Дата публикации| 2014-04-01
Ссылка| http://zavtra.ru/content/view/petrograd-dve-poezdki-v-balet/
Аннотация| ПРЕМЬЕРА


Николай Цискаридзе и Анжелина Воронцова в "Тщетной предосторожности"

Одна не-премьера, но дебют, один не-дебют, но премьера: Дуато, Мессерер, Михайловский театр как территория лучших, или Цискаридзе и Воронцова рвут зал без аргументов

Зов северной Терпсихоры

Сначала был холодный Питер от 8 марта. Затем – почти теплый Питер от 29 марта. И был балет.

Оба раза к северным болотам Града-на-Неве меня привел интерес к русской балерине Анжелине Воронцовой. Прекрасной и трогательной, как команда «Огонь!», танцовщице.

Первая поездка была вызвана дебютом Лины в главной роли балета «Ромео и Джульетта» хореографа Начо Дуато, вторая – премьерой «Тщетной предосторожности» Фредерика Аштона, где Анжелина вечером 29 марта вторично исполняла главную роль – танцевала партию Лизы. Но так вышло, что не первый, а именно второй ее спектакль ждали все, ибо в нем был заявлен в роли вдовы Симоны не абы кто, а Николай Цискаридзе!

Печальная повесть с убийством



В одной из своих первых статей об Анжелине я писал, что хорошо представляю ее в балетах Начо Дуато или Мауро Бигонцетти. Теперь я влюблен в ее классический репертуар, но эстафету перехватил Начо. И вот уже он, а не только я, увидел Анжелину в своей хореографии, а это, согласитесь, более важно, чем мое мнение и мое желание.

Спектакль Начо Дуато мне не мог не понравиться. Слишком много сошлось в нем всего: любимая балерина, лучший хореограф современности, великая музыка и одна из величайших пьес всех времен и народов.

У меня к данному балету особое отношение, и оно вовсе не благостное. Ценя гений Сергея Прокофьева, я безусловно из его балетов принимаю лишь «Золушку», тогда как музыка «Ромео и Джульетты» не всюду мне кажется ровной. Это не диагноз специалиста – это мнение потребителя, но именно музыка меня всегда слегка напрягала. А ведь я смотрел немало авторских версий: Леонида Лавровского, Юрия Григоровича, Константина Уральского, Юрия Вамоса, даже Кирилла Симонова, а теперь вот и Начо Дуато. И всюду нет-нет, да и засыпал ненадолго, причем всегда примерно в одном и том же месте. Выдавать это место не стану, но скажу: «Мотивчиком навеяло».

Еще перед спектаклем я слышал общее мнение о том, что «Ромео и Джульетта» Дуато удивительно музыкальный спектакль, и ни одна нота Прокофьева не потеряна хореографом. Это радовало, ибо я устал от теоретических устных выкладок некоторых академиков о необязательности – и даже вредности! – «танцевания каждой ноты». Мне всегда казалось, что эти слова из второго акта той оперы, где первым звучит: «На сцене у хорошего хореографа не танцуют в жизни, а живут в танце». Короче, я надеялся увидеть нечто такое, что произведет на меня неизгладимое впечатление именно от особой музыкальности. И?

Произвело. Я увидел, что можно танцевать каждую ноту и оставаться великим. Более того, именно так единственно и следует танцевать. Конечно, если не стараться при этом «жить в танце».

Пожалуй, я соглашусь с Анжелиной Воронцовой в том, что версия Начо Дуато является лучшей из существующих ныне. Хореографу удалось произвести на меня сильное впечатление. Начо Дуато, будучи человеком западноевропейской культуры, оказался точен в деталях. Даже такая мелочь, как бой на мечах, выдает то, что он знает, о чем речь. Никаких шпаг – Верона времен уличных битв Монтекки и Капулетти грубее и кровавее. Это станица Кущевская с двумя кланами «цапков» и одним «сверхцапком» – герцогом, находящимся над схваткой. Все аристократы Начо Дуато красивы и монументальны. Даже их истерики – истерики господ. Даже сцена «отеческого увещевания» в исполнении Марата Шемиунова жестока, страшна, но величественна. А он – ни много, ни мало – задает грубую трепку дочери, Джульетте, убеждая ее принять нужный семье брак. Никаких сантиментов! И никаких стыдливых попыток спрятать жестокость или же осудить ее со стороны Начо Дуато.

Бесстрашие и бесстрастие.

Все персонажи Дуато историчны, поскольку историчен сам его балет. Даже костюмы при всей их условности, или даже благодаря ей, убеждают в подлинности воспроизводимого на сцене. И здесь на своем месте оказывается Анжелина. Ее безупречный танец напоминает о церемониальности господского быта, об обязательности соблюсти правила, о прямоте наивных сердец и присущей им жесткости, о жестокости, таящейся даже в самых нежных и трепетных созданиях, если они – господа. Здесь трудно говорить о танце, кроме того, что он есть, но легко – об образности. Так вот, трактовка Дуато мне лично оказалась ближе всего. И показалась наиболее соответствующей как Шекспиру, так и «предыстории» двух юных влюбленных, случившейся аж в XII веке.

Хореографу потребовалось благородство для балета, поэтому когда его взгляд упал на Анжелину Воронцову, он не раздумывал: если кто и создан для балетов Начо, то это она.

Я, по крайней мере, хорошо представлял Анжелину и в других балетах Начо Дуато. Теперь представляет и он.

Только руки

Аргументом в мужском споре принято называть нечто весомое, что придает словам или действиям непреложную убедительность. Кусок арматуры, кастет, даже пивная бутылка бывают здесь хороши, но их использование – не путь порядочного человека! Порядочный человек рвет добычу голыми руками и съедает без термической обработки. Как сделали это с залом 29 марта Николай Цискаридзе и Анжелина Воронцова. Короче, это культура без выдумки, культура во всей ее первобытной красе и неукротимой силе.

Предостеречь обязан. Тщетность осознаю.

Вывел на сцену Михайловского театра восхитительную пару Михаил Григорьевич Мессерер. Это его стараниями в страну вернулась «Тщетная предосторожность» Фредерика Аштона. Это его стараниями вновь столкнулись на сцене ученица Воронцова и ее учитель Цискаридзе. Впервые, между прочим, после «Жизели», станцованной Анжелиной и Николаем Максимовичем в мае прошлого года в Казани.

Признаюсь, мне, упустившему Аштона в Большом театре, было трудно понять нападки некоторых «чистильщиков сцены» на школьную версию балета Юрия Григоровича, принятую уже несколько лет в Москве. Почему? Да потому, что для любителей «Грига» все, что он делает, хорошо без оправданий, для его противников – ровно наоборот. Но даже тем, кто Григоровича не боготворит – а я, например, скорее не люблю его эстетику, чем люблю, – должно быть ясно: его редакция «Тщетной предосторожности» ничуть не хуже редакции Аштона. Правда, ничуть и не лучше. Другая. Мне, например, она нравится. Я справедлив.

Увиденное в Михайловском мне, впрочем, понравилось тоже. Да и вообще, «Тщетная предосторожность», от которой осталось лишь либретто, радует всегда. А я видел и редакцию Олега Виноградова, и редакцию Брониславы Нижинской, и редакцию Юрия Григоровича. Доволен был всеми, а сколько не видел? Помыслить страшно!

В обозреваемом спектакле Михайловского театра было два центральных момента: первое адажио Анжелины Воронцовой и Танец в сабо Николая Цискаридзе. И еще та связь, которая возникла между этими исполнителями.

Анжелина становится лучше от спектакля к спектаклю. Растет уверенность в себе, техническое мастерство устремляется к совершенству инстинкта. Все, что делает балерина сейчас, выглядит незатейливым и легким. Думаю, так оно и есть, ведь сила и легкость – это знаки божественных присутствий.

Анжелина точна в движениях, ее динамические акценты всегда совпадают с музыкальными, она сильна и красива. Ее дом – все четыре стихии, но особенно хороша она там, где иную подстерегают опасности профессиональной гибели: сейчас нет никого, кто был бы сравним с Анжелиной в адажио.

Бесконечность спокойствия. Одновременность потенций и проявлений. Неотвратимость действия. Беспощадность при его реализации. Это ключевые фразы, которые должны описывать танец Анжелины Воронцовой.

Мимически Лина показала себя удивительно зрелой актрисой. Диалоги с Цискаридзе были уморительны и предельно ясны. Естественны и форсированны ровно в той степени, в которой положено обозначить, что на сцене не жизнь, а театр.

Кстати, особенно преуспел в этом Николай Максимович. Его танец в сабо доказал, что он не только состоятелен профессионально, но и хорош интеллектуально. Другому бы такие уморительные дурачества, которые позволил себе Цискаридзе, не сошли бы с рук, но Цискаридзе прекрасно понимал, что он – не вдова Симона, а Цискаридзе, исполняющий ее роль. Не только сверхпопулярный артист, но и исполняющий обязанности ректора. Тут ведь как? Ректором вуза всегда стараются поставить человека, в своей области выдающегося, а сам ректор при этом старается «щеки не надувать», относясь к своему статусу с легкой иронией. В исполнении роли Симоны Николаем Цискаридзе я увидел именно то, что мне всегда было мило в академической среде: спокойствие профи и самоирония.

Браво, Лина, браво, Николай Максимович, браво Михаил Григорьевич!

Продолжение будет

Между моей первой и второй поездками в Питер был еще приезд Михайловского театра в Москву на «Золотую маску» и трансляция «Ромео и Джульетты» Начо Дуато в «этих ваших интернетах» в рамках этого же фестиваля. Москва смотрела «Пламя Парижа» и двух выпускниц нашей Академии хореографии в главных партиях: Оксану Бондареву и Анжелину Воронцову (класс Наталии Архиповой) «в реале», а также Дуато online с еще одной московской выпускницей, Натальей Осиповой (класс Марины Леоновой). Но это – совсем другая история. О ней в следующий раз.

Фото Николая КРУССЕРА
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17468
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Апр 02, 2014 10:05 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014040206
Тема| Балет,Театр классического балета Владимира Василёва и Наталии Касаткиной, Премьера, Персоналии, Наталия Касаткина
Авторы| Беседовала Инна Деготькова
Заголовок| Балет может все
Где опубликовано| © Журнал «ЭХО ПЛАНЕТЫ» № 6
Дата публикации| 2014-04-02
Ссылка| http://www.ekhoplanet.ru/theatre_653_23893
Аннотация| ИНТЕРВЬЮ

18 марта в Государственном Кремлёвском дворце состоялась премьера балета «Лисистрата» в совместной постановке Театра классического балета Владимира Василёва и Наталии Касаткиной с оркестром театра «Новая опера». В комедии Аристофана женщины под предводительством Лисистраты, которую называли «разрешительницей сражений», решают положить конец войне весьма хитроумным способом, а именно — отказывают мужьям в исполнении супружеского долга. Легендарный постановщик-хореограф Наталия Касаткина в этом году отмечает личный и творческий юбилей — 80 лет, из которых большая часть посвящена балету. Наталия Дмитриевна ответила на вопросы «Эхо».

— Скажите, сможет ли балет, это искусство без слов, передать ту сатиричность и злободневность, что древнегреческий поэт Аристофан вложил в уста актёров античного театра?

— Почему же нет? Балет может всё. Эстетика и эмоциональность в танцевальном искусстве проявляется даже больше, чем в драматическом спектакле. Слово порой не способно выразить то, что могут передать музыка и движение. Наш балет, несомненно, произведёт на зрителей сильное впечатление.

— В советское время вас нередко обвиняли в том, что ваши постановки излишне эротичны. Сегодня ваш балет никого не смутит?

— А разве эротизм может быть излишним? Просто в Советском Союзе секса не было. А у нас всегда немножко был. Естественно, что в балетном спектакле есть красивая эротика, симпатичные скабрёзности, бытовые подробности. Балет — это такое искусство, где нужна полная ясность, чтобы зрителям всё сразу было понятно. Вот есть мужчины, а вот есть женщины. Когда мы показываем, к примеру, Пелопонесскую войну, то мы просто даём в руки танцорам разные флаги, и они лупят друг друга. Всё очевидно.

— Но в современной России вы чувствуете больше возможностей и свободы для своих постановок?

— А мы никогда себя ни в чём не ограничивали и всегда старались быть честными перед самими собой. Да, были трудности с нашими балетами «Сотворение мира» и «Весна священная», но проблемы-то обычно возникали потом, когда постановки уже прошли на сцене. Например, в ЦК компартии нам однажды заявили: «Падение молодого Михаила Барышникова началось с «Сотворения мира».

— В итоге он эмигрировал за границу. А вас с Владимиром Василёвым не посещала мысль уехать из Советского Союза и стать диссидентами?

— Нас много раз приглашали за рубеж, но мы всегда отказывались. Вот такие мы идиоты-патриоты. Я помню, как однажды, это было в восьмидесятые годы, мы ехали куда-то в машине и слушали радио. Передача была о том, что режиссёр Театра на Таганке Юрий Любимов просит убежища за границей, и посыл у передачи такой, что, мол, русская интеллигенция стремится уехать из СССР. Я тогда иронично заметила, что как представительница той самой русской интеллигенции никогда не пойму такого шага.

— Но вы не осуждаете, тех, кто уехал?

— Ни в коем случае. Вся история с выдворением Барышникова происходила на моих глазах. После «Сотворения мира» нас травили как постановщиков, а его — как участника этого эротического спектакля. К тому времени Михаил уже был очень популярен, и все боялись, что он уедет, поэтому за ним ходили по пятам.

Когда он уезжал в США, чтобы просто принять участие в одном концерте, туда не выпустили его девушку. А в партнёрши ему дали немолодую артистку, и, когда он её поднимал, у него, что называется, пупок развязывался. Кроме того, Мише запретили выходить из гостиницы позже одиннадцати вечера. После подобных унижений ему не оставалось ничего, кроме как остаться в Америке.

— Чем собираетесь порадовать поклонников в год вашего личного юбилея?

— Я не могу жить без балета, без своей работы. Мы всегда находимся «в процессе». Сейчас готовим постановку «Гадкого утёнка» на музыку Эдварда Грига. А ещё наша заветная мечта — спектакль «Буря» по мотивам пьесы Шекспира на музыку Яна Сибелиуса. По сюжету герои попадают на остров, где живут волшебные существа. На роли эльфов мы хотим пригласить детей, которые участвуют в ежегодном музыкальном парафестивале в Москве. В нашем представлении они будут чувствовать свою силу и даже превосходство, несмотря на все недуги. А ещё намереваемся поставить балет «Корсар». Всё то, что я ранее видела на эту тему, было настолько бессмысленно, что у нас непременно должен получиться замечательный балет.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 17468
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Апр 02, 2014 10:13 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2014040207
Тема| Балет, Михайловский театр, Премьера, Персоналии, Майкл О'Хэйр, Анастасия Соболева, Виктор Лебедев
Авторы| Игорь СТУПНИКОВ
Заголовок| За две недели до взятия Бастилии
Где опубликовано| "С.-Петербургские ведомости" № 059
Дата публикации| 2014-04-02
Ссылка| http://www.spbvedomosti.ru/article.htm?id=10306798@SV_Articles
Аннотация| ПРЕМЬЕРА

Премьера балета, известного нынче под названием «Тщетная предосторожность», состоялась в Большом театре французского города Бордо 1 июля 1789 года. Автором либретто и хореографом спектакля был Жан Доберваль, виртуозный танцовщик и театральный деятель, человек, по свидетельству современников, веселый и остроумный, тонко чувствовавший веяния времени и настроения публики.

А время и настроения были революционными: до исторического события – взятия Бастилии – оставалось две недели. Не стоит преувеличивать влияния Французской революции на творчество Доберваля: едва ли он в полной мере осознавал, что живет и творит в «судьбоносное время». Однако, как истинный художник, он тонко отразил в своем балете демократические тенденции конца ХVIII века, сделав героями своей хореографической новеллы крестьян – Лизу и Колена и их друзей. Свой балет на сборную музыку Доберваль назвал весьма демократично: «Балет о соломе, или От худа до добра лишь один шаг».

Шли годы, и с балетом Доберваля происходили метаморфозы: менялась музыка спектакля, возникала новая хореография, варьировалось и название балета – от «Обманутой старухи» до «Тщетной предосторожности» (последнее название оказалось самым живучим и сохранилось на русской сцене). Неизменным оставалось лишь либретто Доберваля: незатейливый сюжет о том, как юной крестьянке Лизе удается соединиться с возлюбленным Коленом вопреки воле матери, вдовы Симоны, которая мечтает выдать ее за сына богатого соседа.

В афише Малого (Михайловского) театра «Тщетная предосторожность» появлялась дважды: в 1937 году балет поставил Леонид Лавровский, а в 1971-м – Олег Виноградов. Нынче Михайловский театр обратился к версии, созданной классиком английской хореографии Фредериком Аштоном в 1960 году на музыку французского композитора Луи Герольда и завоевавшей сцены многих театров мира.

Главный балетмейстер театра Михаил Мессерер в своей нелегкой работе хореографа-реставратора обратился к сохранившейся на DVD записи балета, сделанной в 1965 году, где главные партии исполняли выдающиеся танцовщики «Ковент-Гардена» Надя Нерина и Дэвид Блэр. Свои коррективы в постановку Михаила Мессерера внес солист Бирмингемского Королевского балета Майкл О,Хейр, многие годы исполняющий роль вдовы Симоны. Общими усилиями на сцене Михайловского театра возник аутентичный балет выдающегося английского хореографа в столь же аутентичном оформлении художника Осберта Ланкастера.

Фредерик Аштoн заново сочинил текст балета, опираясь на либретто Доберваля. Мастерство хореографа сказалось прежде всего в безупречном стилистическом воспроизведении эпохи. К старинной хореографической манере изъясняться балетмейстер отнесся с юмором, словно с доброй улыбкой взглянул на времена давно ушедшие, оставившие немало в наследство потомкам.

На премьерном спектакле в роли Лизы выступила Анастасия Соболева, виртуозная танцовщица и выразительная актриса. Ее Лиза своенравна, лукава и обаятельна – плутовка, умеющая притвориться наивной и послушной дочерью. Неудивительно, что Колен в блестящем исполнении Виктора Лебедева покорен ею. Вместе они создают дуэт, где яркая комедийность и озорство органично сочетаются с лиризмом и поэтичностью. Удачей спектакля стал образ фермерши Симоны, созданный Майклом О,Хейром (согласно давней традиции, в этой партии выступают мужчины). Артист нашел для характера вздорной вдовушки множество подробностей и деталей: томный взгляд стареющей кокетки, вальяжность провинциальной дамы и легкое презрение к простолюдинам. Аплодисментами наградили зрители танец в сабо, который лихо отплясывает вдова, вызывая восторг односельчан. В течение своей творческой жизни Майкл О,Хейр исполнил все мужские роли в «Тщетной предосторожности», став по праву авторитетным консультантом постановки.

В балете есть еще один важный персонаж – сын богатого мельника Ален, глуповатый отрок, незадачливый жених Лизы. Денис Толмачев наполнил характер юмором, гротеском и одновременно печалью – грустно видеть, как он обвиняет Лизу в том, что она навеки разбила его сердце.

Жанр комического балета – один из старейших в искусстве хореографии, его кажущиеся легкость и бравурность таят в себе подводные рифы, о которые может легко разбиться корабль самых добрых замыслов. Фредерик Аштон счастливо избегает опасностей, избирая прием акварели: соединяя классику с гротеском, он нигде не сгущает красок: его метод – легкая шутка, веселая улыбка, чуть ироническая насмешка.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10  След.
Страница 1 из 10

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика