Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2007-02
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Ср Фев 07, 2007 11:59 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007020702
Тема| Балет, Латвийский балет, «Полудрагоценности»
Авторы| Сергей НИКОЛАЕВ
Заголовок| Приснится же такое танцовщице
Ну вот одним балетным спектаклем в репертуаре ЛНО стало больше. Премьера «Полудрагоценностей» снискала успех у рижской публики
Где опубликовано| «Час»
Дата публикации| 20070207
Ссылка| http://www.chas-daily.com/win/2007/02/07/g_030.html?r=33&
Аннотация|

«Сон Марии».Фото Табиты Симане

В мире искусства сегодня невооруженным глазом заметна тенденция: не напрягать публику духовно, а душевно развлекать - либо напугав, либо посмешив. Лишь бы не «устал» дорогой зритель. «Полудрагоценности» практически безупречно справляются со своей задачей - развлечь народ средствами балета.
Театр продолжает традицию приглашать на постановки «импортных» режиссеров или хореографов, как в данном случае. Первым шло «Большое па-де-де», поставленное немцем Кристианом Шпуком, как пародия на классические балеты с многочисленными цитатами из оных. Байба Кокина в образе подслеповатой очкастой примы с красной сумочкой и Раймонд Мартынов в роли ее демонического партнера прекрасно справились с задачей. А сам мини-балет, несмотря на 10-летний возраст, нисколько не устарел.
Второй балет «Сон Марии» поставлен чехом Петром Зуской. Это фантасмагория, приснившаяся великой балерине ХIХ века Марии Тальони. Конечно, на сцене мы видим не буквально восстановленный сон, а его интерпретацию. Хореограф вдохновился сном, сохранившимся в записи, в дневнике личного врача Тальони, Ричарда Марканда. Вот слова Зуски:
- Увиденное Марией в этом сне буквально переступает границы своей эпохи... В трансформациях или метаморфозах отдельных ситуаций и действующих лиц этого видения много чрезмерности, земного юмора, хрупкой поэтичности и сильного сексуального подтекста, ориентация которого не всегда вполне ясна...
Балерина (Виктория Янсоне) прикорнула на парковой скамеечке и увидела, как четверо обнаженных по пояс танцоров в пачках резвятся на этой самой скамейке и вокруг. На сцене - замечательно отточенный фейерверк сложных танцевально-акробатических трюков, которые исполняют Алексей Авечкин, Илья Власенко, Рингольд Жигис и Александр Каливод. Превосходная работа, созданная хореографом в 2002 году, - модерная, упругая, остроумная.
Как верно заметил главный балетмейстер ЛНО Айвар Лейманис, пародийный балет - это балансирование на острие ножа, потому что комический балет легко может перерасти в балаган.
Третья вещь, «Полудрагоценности» (пародия на балет «Драгоценности» Дж.Баланчина), получилась у американца Питера Анастоса более тяжеловесной, чем балеты предыдущих авторов. И не потому, что сама состоит из трех частей, а по причине незатейливого американского юмора, который, собственно, и тянет балет к балагану. К счастью, автору и исполнителям удалось удержаться на грани. Когда же участники всех трех «полудрагоценных» микробалетов сошлись в густонаселенном финале, они были не толпой, а легкой, точно организованной командой летучих существ. Красота!
Кстати, у созданного в 2006 году балета в американском варианте не было финала. Анастос сделал его специально для нашей труппы по просьбе того же Лейманиса. С легкой руки Айвара - получилось!
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Чт Фев 08, 2007 12:01 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007020703
Тема| Балет, БТ, Вечер американской хореографии, Презентация
Авторы| Дарья Ли
Заголовок| Американская хореография в Большом театре
Где опубликовано| Сайт Радио «Маяк»
Дата публикации| 20070207
Ссылка| http://www.radiomayak.ru/doc.html?id=13098&cid=
Аннотация|

13 февраля состоится вечер американской хореографии в Большом театре. Для этого приглашены ведущие американские балетмейстеры: Кристофер Уилдон, Сюзан Шорер, Кит Робертс. Рассказывает наш корреспондент Дарьи Ли.

ЛИ: Алексей Ратманский, и как хореограф, и как художественный руководитель балетной труппы Большого театра, любит одноактные балеты. С помощью этой легкой артиллерии танцоры Большого учатся танцевать иначе. Все три балета, отобранные для вечера американской хореографии, испытывают классическую выучку лучших танцовщиков труппы. Зрителю уже составленную Алексеем Ратманским программу покажет американский классический балет в хронологическом порядке.

«Серенада» - первый балет, поставленный Джорджем Баланчиным в Америке в 34 году. Баланчин считается основателем классического балета в новом свете. Он научил Америку ставить балеты без сюжета, костюмов и декораций. Когда в 62 году он приехал на гастроли в СССР, и его встретили словами «добро пожаловать на родину классического балета», он возразил: «Россия – родина романтического балета. Классический балет теперь в Америке». «Серенаду» на музыку Чайковского он поставил для учениц своей школы, из которой потом вырос «Нью-Йорк Сити Балет». Ученица Баланчина Франсия Расселл, которая приехала отвечать за копирайт стиля Баланчина, восклицает: «Какая жалость, что вы не видели фотографии первых учениц Баланчина. Они были такие неотесанные толстушки». Удивительно, что Баланчин мог поставить для них такой красивый балет.

Когда Франсия Расселл приезжала в Мариинку в 80-е, ей пришлось потратить пять недель, чтобы убедить танцовщиков, что Баланчин вообще стоит того, чтобы танцевать его балеты. Танцоры Большого классичность Баланчина под сомнение не ставят, но очень медленный и очень быстрый темпы его хореографии, акцент на старт прыжка вместо акцента на приземление и прочие нюансы стиля Баланчина стоят им труда. Смотреть этот балет советуют с балкона.

Второй балет программы «В комнате наверху» на музыку минималиста Филипа Гласса поставлен в 84 году авангардисткой Твайлой Тарп. Классический танец лишь один из элементов ее хореографии. Наравне с классикой почти в математические комбинации ее хореографии входят элементы степа, джаза, танца модерн и движения бытового характера. Для этого балета балеринам Большого пришлось надеть теннисные туфли и научиться топать. А кроме того, боксировать, бегать задом наперед и делать элементы брейка. Сама Твайла Тарп в Большой приехать не смогла. Вместо нее приехал ассистент Кит Робертс. Он работает с Твайлой Тарп со своих 18 лет. На презентации программы он показал не то, как он репетирует, и не то, что увидит зритель на премьере, а сам принцип работы Твайлы Тарп как хореографа. Четыре танцовщицы делают сначала одно движение, а потом исчерпывающим образом варьируют его, двигаясь в разных направлениях, образуя общий сложный рисунок. Четыре девушки, которых мы увидели на презентации, исполняли роль стомперов, от английского слова «стомп» (топать, ступать тяжелыми шагами), демонстрируя дурное настроение. Правда с тяжестью поступи у них пока не очень, но сам балет Тарп серьезно интригует.

Главная интрига программы – мировая премьера англо-американского хореографа Кристофера Уилдона. Он поставил балет на музыку Арво Пярта специально для труппы Большого театра. Два года назад его приглашали в Большой поставить «Золушку», тогда ничего не получилось: и сюжетность балета, и музыка Прокофьева воображение хореографа не возбудили. Говорят, потом он увидел в Париже в программе «Четыре короля» Николая Цискаридзе и захотел поставить на него «Гамлета». Но декабрьские репетиции с танцовщиком Большого театра не продвинули его в этой идее, и тогда получился балет «Misericors» («Милосердные»).

Важен не столько перевод, сколько дух этого слова, указание на религиозный опыт. На презентации программы Кристофер Уилдон показал два отточенных фрагмента. Дуэт Светланы Лунькиной и Руслана Скворцова и соло Марии Александровой. Движение дуэта кажется живой скульптурой, а Мария Александрова демонстрирует сочетание хрупкости с невероятной силой и скоростью. Становится понятно, почему сам Алексей Ратманский говорит, что мечтал бы оказаться на месте танцовщиков, на которых ставит Уилдон. За Уилдоном, который снимает тренировочные одежды, хвостом ходит оператор. О нем снимают документальный фильм. Так что постановка Уилдона «Misericors» в Большом театре уже момент исторический.

Embarassed Наталия:
Цитата:
Говорят, потом он увидел в Париже в программе «Четыре короля» Николая Цискаридзе и захотел поставить на него «Гамлета».
Question Question Question

Последний раз редактировалось: Наталия (Пн Мар 05, 2007 11:42 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Чт Фев 08, 2007 12:08 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007020704
Тема| Балет, БТ, Вечер американской хореографии, "В комнате наверху", Misericors, «Серенада»
Авторы| Анна Гордеева
Заголовок| Вечер американской хореографии
Где опубликовано| «TimeOut»
Дата публикации| 20070207
Ссылка| http://www.timeout.ru/text/show/51467/
Аннотация|



Выпускник петербургской балетной школы, бывший хореограф дягилевской антрепризы Георгий Баланчивадзе (превращенный легендарным менеджером в Джорджа Баланчина) перебрался в 1933 году в США и стал давать уроки классического танца семнадцати пухлым американкам. То есть их не всегда было семнадцать - на занятие приходили то восемь девушек, то шестнадцать; танцовщиков, как всегда в любительских труппах, можно было пересчитать по пальцам одной руки. И вот для этой неуклюжей, недисциплинированной, некондиционной компании Баланчин поставил балет "Серенада", с которого началась история New York City Ballet - хотя сначала он и назывался по-другому. С тех пор этот самый спектакль стал символом технически сложного, утонченного и работающего как часы "баланчинского балета". И знаком стиля вообще - сейчас эту постановку считают за честь заполучить в свой репертуар все лучшие театры мира.
Как это удалось Баланчину? Он просто не сражался с обстоятельствами - он их использовал. Сегодня пришли семнадцать девушек? О'кей, значит в сцене, которую он ставит сегодня, их и будет семнадцать. Одна девица опоздала на занятие и вбежала в класс, когда все уже танцевали? Вот так 70 лет подряд и вбегает. Другая упала? Падает до сих пор. Вся эта рутина ежедневной жизни класса аккуратно вставлена в спектакль - и в нем обрела объем и нерв.
Баланчин не любил вписывать в свои сочинения сюжеты - считал, что хорошо поставленный танец не нуждается в объяснениях. Но как раз в "Серенаде" некоторая фабула все-таки имеется. Баланчинская балерина Франсия Расселл, приехавшая в Большой разучивать текст мэтра с московской труппой, полагает, что это история о мужчине и двух женщинах: одну он любит, другая им управляет. Там есть и третья девушка, но она, по мнению Расселл, "не участвует в сюжете, просто танцует". Все это, безусловно, там есть: сцена, в которой балерина уводит танцовщика от поникшей подруги, доброжелательно и непреклонно закрыв ему глаза рукой, - одна из самых красивых во всем мировом балете. Но все же в "Серенаде" есть еще кое-что.
Американские патриоты отсчитывают историю родного балета с 1730 года, хотя первые двести лет этой истории - это перечень гастролей. Европейские балерины приплывали развлекать местную публику, как нынешние шоумены объезжают нефтяные города - платят много, любят горячо. Настоящий балет США начался именно с "Серенады" - вот с этих невнятных девиц, решивших стать балеринами. Этот балет - о начале новой эпохи; Большой театр, кажется, снова решил что-то в себе изменить. Удастся ли ему это - будет видно по тому, как "Серенаду" станцуют.

In the Upper Room
"В комнате наверху" - предлагает свой перевод названия афиша Большого театра. Точнее было бы "В горнице" - имеется в виду место, где происходила Тайная вечеря, - а по-русски его обычно называют именно так. Название Твайла Тарп взяла из духовных песнопений-спиричуэлc, но в музыке к спектаклю госпелов нет, там только монотонное подрагивание звуков, придуманное минималистом Глассом. Под эту мелодию, которая то шуршит, то ноет, идет один из самых страстных балетов в мире. Тарп сочинила его 20 лет назад для собственной труппы, а сейчас он идет в шести театрах мира.
Тарп пригласил в American Ballet Theatre его тогдашний руководитель Михаил Барышников - в результате репертуар театра пополнился полутора десятками ее спектаклей. Постановщица продлила карьеру русскому артисту - он продолжил танцевать ее джазовые номера тогда, когда уже перестал выступать в классике (пример их сотрудничества все желающие недавно могли наблюдать в фильме "Белые ночи"на Первом канале). Манера Тарп скрещивать степ и джаз, густо присыпая все это бытовыми движениями, поначалу пугала балетный народ - но потом все привыкли. Когда ее ассистент Кит Робертс приехал в Большой для разучивания текста с труппой, наши артисты тоже сначала вздрогнули: в теннисных туфлях на главной сцене страны еще не танцевали. Но выучили и воспроизводят с удовольствием - и сполохи огня из себя изображают, и тринадцать путников, собравшихся на последний ужин.
Музыка Филиппа Гласса. Хореография Твайлы Тарп

Misericors
"Для меня в этой музыке главное - тяжелое средневековое настроение, которое при этом очень по-современному оформлено", - говорит про опус Арво Пярта балетмейстер Кристофер Уилдон. Этому американцу только 33, но его уже признали в родном New York City Ballet, вручили награду лондонские критики, а Джон Ноймайер (который почти никого к себе не пускает) позвал его на постановку в Гамбург.
Он последовательный баланчинист - сюжета в его спектаклях вы не найдете. Как и мэтр, он умеет и любит ставить танцы для балерин, а мужчинам выдает такие головоломные поддержки, что те думают только о собственном выживании. Но новый век диктует темп и напряжение: спектакли Уилдона напряженнее и драматичнее, это симфонии углов, сломов и взрывов. Misericors - по-латыни "милосердный"; молитва Богу на музыку Арво Пярта обещает быть очень истовой.
На музыку Третьей симфонии Арво Пярта. Хореография Кристофера Уилдона
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Чт Фев 08, 2007 12:09 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007020705
Тема| Балет, МТ, Персоналии, Д. Вишнева
Авторы| Олег Сердобольский
Заголовок| Диана Вишнева стала народной артисткой России
Где опубликовано| ИТАР-ТАСС
Дата публикации| 20070207
Ссылка| http://www.itar-tass.com/level2.html?NewsID=11229994&PageNum=0
Аннотация|



Поздравления с присвоением ей звания народной артистки России принимала от коллег, друзей и почитателей прима-балерина Мариинского театра Диана Вишнева. Впервые в этом звании она выйдет на академическую сцену 28 февраля в балете "Баядерка", где исполнит партию Никии.
Лауреат Государственной премии России Диана Вишнева - одна из самых титулованных солисток Мариинской сцены, где танцует с 1995 года. Она удостоена приза Benois de la Danse, премий "Золотая маска" и "Золотой софит", звания "Танцовщица года - 2002" /Dance of Europe/, приза журнала "Балет". А первый свой международный трофей - Гран-при конкурса артистов балета в Лозанне - она получила в 17 лет, еще учась в Академии русского балета имени Агриппины Вагановой /класс профессора Людмилы Ковалевой/. Критика называет ее прирожденной актрисой, в танце которой органично соседствует земное и божественное. Ее игровая интерпретация роли, будь до Жизель, Китри или Кармен, всегда отличается свежестью, отсутствием штампов. Обладая безупречным классическим танцем, она всегда узнаваема и в постановках Ролана Пети, Джерома Роббинса, Уильяма Форсайта, Джона Ноймайера, Алексея Ратманского.
Уже пятый сезон Диана Вишнева - приглашенная солистка Берлинской оперы. C 2005 года петербурженка - главная приглашенная солистка в American Ballet Theatre в Нью-Йорке, где исполняет классический и современный репертуар. Специально для нее хореограф Петр Зуска поставил балет "Les Bras de Mer".
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Чт Фев 08, 2007 7:34 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 20070120801
Тема| Танец, "Sampled" труппа YEGAM Theatre Труппа Jasmin Vardimon Company, Персоналии, Э. Гат, Р. Ассаф, Д. Мерфи, А. Корейя
Авторы| Татьяна Кузнецова
Заголовок| Танцуют всё
// "Сэдлерс Уэллс" представил шесть видов танца
Где опубликовано| «Коммерсант»
Дата публикации| 20070208
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc.html?DocID=740732&IssueId=36196
Аннотация| премьера танец

Это не упражнения в боевых искусствах, а танцевальная классика в старейшем лондонском театре Фото: Архивное фото / Коммерсантъ

В старейшем лондонском театре Sadler`s Wells прошла премьера программы с красноречивым названием "Sampled" (товар, выставленный для продажи). Представив танец как продукт, театр доказал, что он – искусство, считает ТАТЬЯНА Ъ-КУЗНЕЦОВА.

Если бы королевский землемер Дик Сэдлер, построивший в 1683 году Музыкальный дом в глухой деревушке к северу от Лондона для изящного времяпрепровождения на лоне природы, узнал, что и спустя три с лишним века это место останется одним из популярнейших в городе, он бы наверняка возгордился. Но дома бы своего не узнал – за это время здание перестраивалось пять раз и в 1998 году превратилось в огромную краснокаменную коробку со стеклянным фасадом, сквозь который видны внутренности театра до самого "позвоночника" – задней стены. В этом "аквариуме" прописались танцевально-музыкальные деятели всех разновидностей – от классической труппы Английского национального балета до самых крутых экспериментаторов. Свою принципиальную демократичность театр проявляет довольно радикально: на многих представлениях в партере убирают кресла – публика, как и во времена основателя Сэдлера, стоит перед сценой густой толпой, что немало способствует непринужденности проявления эмоций.
Вот для такой принципиально смешанной публики театр и выстроил программу "Sampled", собрав шесть блистательных коллективов, представлявших самые разные виды танцевального театра – от старушки-классики до новорожденного jump. Танцассортимент расписывали, комментировали, вышучивали две "продавщицы"-конферансье, постоянно вступавшие в забавные перепалки друг с другом и с залом. Начали с товара подоступнее – с авангарда. Израильтянин Эмануэль Гат с партнером Роем Ассафом в композиции "Зимний путь" на музыку Шуберта представлял "пространственный" танец. На первый взгляд он выглядел совсем несложным: бег, шаги и волнообразные движения корпуса и рук. Но эти исходные общечеловеческие движения были скомпонованы и исполнены с такой виртуозностью и композиционным совершенством, что рождали чуть ли не галлюцинации.
Казалось, эти лысые мужики – могучие, стремительные и пластичные, как животные,– действительно повелевают пространством. Без всяких световых ухищрений оно то съеживалось до замкнутой коробки, сплющивая-сплетая тела танцовщиков, то распахивалось до потери границ, разметая артистов по углам и образуя в центре сцены какую-то черную дыру, препятствующую их сближению. Формальные приемы танца производили неотразимо эмоциональный эффект – всю шубертовскую романтическую печаль и одиночество сконцентрировали израильтяне в своем бесхитростном, но таком сложном танце.
По контрасту сработали корейцы, родоначальники jump – труппа YEGAM Theatre так и назвала свою миниатюру. Jump основан на приемах тхеквондо, акробатике и прочих восточных единоборствах – в сущности, это кино, перенесенное на сцену театра. К чести артистов, они обыграли национальную фишку с иронией, представив корейский вариант знаменитой американской семейки Симпсон: дедушка-самодур, забитый папаша, отвязная внучка, пьяненький дядюшка, боевая мамаша. Вся эта орда по велению деда без конца оттачивает боевое мастерство: колотит кирпичи об головы, размахивает ногами, как мельничными крыльями, вращает мечами и нунчаками, подпрыгивает выше головы и без конца попадает впросак – то палец папаша себе отрежет, то мамаша лягнет дочку по уху, то дядюшка брякнет кирпич об голову деда. Впрочем, комикование завершилось большим акробатическим па – чудики отбросили свои шуточки и запрыгали-закувыркались с киношным совершенством.
Труппа Jasmin Vardimon Company в спектакле "Justitia" представляла "физический" театр. Этот очень физиологичный и подчеркнуто брутальный вид танца основывается на движениях, которые даже смотреть трудно, не то чтобы исполнить. Например, танец на коленях, или танец вывороченных рук, или многократно повторенные прыжки на пределе возможностей, или дуэт, в котором партнер швыряет свою даму, как тряпичную куклу. Физические усилия артиста передаются зрителю – он чувствует фантомную боль в своих измочаленных коленях или треск вывороченных суставов. А физиологичность зрительских ощущений рождает их эмоциональное переживание – чувство униженности, подавленности, ярости или ликования. Вот этой игрой на нервах публики хореограф Ясмина Вардимон и ее танцовщики владеют мастерски – юмористический спектакль, в ходе которого над каждым нелепым персонажем устраивалось что-то вроде товарищеского суда с детальным разбором недостатков и достоинств, превратился в трагикомедию с участием всего зала – каждый зритель ощутил себя подсудимым.
На фоне этого живого искусства антиквариат, выложенный на сцену театра "Сэдлерс Уэллс" во втором действии торгов, отдавал пылью музейных запасников. Знакомая москвичам пожилая испанка Эва Эрбабуэна играла роскошным платком, лягала пышный оборчатый хвост платья, закручивала крендельком короткие ручки, морщила низкий лоб, раскорячивала короткие ноги и топотала каблучками, стук которых спасительно заглушал ударник – фламенко в таком варианте выглядело столь же увядающим жанром, как и его знаменитая исполнительница. "Черное" па-де-де из "Лебединого озера", исполненное звездами Американского балетного театра Джулиан Мерфи и Анхелем Корейей, смахивало на заключительную часть корейского jump – отменно исполненные трюки классического экзерсиса не сложились в осмысленный танец: запомнились отдельно коварная ухмылка Одиллии, похотливые ручки принца на ее талии, фуэте с тройными оборотами, роскошный большой пируэт и скромно сверченные двойные туры.
Музейную пыль постарались стереть хип-хопом – его представляли европейские короли этого танца – французы с композицией "Drop it!". Попытка театрализовать уличную импровизацию оказалась помпезной и унылой: битых 20 минут одетые роботами танцовщики избавлялись от своих золотых лат и дискретной пластики механических кукол. Мучительное оживание и не менее мучительное ожидание публики закончилось пшиком – каскада трюков так и не последовало, лишь главный "робот" свертел на голове свои 32 фуэте. Но сама идея экскурса в танцевальные дебри оказалась завлекательной и поучительной.

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Чт Фев 08, 2007 8:18 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007020802
Тема| Балет, БТ, Вечер американской хореографии, “Misericordes”, Персоналии, К. Уилдон
Авторы| Ведущий: Елена Карабин
Заголовок| Программа "Культурный вопрос
Кристофер Уилдон: "Я немножко завидую Ратманскому"
Где опубликовано| Сайт Радио «Маяк»
Дата публикации| 20070208
Ссылка| http://www.radiomayak.ru/tvp.html?id=49445&cid=
Аннотация|

Кристофер Уилдон

Ведущий: Елена Карабин
Гость: Кристофер Уилдон - Хореограф-постановщик

Гость программы "Культурный вопрос" - хореограф Кристофер Уилдон, который приехал в Москву по приглашению Большого театра, чтобы поставить одноактный балет “Misericordes”. Эту постановку мы сможем увидеть в рамках вечеров американской хореографии в Большом театре 13, 14 и 15 февраля. А беседовать с Кристофером Уилдоном нам помогает руководитель пресс-службы Большого театра Екатерина Новикова.

КАРАБИН: Кристофер, вы родились в Англии и уже с 11 лет, насколько я знаю, занимались в школе Королевского балета, а потом работали в труппе Английского королевского балета, но своей славой скорее обязаны “Нью-Йорк Сити Балету”. Вы сами считаете себя английским или американским хореографом?

УИЛДОН: Конечно, я по национальности являюсь англичанином, но большую часть своей творческой жизни я проработал в Америке. Поэтому, в Большом театре я представляю именно американскую хореографию. И в то же время можно сказать, что на меня оказали влияние и американцы, и англичане.

КАРАБИН: Мы знаем, что на сцене Большого театра вы ставите балет “Misericordes ”. Но изначально речь шла о “Гамлете”. Как одно превратилось в другое? И что это за название - “Misericordes ”?

УИЛДОН: Изначальная идея была поставить такой конденсированный вариант “Гамлета”. Но в ходе работы мне стало совершенно очевидно, что я двигаюсь скорее к абстрактному направлению. Поэтому по-прежнему в самом балете через декорации, через костюмы и музыку можно почувствовать атмосферу средневековья, но нет конкретных характеров и образов.

КАРАБИН: Русский балет, как правило, имеет под собой серьезную литературную основу. Там есть сюжет. А ваш балет - абстрактный?

УИЛДОН: Это абстрактный балет, который, я надеюсь, будет наполнен определенной драмой. Слово “misericordes” - латинское. Мне хотелось взять его, потому что в нем самом что-то слышится средневековое. Мне казалось, что оно напоминает если не Эльсинор, то, по крайней мере, собор, потому что у нас такие высокие кулисы, здесь есть такая атмосфера средневекового какого-то собора. А само слово “misericordes” как-то напомнит литургии, во всяком случае, в нем самом заключена какая-то коннотация средневековая, какой-то смысл той эпохи и того времени. В прямом переводе это слово означает “милосердный” или “сострадающий”. Но оно меня в прямом переводе не интересует, это просто латынь, абстрактное слово, которое скорее предполагает определенную атмосферу, что есть и в самом балете.

КАРАБИН: С чего же тогда для вас начинается балет? С идеи, с музыки или с движения? Может быть, балет рождается во время репетиции, постепенно?

УИЛДОН: Начинается все обычно с музыки, особенно если речь идет об абстрактном балете. Всегда появляется какая-то музыка, благодаря которой в моей голове рождаются определенные образы. И потом я уже прихожу в зал и там начинаю работать с артистами.

КАРАБИН: Но претерпел все-таки балет какие-то изменения за эту неделю, что вы репетируете с артистами Большого театра, или нет?

УИЛДОН: Надо сказать, что мой метод работы претерпел большие изменения в России, во-первых, потому что я танцовщиков не очень хорошо знал до нашего первого дня совместных репетиций, а, во-вторых, потому что в России танцовщики привыкли работать несколько иначе, чем в Соединенных Штатах.

КАРАБИН: А в чем разница? Это интересно.

УИЛДОН: Я в своем творчестве должен был быть более подвижным и сговорчивым, потому что здесь такая существует система, что когда танцовщик, например, выступает в центральной партии, на следующий день он может не быть на репетиции, не приходить на нее в этот день. И тогда нужно работать с кем-то другим. И, конечно, мой метод работы невольно меняется.

КАРАБИН: Вас же называют наследником традиций Джорджа Баланчина. Я знаю, что Баланчин в своих балетах учитывал действительность. Если, например, танцовщик не приходил на репетицию или плохо себя чувствовал, то именно это Баланчин и включал в свой балет. Ведь это жизнь. А вы?

УИЛДОН: Наверное, я не оказывался здесь все-таки в такой ситуации, в какой Баланчин был у себя. Но там, где мы работаем, в Америке, мы вообще работаем с 10 утра до 18.30, потом переодеваемся, гримируемся и выходим на сцену и танцуем балет. И поэтому здесь, в Большом театре, с его традициями, наверное, совсем в таких ситуациях, в каких оказывался Баланчин, я не был. Хотя я знаю, что в этот вечер пойдет балет “Серенада”, например, в котором Баланчин использовал такой момент, что когда одна балерина не пришла, а все уже стояли на своих местах, он это так и зафиксировал в балете. Меня это заставило работать более подвижно. В частности, я репетировал и ставил частично на тех танцовщиков, которые приехали со мной как мои ассистенты, еще до того, как встречаться с артистами Большого театра, чтобы иметь возможность потом уже над этими материалами с ними работать.

КАРАБИН: Как вы выбираете артистов для своего балета, что для вас является главным критерием?

УИЛДОН: Для начала, чтобы была хорошая координация. Ну а в случае работы с Большим театром мне еще важно было, чтобы артисты были открыты чему-то новому и готовы были воспринимать что-то незнакомое, непривычные для них с точки зрения движения.

КАРАБИН: Много ли артистов в труппе Большого балета, которые способны принимать новое?

УИЛДОН: Мне кажется, что я довольно хорошо произвел отбор, потому что те люди, которые работали со мной, были готовы к сотворчеству, были исключительно открыты. И мне кажется, что у них рождался определенный восторг от того, что мы делаем что-то новое. А кто не хотел этим заниматься, это было сразу очевидно, потому что они просто не приходили на репетиции.

КАРАБИН: Я знаю, что несколько лет назад вы уже были приглашены в Большой театр поставить спектакль “Золушка”, но не приехали, отказались. А вот сейчас приехали. Интересно, что было аргументом в пользу того, что вы согласились приехать в Большой театр и поставить свой спектакль?

УИЛДОН: Надо сказать, когда мне предлагали “Золушку” ставить, я очень хотел работать с артистами Большого театра. Тогда я думал над этим балетом и слушал музыку Прокофьева, которую я очень люблю. Послушал, подумал и мне показалось, что будет неправильно взяться за такой большой проект, учитывая то, что я не знаю труппу. Сейчас, когда я приехал в Большой работать над небольшим балетом, я понимаю, что был прав. Лучше поработать сначала над получасовым балетом, узнать труппу и, может быть, потом, если меня позовут и пригласят, сделать какую-то большую постановку.

КАРАБИН: Вы, наверное, хорошо знаете балеты Алексея Ратманского. Расскажите, они вам интересны? Интересна ли вам хореография Алексея Ратманского?

УИЛДОН: Я очень уважаю Алексея Ратманского, его хореографию. Он недавно приезжал и поставил замечательный балет для “Нью-Йорк Сити Балета”. Алексей тоже работает в традициях классического балета, что довольно редко сегодня. И я, и Алексей - мы работаем в традициях классического балета. Но еще более редкое качество, которое есть у Алексея, это то, что он умеет ставить нарративные балеты, балеты с историей. У меня тоже была такая практика, я делал несколько таких постановок, но не в таком объеме, как Алексей. В этом смысле я ему немножко завидую.

КАРАБИН: Я так понимаю, что именно Ратманскому принадлежит идея вас пригласить сюда, в Москву?

УИЛДОН: Это точно инициатива Алексея Ратманского. Когда мне предлагали ставить “Золушку”, директором балетной труппы Большого театра был Борис Акимов. Тогда это была его инициатива.

КАРАБИН: В Большом театре был недавно юбилей, отмечали 80-летие Юрия Григоровича. Вы знакомы с его хореографией? В прессе в это время было очень много рассуждений о классике и о новаторстве в балете. Есть мнение, что новые балеты - бессюжетные и без классического танца - могут очень легко и быстро вытеснить классический балет, тем более что танцевать классику намного сложнее. Что вы думаете по этому поводу?

УИЛДОН: Не думаю, что новаторство может вымывать классический балет. Если классические балеты поставлены хорошо и здорово, считаю, что они выдержат любой тест времени и обязательно останутся и обогатят репертуар. Когда мы смотрим балеты Григоровича в Америке, для нас они по-прежнему представляют старую школу. Потому что существуют балеты Петипа, а вслед за ними балеты Григоровича. А вот после этого возникает ощущение, что в России было какое-то пустое, незаполненное пространство, которое сейчас Большой театр и пытается заполнить новой хореографией. Может быть, именно поэтому Алексей Ратманский был приглашен на эту должность в Большой театр. И весь мир уже двинулся в эту сторону много лет назад. А Большой начинает заниматься этим сейчас. И мне кажется, это замечательно.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Чт Фев 08, 2007 11:28 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007020803
Тема| Балет, БТ, Вечер американской хореографии», Презентация, Персоналии, Ф. Рассел, С. Захарова, Т. Тарп, К. Робертс, К. Уилдон, С. Лунькина, М. Александрова, Р. Скворцов
Авторы| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| Интуиция плюс расчет
Премьера в Большом театре
Где опубликовано| «Культура»
Дата публикации| 20070208
Ссылка| http://www.kultura-portal.ru/tree_new/cultpaper/article.jsp?number=694&rubric_id=200&crubric_id=1002594&pub_id=814915
Аннотация| ПРЕЗЕНТАЦИЯ

В Большом театре покажут премьеру "Вечера американской хореографии", который составлен из трех одноактных балетов. 4 февраля состоялась встреча создателей спектаклей со зрителями и журналистами. Первых было немного - формат презентации (к подобного рода акциям завсегдатаи Большого уже привыкли) изменился: если предыдущие представления премьер проходили на сцене, а зрительный зал до отказа заполняли зрители, то на этот раз акция состоялась в Большом репетиционном зале. На презентации были продемонстрированы фрагменты балетов, а постановщики, предваряя показы, становились участниками интервью, которые вела, как всегда точно и по существу, руководитель пресс-службы театра Катерина Новикова.
"Вечер" - своеобразное путешествие по американской хореографии - откроется "Серенадой" Джорджа Баланчина 1934 года. Это первый "американский" балет хореографа на музыку "Серенады для струнного оркестра" Чайковского. Тогда бывший артист Мариинского театра только начинал свой заокеанский путь и поставил "Серенаду" для воспитанников балетной школы. "Понадобилось более 70 лет, чтобы этот шедевр дошел до московских зрителей", - предуведомил показ художественный руководитель балета Большого театра Алексей Ратманский. Правда, в Россию "Серенада" попала раньше: ее танцуют в Мариинском и Пермском театрах. И танцуют по-разному, так что артисты Большого имеют возможность показать свою московскую версию. Репетирует с танцовщиками Большого бывшая солистка труппы Баланчина Франсия Рассел, которая придирчиво следит за точностью исполнения текста. Она рассказала, что гениальная хореография сочинялась Баланчиным непосредственно в залах балетной школы для тех, кто только начинал постигать тайны искусства. "Он сочинял эту хореографию, чтобы учить непрофессиональных танцовщиков. И исходил из ежедневной жизни школы: несколько девушек прогуляли урок - он сочиняет сцену для тех, кто пришел, одна из балерин упала на репетиции - он и это обыгрывает в своем балете". Франсия Рассел сумела в бессюжетной "Серенаде" выявить некую историю - о любовном треугольнике и романтических отношениях между танцовщиками. Зрителям партера она посоветовала подняться на ярусы, чтобы оценить красоту кордебалетных рисунков. Кстати, сам Баланчин, тогда еще ученик хореографического училища Георгий Баланчивадзе, любил из верхних лож Мариинского театра следить за перестроениями классических линий в "Лебедином озере" и кружением снежных хлопьев в "Щелкунчике".
Главную партию в "Серенаде" готовит Светлана Захарова. Но Рассел справедливо считает, что балеты Баланчина в исполнении каждой труппы приобретают особое звучание, которое передают не только солисты, но и масса. Так что многое будет зависеть от того, как поймет для себя романтическое настроение "Серенады" кордебалет, чье состояние в последнее время внушает опасения.
Из 30-х годов драматургия вечера предлагает перенестись на полвека вперед и увидеть, чем жила американская хореография в середине 80-х. Тогда был сочинен знаменитый опус плодовитой авангардистки Твайлы Тарп "В комнате наверху" на музыку Филиппа Гласса.
Этот балет в Большом осваивает молодежь - девушки сняли пуанты и танцуют в спортивных тапочках, стараясь подогнать свои классические тела под непривычный для них язык хореографа, соединяющий многие направления современной пластики: джаз, брейк-данс, степ и акробатику. Когда-то Михаил Барышников привлек "ниспровергательницу танцевальных канонов" в American Ballet Theatre, в этой труппе она осуществила немало работ, так же, как и в кинематографе, поставив танцы для фильмов Милоша Формана "Волосы", "Рэгтайм", "Амадей".
Спектакль "В комнате наверху", самый популярный из всех сочинений Тарп, переносит на сцену Большого ассистент постановщика, бывший солист ее труппы Кит Робертс. Он отметил, что этот балет хоть и не имеет конкретного сюжета, но основан на евангельских ассоциациях. В "комнате наверху" проходила Тайная вечеря. Тринадцать артистов - по числу участников последней трапезы в горнице на горе Сион - исполняют спектакль. А далее Робертс раскрыл секрет интеллектуальной хореографии Тарп. Она выстраивает движения с точки зрения математической логики: постановщик попросил танцовщиков исполнить одну пластическую фразу, затем повторить в разных пространственных направлениях (вперед-назад-направо-налево, по диагоналям), разных последовательностях (от первого па к последнему, и наоборот) и в разных временных режимах (каждый танцовщик начинал один и тот же текст, подключаясь к предыдущим через паузу). Причем в ритмичном мелькании законченной фразы умозрительный расчет уже не прочитывается.
За современность в программе "отвечает" англичанин Кристофер Уилдон, который учился и начинал творческую жизнь в Лондоне, а в последние годы работает по преимуществу в Америке. Первоначально Уилдон специально для ГАБТа хотел ставить что-то на музыку Бриттена, потом возникла литературная ассоциация - "Гамлет". В результате мировой премьерой окажется балет "Misericordes", что в переводе с латинского - "милосердные". Третья симфония Арво Пярта привлекла хореографа "тяжелым соборным средневековым настроением, которое представлено весьма современно". По фрагментам, которые замечательно исполнили Светлана Лунькина, Мария Александрова и Руслан Скворцов, показалось, что хореография этого молодого хореографа, которого на Западе уже причислили к творческим наследникам Баланчина, в противоположность математическим расчетам Тарп строится по наитию. Продленное танцевальное дыхание передает движения, струящиеся, как вода, и хореограф в предложенных отрывках добивался от артистов "бесшовного перехода" от одного па к другому, без фиксации поз. Он фантазирует на репетициях, для каждого исполнителя находит особые движения, исходя не только из своих видений, но и из индивидуальности участников. "Мы, к счастью, достигли той стадии, когда творим вместе, и труппа относится к постановке уже как к своей", - отметил Кристофер Уилдон. Соло, сочиненные для Николая Цискаридзе и Дмитрия Гуданова, на презентации не показали - они станут откровениями премьеры. Балет был поставлен в очень короткие сроки, но Уилдон доволен сотрудничеством с российской труппой. Впрочем, и Франсия Рассел, и Кит Робертс тоже считают, что балет Большого проявил гибкость, готов к постижению нового и открыт для взаимных контактов. Впервые "Вечер американской хореографии" пройдет 13 февраля в рамках празднования 200-летия установления российско-американских дипломатических отношений.


Последний раз редактировалось: Наталия (Пн Мар 05, 2007 11:39 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Чт Фев 08, 2007 11:31 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007020804
Тема| Балет, "Les Ballets Trockadero de Monte Carlo", Гастроли в Москве
Авторы| Елена ФЕДОРЕНКО
Заголовок| Кривое зеркало "Трокадеро"
Юноши в пачках и на пуантах танцевали классику
Где опубликовано| «Культура»
Дата публикации| 20070208
Ссылка| http://www.kultura-portal.ru/tree_new/cultpaper/article.jsp?number=694&crubric_id=100442&rubric_id=207&pub_id=814107
Аннотация|

Давно растаяли досточтимые времена, когда все женские роли на театре исполняли мужчины (не считая исторической экзотики отдельных восточных коллективов). Для любого же балетного человека прошлого, да и недавнего настоящего, в искусстве балета главное - культ дамы и восхищение тем, как это хрупкое создание поднимается на кончики пальцев. Ан нет! В 1974 году в США появилась труппа, соединившая танцовщиков-мужчин и атласные пуанты. В "Трокадеро де Монте-Карло" ("Les Ballets Trockadero de Monte Carlo") исполнители решили повеселить публику, сменив колеты и трико на пачки и тюники, и в таком обличье исполнять женские партии популярных балетов. Столицу Княжества Монако включили в название совсем неслучайно. В 30-е годы прошлого столетия из осколков звездной дягилевской антрепризы образовалась труппа "Русский балет Монте-Карло", которая по мере сил хранила балетное наследие, собранное Сергеем Дягилевым. "Трокадеро" тоже поклоняется классическим раритетам. Озорные ребята решили вышучивать не танец на пуантах как таковой. Ведь тогда бы получился тривиальный капустник, в котором сам ход-гэк - переодевание мужчин в женщин - оказался бы трюком и привел к падению вкуса, если не сказать - к пошлости. Конечно, смешна нежная, зачарованная лебедь с волосатыми подмышками или Мария Тальони в пуантах мужского размера, широкая грудь сильфиды или пробивающиеся у Раймонды усы. Но труппа была набрана для другого - забавники приглашали посмеяться над законсервированными в своем незыблемом величии академическими шаблонами. И победило то самое комическое как очищение от штампов, от банальности - от всего, что может потерять живую жизнь. С тех пор танцовщики не меняли своей концепции.
Программа, представленная москвичам, состояла из экскурса по классическому наследию. Сначала - белый акт "Лебединого озера". Плотная Одетта отлично владела техникой, ни разу не потеряла вертикальной оси, пересекая сцену в быстрых вращениях. Скрещивала ручищи с буграми бицепсов, наклоняла голову на шее-колонне к фундаментальному плечу, а белозубая улыбка оскалом сверкала на темнокожем лице. Сильная птица сразу взяла в оборот замешкавшегося Принца: видно, хорошо знает, что за удачу сулит ей эта встреча, и помнит, как можно избавиться от чар. Крепкую и выносливую птицу одному Зигфриду вынести оказалось не под силу, ему помогал тщедушный друг, который неловко подхватывал бравое тело и за свою неловкость получал от брутальной Одетты строгие предупреждения. Как футболист - желтые карточки от судьи. Разношерстные лебеди - высокие и коротышки, моторные качки и подростки-заморыши - внешне абсолютно комичны. Но дело в том, что нравы закулисья - места весьма неспокойного и даже взрывоопасного - "перелетают" на сцену. И появляются узнаваемые и гомерически-смешные типажи. Одни ласковы и смиренны, безразлично воспринимают свое пожизненное кордебалетное положение. Другие явно уверены, что в общую стаю попали случайно и ненадолго. По ходу действия между ними возникают ссоры, разборки, конфликты, вплоть до драки за букет, преподнесенный из зала. Но в моменты пикантных "зарисовок из жизни артистов" те, кто в них не участвует, точно и вполне изящно повторяют хореографический рисунок. Каждый из хита под названием "танец маленьких лебедей" изо всех сил старается обратить на себя внимание и танцует так отчаянно, как можно отплясывать разве что на кастинге в бродвейское шоу.
С белым актом "Лебединого", визитной карточкой труппы, может соперничать только "Лебедь" Михаила Фокина, исполненный во втором отделении. Костлявая птица хоть и названа умирающей, но умирать не хотела - томно поглядывала в зал и с каждым движением роняла оперение. В "Па де катре" соперничали четыре романтические балерины прошлого: ревниво оберегающая свою славу Мария Тальони, страстная Карлотта Гризи, бойкая Люсиль Гран и кокетливая Фанни Черрито. Каждая стремилась доказать неповторимость и превосходство. Выскакивали на сцену и, состроив кислую мину, пытались выдворить предшественницу, когда та, в свою очередь, срывала шквал оваций и покидать подмостки явно не спешила до последнего аплодисмента. А в баланчинской "Тарантелле" - дуэте равновеликих телосложений - сначала партнер поднимает партнершу, затем балерина подбрасывает в воздух кавалера, не забывая навернуть пируэты не хуже тех прим, которые стали объектом пародии. Кокетливая стрельба глазами в зал - непременный атрибут перепева Баланчина. Последний акт "Раймонды", свадебный, завершал концерт. Уж что-что, а балы Петипа ставить обожал и делал это с имперским размахом. Действительно забавно, когда в парадном танце выступают атлеты в пачках, точно повторяя канонический текст. Вымуштрованная труппа танцует отлично и чисто и лишь в отведенные режиссурой моменты делано косолапит и валится с ног: мол, все это не всерьез, а так - забавы для. Парадная вариация Раймонды с венгерской приправой не только исполнена во всей сложности придуманных па, но еще и с акцентами на нюансах - горделивых позах, вздернутых руках, царственных поворотах плеч.
В чем секрет их успеха? В том, что иронию здесь делают открытым приемом, танцуют не серьезно, но точно. Получается утрированный образ классического балета, в калейдоскопе которого стремительно меняются карикатурные образы, рождающие легкое, но и уважительное осмеяние штампов. Действительно, когда закулисная возня и подробности личных отношений заменяют собой то, что пафосно именуется "служением искусству", а бессмысленная мимика берет на себя "заботу" о психологическом подтексте, тревожные танцы лебедей становятся сущей абракадаброй. Войну классике "Трокадеро" не объявляет. Напротив, танцовщики осваивают ее бережно. Для нас создают стихию карнавала с переодеванием и отчаянной радостью, и карнавал держится на контрасте мужских тел и эфемерных образов, в которые они играют. Прав был Бахтин - подлинная ценность выдерживает испытание смехом, а все банальное в смехе пропадает. Классика - подлинна.
Нынешний визит в Россию - третий. Выступление возымело эффект анекдота - даже самый смешной теряет свое воздействие при повторении и тогда у него отрастает борода. По публике можно было безошибочно определить тех, кто увидел шутовские танцы впервые - их хохот был гомерическим, остальные - улыбались. Это - закономерно и известно танцовщикам. Не потому ли придумали они лукавую игру? "Каждый" выступает под женским псевдонимом, у "каждой" - свои пристрастия, трюки, сценическая и житейская судьба. Есть балерина - выпускница Волгодонской школы танцевальной полемики, непревзойденная исполнительница Феи Сметаны. Есть солистка, которая на заре творческой карьеры заперла коллегу в шкафу и, "выручая" спектакль, вышла вместо нее на сцену. Героини и травести, завистницы и пофигистки, борцы, трудяги и просто милашки - в выдуманной труппе есть все. За этой игрой (в какой партии завтра выступит Марго Мандэйн или что произойдет в личной жизни Светланы Лофаткиной) следят поклонники (их немало во всем мире, а в Японии коллектив имеет даже фан-клуб "Трокадеро"). Но москвичи к этой игре не подключились. Может, они и правы - не так часто приезжает в Россию "Трокадеро". И эффект анекдота "с бородой", видимо, длится.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Чт Фев 08, 2007 11:34 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007020805
Тема| Балет, Персоналии, С. Гиллем, Р. Малифант
Авторы| Екатерина БЕЛЯЕВА
Заголовок| Семь дней аншлага
Сильви Гиллем в парижском Театре "Шанзелизе"
Где опубликовано| «Культура»
Дата публикации| 20070208
Ссылка| http://www.kultura-portal.ru/tree_new/cultpaper/article.jsp?number=694&crubric_id=100423&rubric_id=209&pub_id=813876
Аннотация|


В Париже прошли дни Сильви Гиллем. Балерина не подвела своих поклонников. Как и обещала, она семь дней подряд выходила на сцену Театра "Шанзелизе" с программой "Push", включая и новогодний вечер 31 декабря.
Честно говоря, отправляясь на Елисейские Поля под Новый год, я не надеялась провести дельный вечер, так как полагала, что хорошая программа не может сложиться из хореографии одного человека. И еще я боялась увидеть множество свободных мест. Не верилось, что в течение семи дней два артиста могут собирать полный аншлаг в не самом маленьком Театре "Шанзелизе". Допустим, 31-го числа у парижских балетоманов было не так много альтернатив душевно провести вечер, и многие отправились на Гиллем. Особенно когда стало известно, что Матье Ганьо не выйдет в новогодней "Коппелии" в Опера Бастий. А в другие дни откуда наберется полный зал? Но после того как я случайно услышала фразу экскурсовода на православном кладбище Сен-Женевьев-де-Буа под Парижем, когда группа русских туристов стояла возле могилы Рудольфа Нуреева, я поняла, что аншлаг в театре будет и десять вечеров подряд. Экскурсовод сообщила людям, что Нуреев отличался взбалмошным характером и поэтому его однажды "попросили" из Оперы, но потом снова позвали и снова прогнали. Затем мудрая женщина посоветовала посетить спектакль Сильви Гиллем в Театре "Шанзелизе", апеллируя к изысканному вкусу Нуреева, который первым заметил эту французскую звезду в рядах кордебалета. Вот так люди услышали о Гиллем в шестидесяти километрах от Парижа на сельском кладбище.
Премьера программы "Push" ("Отталкивание") состоялась в 2005 году в лондонском Театре Сэдлерс Уэлс. На самом деле только два спектакля впервые представили тогда на суд публики, два других восходят к 90-м годам, когда канадец Рассел Малифант еще работал с другими танцовщиками.
В Малифанте Гиллем нашла родственную душу. Ведь артисты почти ровесники. Оба к тридцати годам разочаровались в классике и с головой окунулись в экспериментальный материал современного танца. Сильви работала с Эком и Форсайтом, а Рассел изучал разные техники - от контактной импровизации до восточной медитации - и пробовал ставить сам. Слава Гиллем гремела по миру, Малифант же ютился в крохотных маргинальных залах, хотя и у него находились поклонники. Интимная обстановка была для хореографа частью режиссерского плана. Он работал в сотрудничестве с композиторами, которые писали музыку к его импровизациям. Долгое сотрудничество связывает хореографа и художника по свету Михаэля Хюлса, он же ставил свет для четырех номеров программы "Push". В 2002 году Гиллем как-то заметила Рассела и пару его танцовщиков, которые что-то вместе показывали в маленьком зальчике. Она предложила им сотрудничество, и в 2003 году совместный вечер под названием "Прерванное падение" прошел в Королевском балете Ковент-Гарден. Продукция получила всевозможные национальные премии, в том числе премию Лоренса Оливье. В настоящий момент Гиллем и Малифант гастролируют вдвоем с сольной программой "Push", хотя параллельно хореограф продолжает делать постановки и для своей компании, которую он создал еще в 1996 году.
Из увиденного мной в "Шанзелизе" более всего потряс номер "Solo" на музыку испанского гитариста и композитора Карлоса Монтойи. Малифант придумал для Гиллем (премьера номера состоялась в 2005 году) кружевной танец в ритмах фламенко. Из партитуры Монтойи он выбрал фарруку и сегирию. Правда, от фламенко в хореографии остался только легкий привкус испанской старины. Одетая в белый кружевной костюмчик (костюмы Саши Кейр), Гиллем колдует руками и ногами - то опускается в глубокое до пола плие и в этом положении ритмично кружится, то взлетает на воздух как птица, непонятно откуда набрав форс. На голове у балерины строгий гарсон - но во время полетов волосы непослушно вздымаются, и на просвет кажется, что вокруг головы Гиллем светится огненный шар. Это было великолепное начало вечера.
Номер "Shift" (изменение), в котором выходит один Малифант, более статичен, более мудрен, немного скучен. Танцовщик исполняет грустный дуэт с тенью. Ему как бы не нужны живые люди, чтобы выговориться, но диалог с тенью сводит с ума - тень беспардонно удваивает и утраивает твои проблемы. Нескрываемый пессимизм.
"Two" (две), созданную для другой танцовщицы в 1996 году, Малифант слегка переделал для Гиллем. Балерина часто танцует этот номер в концертных программах. Ей нравится название, которое чуть-чуть вводит зрителей в заблуждение - они ждут от Сильви сюрприза, ждут, когда вслед за балериной выйдет таинственный партнер. На самом деле - это соло для одного человека и двух перемен света, ритма и стиля движения. Получается очень эффектная композиция, где в центре внимания оказываются необыкновенной пластики руки танцовщицы.
И наконец, дуэт маэстро и балерины, повествующий о столкновении или отталкивании, - "Push", одним словом. Музыку к этой и предыдущей композиции сочинил Энди Каутон. Смысл музыки вытекает из хореографии - так задумано. Пластический материал так устроен, что кажется вырванным из контекста, лишен конкретного содержания, тут нет начала и нет конца. Сплетаются тела, зависают в воздухе, отталкиваются и снова тянутся друг другу как молекулы. Какой-то вечный человеческий ритуал, жизнь как столкновение с другой жизнью. А музыка пытается убедить вас, что весь этот странный процесс - не что иное, как медитация.
За медитацию артисты получили десятиминутную овацию. И так семь вечеров подряд.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Чт Фев 08, 2007 11:38 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007020806
Тема| Балет, Гамбургский балет Джона Ноймайера, Персоналии, Э. Ревазов
Авторы| Александра ГЕРМАНОВА
Заголовок| Наивный рыцарь
Эдвин Ревазов в балете Джона Ноймайера "Парсифаль"
Где опубликовано| «Культура»
Дата публикации| 20070208
Ссылка| http://www.kultura-portal.ru/tree_new/cultpaper/article.jsp?number=694&crubric_id=100423&rubric_id=209&pub_id=813869
Аннотация|

Эдвин Ревазов пока не занимает никакого значимого места в табели о рангах Гамбургского балета Джона Ноймайера. Он не первый танцовщик и даже не солист, но, по гамбургскому счету, такое положение не считается ущербным. Чем меньше ты сделал, чем меньше у тебя зримого опыта, тем шире поле на будущее. Ноймайер готовых звезд не любит, мало кого берет со стороны, предпочитает выращивать урожай прямо в театре. В случае с Эдвином Ревазовым мы имеем дело с новым творением хореографа, который прославился не отдельными балетами, а целой философской школой, где у каждого артиста есть свое место.
Эдвин родился в семье людей, безумно влюбленных в балет. Мама не побоялась отдать всех своих сыновей учиться танцу в разные школы, и так получилось, что никто из них не остался работать в России. Ситуация более чем понятная для семьи из Севастополя. Отсутствие московской прописки не сулило провинциалам зачисления в Большой театр, а балетная столица Украины - Киев, куда надлежало бы отправиться жителям Крыма на заработки, относится к бывшим россиянам, как известно, довольно прохладно. В итоге все отпрыски балетной мамы оказались разбросанными по Европе. Эдвину повезло больше других - в Москве он поучился у известного педагога Бориса Рахманова, потом его где-то заметил Ноймайер и предложил закончить образование в школе при Гамбургском балете, правда, не давая никаких гарантий на будущее. Эдвин переехал в Гамбург и с первых дней учебы уже был занят во всех постановках театра - разумеется, только в групповых танцах. Небольшие пробелы в технике быстро ликвидировались под руководством кропотливого педагога Радика Зарипова, остальное с лихвой замещалось завидной внешностью юного викинга и ярким драматическим дарованием. В 2003 году Ноймайер ставил "Смерть в Венеции" по Манну, и Эдвин вдруг оказался в эпицентре премьерной подготовки - хореограф дал ему роль юного Тадзио. Такой подарок в первый год службы в театре! Фортуна повела Эдвина по еще более счастливой дороге - премьеру с громким успехом сыграли в Баден-Бадене, записали и показали по каналу ARTE на всю Европу, потом последовал ряд спектаклей в Гамбурге и, наконец, выступление в Москве, после того как Юрий Григорович выдвинул балет на соискание премии "Бенуа де ля данс" (исполнитель главной роли Ллойд Риггинс получил в тот год эту премию, а Ревазов ассистировал ему в дуэтах на концерте). Так что на Основной сцене Большого театра, которая в 2001 году казалась недостижимой для ученика, Эдвину в 2004 году удалось выступить в такой значительной роли вместе со знаменитостями. За артистом закрепилось амплуа наивного героя, большого ребенка, но случая серьезно проявить себя не представлялось до этой осени, когда Ноймайер взялся за "Парсифаля" по мотивам рыцарских романов Кретьена де Труа и Вольфрама фон Эшенбаха. Хотя, на мой взгляд, роль Падре Лоренцо в "Ромео и Джульетте" нельзя назвать проходной, и прошлым летом нам представился случай увидеть Эдвина Ревазова в этой партии и убедиться в том, что в Гамбурге подрастает хороший артист и Ноймайер об этом знает. Парсифаль в одноименном балете Ноймайера потребовал от исполнителя огромного напряжения, так как большую часть спектакля герой наблюдает за миром, пытается его осмыслить, терпит определенный мировоззренческий крах, но зрителю он должен запомниться чистым, наивным рыцарем, который еще может спасти мир. Хорошая получилась работа, и успех не обошел артиста. Гамбургские зрители, которые хорошо знают своих артистов и встречают каждого из любимцев персональными аплодисментами, уже причислили Эдвина Ревазова к своим избранникам и начинают интересоваться расписанием его выступлений. Нам это не может не льстить, так как еще один выходец из России вместе с Анной Поликарповой, Иваном Урбаном и Александром Рябко поднимается на европейский балетный Олимп.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Пт Фев 09, 2007 9:49 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007020901
Тема| Балет, Бирмингемский балет, «Сирано», Персоналии, Д. Бинтли
Авторы| Татьяна Кузнецова
Заголовок| Расстались с носом
// "Сирано" в Бирмингемском королевском балете
Где опубликовано| «Коммерсант»
Дата публикации| 20070209
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc-y.html?docId=741139&issueId=36197
Аннотация| премьера танец

Как ни петушился обидчик Сирано (Валентин Овсянников), носатый поэт (Роберт Паркер) перещеголял его по части балетной техники Фото: Архивное фото / Коммерсантъ

В Бирмингеме состоялась премьера трехактного балета "Сирано" в постановке худрука Бирмингемского королевского балета Дэвида Бинтли. На премьеру из Лондона съехались балетные обозреватели всех ведущих британских газет и обозреватель "Коммерсанта" ТАТЬЯНА Ъ-КУЗНЕЦОВА.
Беспрецедентный интерес к этой премьере объясняется вовсе не тем, что Бирмингемский балет – одна из ведущих компаний страны. И не только тем, что ее худрук Дэвид Бинтли – последний питомец гран-дамы английского балета Нинетт де Валуа, основательницы и многолетней руководительницы Королевского балета Великобритании, за своей мафусаилов век открывшей всех знаковых хореографов Англии, начиная с классика-патриарха Фредерика Аштона. Балетмейстерский дар Дэвида Бинтли она обнаружила, когда юнцу едва перевалило за двадцать, и тут же сделала его постоянным хореографом своей труппы. За прошедшие с тех пор четверть века господин Бинтли вырос в маститого автора, поставил больше четырех десятков спектаклей, и его очередная премьера не вызвала бы такого ажиотажа, если бы не анонсированный жанр спектакля – драмбалет. Жанр, во всем мире считавшийся бесповоротно исчезнувшим со смертью его последнего адепта Кеннета Макмиллана, вдруг объявился живым и здравствующим. Убедиться в жизнеспособности этого реликта и слетелись балетные эксперты.
Гигантский трехактный "Сирано" идет два часа пятнадцать минут чистого времени, исключая антракты, и сделан по всем драмбалетовским канонам. Специально для него композитор Карл Дэвис написал музыку – мелодичную, эмоциональную, доступную и, как писали в старину, очень дансантную. Художник Хайден Гриффин воспроизвел на сцене "настоящую" жизнь: парижский ренессансный театрик – со сценой, ложами и вручную зажигаемыми люстрами; основательный особнячок с "всамделишным" деревом во внутреннем дворике; кондитерскую Рагно со всем антуражем, включая аппетитные изделия хозяина, натуральный земляной бруствер, ощетинившийся чугунными пушками. Персонажи одеты как в добротном историческом кино, без всяких скидок на "балетность": ботфорты, кирасы, шпаги, камзолы, плащи.
Хореограф Бинтли без претензий на оригинальность интерпретации любовно-скрупулезно перенес на сцену пьесу Ростана – так, что не только за каждой мизансценой, но и за каждым па возникают строки знакомого текста. Никаких балетных "поэтичностей" – типа стаек девушек в хитонах, метафорически обозначающих творчество носатого поэта, метафор смерти в виде черно-красного кордебалета или какого-нибудь танца лунатиков вместо знаменитой байки Сирано о человеке с Луны. Все очень конкретно: письма пишут перьями, обстоятельно усевшись за стол, бублики Рагно едят по-настоящему, дерутся на шпагах с топотом и звоном, "читают" стихи, упоенно водя руками по воздуху, и обливаются кровью, получив смертельные раны. Да и сам классический танец здесь не вставной дивертисмент, напоминающий публике о том, что она пришла на балет, а естественное продолжение танцпьесы: всеми этими арабесками, турами, "рыбками", жете и па-де-бурре герои разговаривают друг с другом – подшучивают, издеваются, косноязычно заикаются, читают любовные стихи и умирают.
Артисты труппы в этой стилистике чувствуют себя как рыбы в воде – ни наигрыша, ни хаоса отсебятин. В рамках точного режиссерского задания и сложных многолюдных мизансцен они раскованно хохмят, естественно мимируют и искренне проживают экстремальные сюжетные ситуации. Сирано (Роберт Паркер), обаятельный, ироничный, изящный и пылкий – скорее герой-любовник, чем философ-интеллектуал, танцует с ловкостью бретера и легкостью карточного шулера: кто его знает, дотянуты ли колени танцовщика под складками гвардейских штанов – но его стремительные прыжки, азартные пируэты, упоенная свобода корпуса и рук сражают наповал. Рослый красавец Кристиан (Йан Маккей) с грацией щенка-переростка взмывает в каких-то переусложненных перекидных, торжественно исполняет большой пируэт и чуть не сшибает кулисы в jete en tournant. Интеллектуалка Роксана у миловидной блондиночки Элиши Уиллис вышла простоватой – подобная девушка не стала бы всю жизнь чахнуть над истлевшими письмами. Но танцует она безукоризненно: такими отточенными стопами, легкими вращениями и законченными позами могут похвастаться немногие из столичных балерин. В густонаселенном спектакле не пропадает ни один персонаж – как в хорошо сбалансированном оркестре, здесь каждый ведет свою партию, вовремя выходя на первый план и умело стушевываясь в "чужих" эпизодах.
Трогательная архаика этой балетной пьесы умиляет (или раздражает – в зависимости от эстетических предпочтений) только в первые минуты спектакля. Дальше от снисходительности зрителей не остается и следа – спектакль побеждает своей непринужденной и непритязательной естественностью: публика хохочет, ахает и сморкается в особо трогательных местах, будто смотрит захватывающий спектакль или фильм. В "Сирано" нет ничего общего с вымученной стилизацией, высоконаучной реконструкцией и прочими археологическими изысканиями полезных ископаемых. И хотя наши балетные историки с великодержавным самодовольством уверяют, что драмбалет открыли миру именно русские во время своих первых лондонских гастролей с "Ромео и Джульеттой" Михаила Лавровского, на самом деле рассказывание балетных историй – исконно местная традиция. По таким законам строилась знаменитая английская пантомима в XIX веке, так придумывали свои story первые английские балетмейстеры XX столетия, этими же принципами руководствовались авторы-шестидесятники, подарившие миру последнюю вспышку драмбалета. Бирмингемский "Сирано" убедительно доказал, что традиция не умерла и для ее дальнейшего существования есть все необходимое: и авторы-производители, и актеры-исполнители, и – главное – массовый спрос.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Пт Фев 09, 2007 9:59 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007020902
Тема| Балет, БТ, «Вечер американской хореографии»,
Авторы| Татьяна Кузнецова
Заголовок| Большой открывает Америку
// На премьеру "Вечера американской хореографии"
Где опубликовано| «Коммерсант-Weekend»
Дата публикации| 20070209
Ссылка| http://www.kommersant.ru/application.html?DocID=740389
Аннотация|

Приглашает Татьяна Кузнецова
Большой театр решился на беспрецедентный шаг – открыть своей публике Америку. Это звучит странно в эпоху, когда заокеанские фильмы заполонили российский экран, американские пьесы регулярно появляются на театральных подмостках, а имя какого-нибудь Энди Уорхола известно нашей публике едва ли не лучше, чем имена современников-соотечественников. Тем не менее это чистая правда – американского балета у нас почти не знают.

Балет "В комнате наверху" отличает очень экспрессивная, почти экстремальная хореография

За исключением творчества его прародителя Джорджа Баланчина, который в 1924 году сумел выбраться из советской России, а десяток лет спустя оказался в Америке и открыл балетную школу. В 1934 году для показательного урока своих воспитанниц он поставил "Серенаду" Чайковского – первый классический балет в американской истории. На склоне лет мэтр, напрочь лишенный пафоса творца, любил рассказывать, из какого сора родилась его бессюжетная композиция,– как мало было в классе юношей (из-за этого балет получился женским), как опаздывали на репетицию и падали на пол его неопытные ученицы и как он сохранил все эти падения и опоздания. Получился шедевр: экзальтированные американские девицы сумели исполнить довольно сложные па, сохранить изумительный рисунок композиции и передать виртуозную игру ХХ века с традицией романтического "белого балета". "Серенада", эта родоначальница американского балета, перенесенная в Москву стараниями Сьюзен Шорер и Франсией Расселл из Фонда Баланчина, и открывает вечер премьер в Большом театре.
Второго балета программы еще не существует: эксклюзив для Большого театра на музыку Арво Пярта ставит прямо к премьере молодой и страшно модный англичанин Кристофер Уилдон – главный хореограф ведущей американской труппы NY City Ballet. Востребованного во всем мире автора числят по ведомству неоклассики и называют "наследником Баланчина", сам он, впрочем, отрицает сознательное следование магистральной линии. Про будущий балет неизвестно практически ничего – на начальном этапе в нем предполагались гамлетовские мотивы, но теперь Шекспир отставлен окончательно. Новинка не имеет нарративного сюжета, и даже ее русское имя пока не определено – в титрах значится "Misericors" (Милосердные). Из названия следует, что особой искрометности ожидать не следует: во-первых, музыка Пярта не позволит, во-вторых, у господина Уилдона явно лирическое дарование.
И, наконец, самым американским, самым любопытным и самым непривычным для нашей публики грозит оказаться третий балет – "В комнате наверху" на музыку Филиппа Гласса. Двадцать лет назад его поставила Твайла Тарп – одна из самых заводных дам среди волевых американских хореографинь. Как ни странно, она знакома нашим киноманам – в давнем фильме "Белые ночи" под истошные хрипы Высоцкого Михаил Барышников танцевал русский надрыв, оформленный в движения именно этой американкой. Начинала она в компании Пола Тейлора – бывшего пловца, переквалифицировавшегося в хореографы,– но очень быстро покинула его, чтобы стать в первые ряды авторов-постмодернистов. Ярлык этот вообще-то американцам не идет – изощренными играми с культурным наследием они особо не увлекались. Зато вовсю играли с пространством – танцевали на проезжей части, на крышах, на берегу рек и озер, даже на стенах. А спустившись с крыш и стен на подмостки театров, разразились очень экспрессивной, почти экстремальной хореографией. "В комнате наверху" – один из самых знаковых и востребованных спектаклей Твайлы Тарп, его давно обжили вполне академичные западные труппы. Но для России жгучая смесь пуантов и кроссовок, кровавых обтягивающих комбинезонов и полосатых арестантских пижам, сочетание движений "полугипнотических-полурелигиозных" со "свингующими-киксующими" – вещь довольно забористая. Для этого 40-минутного балета, состоящего из девяти стремительных частей, не обремененных сюжетом, нужны две отчаянные балерины и 11 солистов обоего пола, готовых на любой риск. Штурмуя исконную Америку, Большой рассчитывает на свою бесстрашную молодежь и не менее бесстрашную публику.

Большой театр, 13, 14, 15 февраля (19.00)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 10943

СообщениеДобавлено: Пт Фев 09, 2007 10:00 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007020903
Тема| Балет, БИ, «Вечер американской хореографии», Персоналии, Т. Тарп, К, Уилдон, Д. Савин
Авторы| Анна Галайда
Заголовок| В кроссовках и на пуантах
Вечер американской хореографии потребует от Большого балета освоить новейший пластический язык в сжатые сроки
Где опубликовано| Ведомости. Пятница
Дата публикации| 20070209
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2007/02/09/120426
Аннотация|
Собирая программу под безличным названием “Вечер американской хореографии”, худрук балета Большого театра Алексей Ратманский заложил в готовящуюся премьеру настоящую бомбу. Объединенные в одну программу одноактные спектакли Джорджа Баланчина, Твайлы Тарп и Кристофера Уилдона представляют магистральные пути развития современного балетного театра. Именно на эти рельсы и стремится перевести Большой балет Ратманский, отмечающий этой премьерой трехлетие пребывания на своем посту.
В свое время в наследство Ратманскому достался огромный блок классических постановок, несколько шедевров Григоровича и единственный оригинальный спектакль, созданный для Большого в современной стилистике, — “Светлый ручей”, поставленный им самим. А еще труппа, блестяще исполняющая свой фирменный репертуар, но теряющаяся при столкновении с непривычной для себя хореографией, за что на зарубежных гастролях их не раз называли “музеем древнего египетского искусства”. Три года худруку пришлось доказывать, что он знает рецепт оживления мумий. Но программу столь амбициозную, как “Вечер американской хореографии”, Большому осваивать еще не приходилось.
Обманчивая простота
Премьера откроется “Серенадой” — балетом, на Западе столь же популярным, как у нас “Лебединое озеро”. Постановка, созданная Джорджем Баланчиным для студенток балетной школы, проучившихся всего год, подкупает простодушной красотой. Однако призрачная простота ее “легкого дыхания” достигается свинцовой тяжестью репетиций: балет полон стремительных прыжков и легких приземлений, в его основе — “Серенада для струнных” Чайковского, написанная в очень быстром темпе. Нашим артистам, выросшим на неспешной парадности ансамблей Петипа, выдержать такой темп невероятно сложно.

Бег вперед спиной
Постановки Твайлы Тарп (еще одно легендарное для американского балета имя) отличаются от баланчинских так же, как космический корабль от первых электромоторов. Музыка Филипа Гласса, использованная в спектакле “В комнате наверху”, тоже не слишком похожа на Чайковского. “Столько бегать, как в этой премьере, мне еще не приходилось, — говорит танцовщик Денис Савин, без участия которого в Большом в последние сезоны не ставился ни один эксперимент. — Хореография Тарп не похожа ни на что другое: помимо бега вперед спиной у нее есть элементы джаза, чечетки, йоги. Физическая нагрузка просто дикая, к концу репетиции мы еле дышим”.

Неоклассика Уилдона
Однако перегрузки и невероятное разнообразие пластического рисунка в спектакле Тарп, когда пуанты сочетаются с кроссовками, — не последнее слово в мировой хореографии. Кристофера Уилдона кроссовки не увлекают, зато ясная прозрачность его композиций напоминает постановки Баланчина. Титул “Баланчин XXI века” к 33-летнему Уилдону прилип уже почти официально — не случайно он занимает пост постоянного хореографа баланчинского New York City Ballet. Спектакль Misericors (“Милосердные”), навеянный образами Средневековья, Уилдон создает специально для Большого балета. Западная критика пишет про Уилдона, что именно он вернул западному миру веру во всемогущество классического танца. Что же касается Большого театра, то он этой веры никогда и не терял.

13-15 февраля, Новая сцена Большого театра, Театральная пл., 1, тел. 250 73 17
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18655
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Фев 09, 2007 11:49 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007020904
Тема| Балет, Персоналии, Борис Эйфман
Авторы| Алиса Никольская
Заголовок| МЕЧТА ЭЙФМАНА
Король страсти и познания. Исполнилось шестьдесят лет знаменитому хореографу Борису Эйфману и тридцать лет его театру
Где опубликовано| Взгляд. Деловая газета
Дата публикации| 20070209
Ссылка| http://www.vz.ru/culture/2007/2/9/67685.html
Аннотация|


Фото: ИТАР-ТАСС

Есть люди, стоящие в собственной сфере деятельности прямо-таки вызывающе отдельно. Их не получается сравнить, их работы – скопировать. Они могут иметь учеников, но не имеют последователей. Им грех жаловаться на равнодушие – их либо любят и носят на руках, либо ругают с пеной у рта. Им завидуют. Мешают. Ими очаровываются.

Хореограф Борис Эйфман – как раз из такой плеяды. В эти поры он отмечает двойной юбилей: собственный и своего коллектива – Санкт-петербургского академического театра балета п/р Бориса Эйфмана.

Хореографический стиль Бориса Эйфмана узнаваем с ходу. Он смело сочетает классику и модерн с элементами драматического театра, работает с неожиданной музыкой, большое значение придает свету и цвету, предпочитая насыщенные, глубокие оттенки.

Его спектакли красивы и чувственны, они всегда в первую очередь об эмоциях, переживаниях, страстях, даже если рассказываемая история имеет мощные философские линии.

Любители классики презрительно называют спектакли Эйфмана «попсой», однако продолжают пристально наблюдать за его творчеством. А для многих поклонников качественного балетного зрелища именно Эйфман является эталоном.

Один в поле воин
Путь Эйфмана в балете легким не назовешь. В интервью он рассказывает, как непросто было доказать право на существование – себя и своего театра – в советские времена, как дорого дается выживание во времена нынешние.

Театр Эйфмана популярен и любим во всем мире, однако до сих пор не имеет собственной сценической площадки и финансируется «по остаточному принципу».

Соответственно, ни о какой стабильности не может быть и речи. Что побуждает при этом быть в превосходной форме, ибо права на провал коллективу Эйфмана не дано.

Любопытно, что Эйфман, довольно часто гастролируя в столице, ставил здесь всего один раз – делал версию «Русского Гамлета» в Большом театре. Принято считать, что спектакль не получился, хотя видевшие его говорят, что это был настоящий прорыв для танцовщиков Большого.

И в этом плане перевес в вечном соперничестве двух городов – в сторону Петербурга; гордый мэтр предпочитает появляться в Москве только в качестве гостя, а трудиться у себя.

В итоге в столице даже юбилей Эйфмана отмечают позже, чем в Петербурге: завтра на сцене Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко пройдет гала-концерт, составленный из фрагментов спектаклей именинника.

Кстати, танцевать в нем будут исключительно исполнители из Петербурга: помимо артистов из подведомственного юбиляру коллектива, на сцену выйдут звезды первой величины – Светлана Захарова, Ульяна Лопаткина, Фарух Рузиматов.

Работать со «своими» – дело благодатное. Эйфман воспитал несколько поколений удивительных танцовщиков, в которых сочетаются превосходное умение существовать в пространстве, чувство стиля и необычная, влекущая красота.

Танцовщики Эйфмана сами напоминают произведение искусства. Хореографу явно неинтересен «среднестатистический» артист балета; на выбор могут влиять неожиданные факторы.

Давние поклонники коллектива помнят работы загадочной, утонченной Веры Арбузовой и энергетичного, мужественного Альберта Галичанина. Сегодняшняя публика любуется на Марию Абашову, Юрия Смекалова, Илью Осипова.

Есть подозрение, что поработавшие с Эйфманом танцовщики не смогут, да и не захотят воспринимать другого хореографа – будет неинтересно. Работать с Эйфманом, конечно, трудно.

Трудоголик и перфекционист, он доводит каждую работу до состояния абсолюта и не приемлет погрешностей. Но при этом его танцовщики – вовсе не роботы или марионетки, слепо исполняющие волю.

На сцене видно любого, и даже про самую маленькую роль всегда есть что сказать.

Время печали уже пришло

Безусловно, Борис Эйфман не стал бы столь значимой фигурой для балетного мира, возьмись он хоть раз переосмыслять классические балеты. Каждый его спектакль – а их создано более сорока – авторский от начала и до конца.

Хореограф берет за основу историю – литературный сюжет, биографию или просто некое ощущение, впечатление, картинку, мысль – и раскрывает при помощи собственной фантазии. Поэтому его балетную партитуру не дано потом никому повторить.

Героями самых известных его балетов стали реальные личности, чьи биографии Эйфман осмысляет по своему усмотрению, не обязательно совпадающему с исконным.

Хореограф во главу угла ставит внутренний мир человека, его природу, его желания, потребности, тревоги, боль, любовь. И даже самый известный персонаж в итоге предстает словно заново узнанным.

Скажем, царевич Павел, сын Екатерины Великой («Русский Гамлет») показывается нам как блестящий, пылкий, наделенный богатым воображением и превосходными способностями человек, не сумевший совладать с дикой страной, а балерина Ольга Спесивцева («Красная Жизель») предстает жертвой собственного умения любить, тонко чувствующей женщиной, не справившейся с душевным разладом.

В балете «Чайковский» Эйфман размышляет над судьбой великого композитора, над его внутренней двойственностью, над славой, за которую приходится платить очень высокую цену.

А работа хореографа «Мусагет», где соединилась музыка Баха и грузинские народные мотивы, – дань восхищению перед талантом и мастерством Джорджа Баланчина.

Увлекают Бориса Эйфмана и литературные герои. Один из недавних его спектаклей сделан по мотивам романа Льва Толстого «Анна Каренина».

Здесь как раз есть все мотивы, волнующие хореографа: и мучительная проблема выбора, и накал чувственных страстей, и разлад внешнего и внутреннего в облике человека. Спектакль получился огненным, смелым и горьким.

Последняя работа Эйфмана – балет по чеховской «Чайке».

Не нужно пристального взгляда, чтобы заметить, что практически все спектакли Бориса Эйфмана трагичны. Однако для хореографа-философа это естественно: в душевных и физических метаниях своих героев он черпает вдохновение и знание человеческой природы.

Каждый раз познавая заново мир, о котором, казалось бы, уже все известно, и учась у своих героев восприятию действительности.

Есть у Бориса Эйфмана мечта. В Петербурге должен появиться уникальный учебно-театральный комплекс «Дворец танца».

Под его крышей смогут существовать несколько балетных трупп: классического танца девятнадцатого века, труппа самого Эйфмана и коллектив экспериментальный, занимающийся поисками новых форм пластической выразительности. Здесь же предполагается обучать талантливых детей из неблагополучных семей.

Пока проект существует только на начальной стадии – к сожалению, у нас мало что делается быстро. Видимо, Дворец танца появится лишь к следующему юбилею хореографа. Но это не помешает ему продолжать работать – над спектаклями, над строительством театра.

Такие люди, как Борис Эйфман, не умеют только мечтать – и поэтому их мечты всегда исполняются.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Елена С.
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 12.05.2003
Сообщения: 18655
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Фев 09, 2007 11:58 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2007020905
Тема| Балет, БТ, «Вечер американской хореографии», Персоналии, Т. Тарп, К, Уилдон, Д. Савин
Авторы| Майя Крылова
Заголовок| Серенада в комнате наверху
Большой театр вызвал балетный десант из Нью-Йорка
Где опубликовано| Независимая газета
Дата публикации| 20070209
Ссылка| http://www.ng.ru/accent/2007-02-09/21_serenada.html
Аннотация|


Идею нового балета «Милосердные» молодому хореографу Кристоферу Уилдону навеяла музыка Арво Пярта.
Фото Сергея Приходько (НГ-фото)


13–15.02. Вечера американской хореографии. Большой театр.


Задумав обновить афишу иностранными балетами, Большой театр не случайно обратил взор в сторону Америки. Какие-нибудь сто лет назад, когда по миру уже гремела слава русского балета, в США этот вид искусства откровенно прозябал. Но в XX веке все быстро переменилось, и ныне Америка – одна из ведущих балетных держав. Не в последнюю очередь это заслуга великого хореографа Джорджа Баланчина, выходца из Петербурга. Его балет «Серенада», московская премьера которого не за горами, – изысканный танцевальный опус с обилием танцующих девушек в атмосфере элегии. При постановке балета в тридцатые годы Баланчин взял музыку Струнной серенады Чайковского и сделал в ней сокращения, но в 1966 году хореографу неожиданно приснился композитор, выразивший недовольство. Пришлось Баланчину восстанавливать купюры.

Если про прекрасную «Серенаду» любители танца знают все, то со вторым балетом вечера иная ситуация. Долгое время у него не было даже названия. На сайте Большого театра писали: «новый балет Кристофера Уилдона». Ходили, правда, разговоры о том, что балет сочиняется по мотивам «Гамлета». Но в ответ на прямые вопросы молодой хореограф многозначительно улыбался и говорил, что Гамлет здесь не более реален, чем призрак отца в шекспировской пьесе, потому что балет не о прогнившем Датском королевстве, а об ассоциациях Уилдона, связанных с музыкой Арво Пярта. Теперь у премьеры наконец-то появилось имя – балет называется «Милосердные». От Гамлета и его истории не осталось ровным счетом ничего, если не считать некой атмосферы Средневековья. Вы, уважаемые зрители, придете на спектакль-загадку. С премьером балета Дмитрием Гудановым в главной роли.

Третья постановка, балет хореографа Твайлы Тарп – вообще из разряда «тушите свет» (в смысле технической заковыристости). Мало того, что половина исполнителей, презрев каноны классики, пляшет что-то дискотечное в теннисных туфлях. Другие шесть человек тоже не прохлаждаются. Темп музыки Филиппа Гласса таков, что даже сверхзвуковой самолет запросит пощады. А тут еще ворох хореографических комбинаций, похожих на кубик Рубика: надо долго крутить части, и еще неизвестно, как сложится целое. На репетициях артисты самоотверженно гоняются за партитурой и называют спектакль «героическим» в том смысле, что лишь герой может такое исполнить. Есть загадка и в названии балета – «In the Upper Room». Это буквально переводится «В верхней комнате», а небуквально – как отсылка к Тайной Вечере. Вот и думай, с какого бока исполнять бессюжетный опус: то ли просто гнать технику, то ли задуматься о вечном.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9  След.
Страница 3 из 9

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика