Список форумов Балет и Опера Балет и Опера
Форум для обсуждения тем, связанных с балетом и оперой
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Общество Друзья Большого балета
2006-03
На страницу Пред.  1, 2, 3 ... 8, 9, 10, 11, 12, 13  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11251

СообщениеДобавлено: Чт Мар 23, 2006 12:03 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006032308
Тема| Балетно-акробатическое шоу, «Лебединое озеро»
Авторы| Алла МИХАЛЕВА
Заголовок| Лебеди без пуантов Акробатическое шоу на музыку Чайковского по-китайски
Где опубликовано| «Культура»
Дата публикации| 20060323
Ссылка| http://www.kultura-portal.ru/tree_new/cultpaper/article.jsp?number=631&rubric_id=207
Аннотация|

Есть вещи, в которые трудно поверить, пока не увидишь их собственными глазами. Тех, кто давно не бывал в Кремлевском Дворце съездов и собрался туда на отлично пропиаренный акробатический балет из Шанхая, ожидал сюрприз - очередь, растянувшаяся по всему Александровскому саду, вдоль Кремлевской стены (наверное, чтобы напомнить о другой - Великой Китайской). Ностальгически запахло накопителями в аэропорту, вспомнились многочасовые стояния на выставку художников-авангардистов в павильон "Пчеловодство" на ВДНХ и ночные бдения у Музея изобразительных искусств им. Пушкина, когда туда приезжала экспозиция Лувра с импрессионистами, еще не переселившимися в Музей д'Орсэ. Париж стоит мессы, и те далекие впечатления стоили бессонной ночи.
На этот раз ожидание было не столь продолжительным, но впечатляющим. Элегантные в легких светлых пальто московские модницы и предусмотрительные иностранцы в теплых куртках с капюшонами дружно месили ногами мокрый снег, падающий кому на непокрытую голову, кому на шляпы и береты; снующие вдоль этой толпы подозрительного вида люди предлагали за определенную мзду провести без очереди. Вспыхивали конфликты на почве: "Вас здесь не стояло!" Так что часть зрителей имела все основания впасть в легкое раздражение, а кому акробатический балет не пришелся по душе - и в сильное. Но, кажется, таковых не было. А если и были, то единицы, скорее всего, обидевшиеся за "наше все" русского балета - "Лебединое озеро". Да и вправду, есть ли что-то более совершенное в отечественной хореографии, чем второй "лебединый" акт Льва Иванова в упомянутом произведении. Тем не менее на эту жемчужину мировой хореографии (как и на всякую святыню) перманентно покушаются разного толка постмодернисты от российских (скажем, москвич Саша Пепеляев вкупе с эстонцем Петером Ялакасом) до совсем уж западных (например, англичанин Мэтью Боурн - автор скандального "мужского" "Лебединого озера"). Впрочем, спектакли эти известны по преимуществу узкому кругу любителей, а последний и вовсе знаком россиянам только по видеозаписям. Так что широкий зритель "столкнулся" с вольной версией балетного шедевра, кажется, впервые, и выбор оказался как нельзя удачным. Спектакль китайских артистов адресован самой широкой аудитории всех возрастов.
Шанхайское "Лебединое озеро" в отличие от европейских переделок не борется ни с какими штампами, которых китайский балет, очевидно, не успел наработать. Хоть по спектаклю и чувствуется: его постановщик Нин Генг Фу хорошо осведомлен о новых, в том числе и концептуальных, веяниях в балете, собственную версию он создает по совершенно иным законам. Здесь все: и виртуозное мастерство исполнителей, и пиршество красок, и даже звучание музыки Чайковского - подчинено единому богу - зрелищности (в первую, во вторую и в третью очередь). Либретто, слегка подкорректированное более поздними наслоениями, остается верным первоисточнику. Здесь есть и принц-жених, и шут-приятель, с которым они отправляются на поиски невесты, предварительно покрутив глобус и, стоя на нем, пожонглировав шариками. Дело в том, что исполняют этот необычный балет цирковые артисты, обученные танцу. Но именно их первоначальные умения положены в основу спектакля, который точнее было бы назвать шоу (без уничижительного оттенка, с каким относятся к этому жанру в России).
Исполнители блистательно владеют всеми видами цирковых искусств. Есть в труппе и канатоходцы, и акробаты, и эквилибристы, и жонглеры, воздушные и гуттаперчевые гимнасты. Они раскачиваются на трапециях, взбираются на шесты, жонглируют всем, чем только можно жонглировать, ходят по канату и танцуют на ходулях, летают под колосниками, вращаются в колесе, изгибаются в немыслимых позах. И все эти номера слаженно обрамляют сюжет, складываясь в мелькающие со скоростью кинокадров стройные эпизоды. Вот Принц (Вей Баохуа) проплыл Египет, обозначенный появлением верблюда и соответствующими месту действия экзотическими костюмами и плясками. Вот он очутился в Индии (появился слон), и исполнен эксцентричный номер с колесами, вращаясь в которых артисты выделывают немыслимые трюки. И наконец, задник по мановению волшебной палочки превращается в пагоду. Принц прибывает в Китай, встречающий его эффектным танцем со шляпами и завораживающим своей красотой шоу с фонариками. Тут-то, конечно же, и находится лесное озеро, где происходит встреча Принца с Лебедем. К счастью, постановщик и хореограф (Жао Минг) не стали выстраивать диагоналей кордебалета на знаменитую музыку второго акта. Понимая, что их лебеди не могут конкурировать с "балетными", они облачают массу в длинные белые платья, позволяющие им лишь красиво и бесшумно скользить по сцене, без привычного стука пуантов, хотя танцовщицы владеют пальцевой техникой. Есть здесь и комическая четверка белых лебедей-мужчин в пачках, выполняющая функции коверных. Одному из лебедей удается столь естественно завалиться на пол, что огромный зал Дворца съездов дружно ахает, а потом, обнаружив обман, также дружно заливается детски счастливым смехом. Остроумно придуман выход четверки на шлягер концертного репертуара "танец маленьких лебедей", который в результате "отдается" лягушатам, танцующим на руках и работающим нижними конечностями, как верхними. Надо сказать, что работа ног у танцовщиков доведена до совершенства. А у исполнительницы партии Лебедя (Ву Женг Дан) - до абсолютного совершенства. "Взмахи лебединых крыльев" она передает ногами с той же выразительностью, с какой балерины делают это руками. Кульминационное адажио Лебедя и Принца - удачное сочетание несложной хореографии (с отсылками к каноническому тексту) и акробатики высочайшей сложности, в которую вплетены балетные позы. Достаточно сказать, что партнерша застывает в арабесках и аттитюдах, стоя на руке, плече и даже голове партнера.
Вообще шанхайское "Лебединое озеро" - хорошо просчитанное режиссерское соединение танца и цирка. Там, где хореографические возможности исполнителей оказываются недостаточными, их изящно "прикрывают" акробатикой, эквилибристикой, полетами воздушных гимнастов. Сюжет "доигрывается" до конца, есть здесь и злодей Орел (Ротбарт), и коварный черный Лебедь (Одиллия), слетающая из высокой поддержки прямо на Принца, то ли желая его тут же на месте соблазнить, то ли заклевать. В финале силы добра побеждают. Принц, ловко метнув лебединым пером, сражает им Орла (Луо Хонг) в самое сердце, и тот в буквальном смысле слова "растворяется " в воздухе. А обретшие счастье влюбленные появляются в красочном обрамлении "расцветающих" на глазах ярких букетов. Этим цветочным апофеозом и завершается спектакль, возможно открывающий новое направление в искусстве танца (или цирка?), и пока условно именуемое - акробатический балет.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11251

СообщениеДобавлено: Чт Мар 23, 2006 12:05 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006032309
Тема| Политика, Балет, БТ, «Золотой век», Цензура
Авторы| Григорий Заславский
Заголовок| Как относиться к религиозным фигурам в старых произведениях?
Где опубликовано| «Независимая газета»
Дата публикации| 20060322
Ссылка| http://www.ng.ru/politics/2006-03-23/2_kartblansh.html
Аннотация|

Сегодня вечером в Большом станцуют премьеру балета «Золотой век». Юрий Григорович возвращает в репертуар театра свой знаменитый балет на музыку Дмитрия Шостаковича, один из советских шедевров великого композитора и великого хореографа.
Советский балет – соответствующие реалии: главный герой, молодой рыбак Борис, участвует в представлениях агиттеатра рабочей молодежи. В первые же минуты спектакля мы видим, над чем смеются, над чем, не побоюсь этого слова, издеваются артисты-любители: в пародийных костюмах на сцену вываливаются недобитый буржуй, царский генерал и поп, самый толстый и, пожалуй, самый смешной в этой неканонической троице. Естественно, у современников – тех, которым адресовано агитационное представление, – это все вызывает прилив здорового рабочего энтузиазма.
Интересно: как воспримут это «посмешище» сегодня? Ведь речь – с сегодняшних позиций – о замученных большевистским режимом русских предпринимателях, отцах-основателях русского капитализма, русском офицерстве и – о, ужас! – представителях Русской Православной Церкви. А значит, все только что описанное при желании можно интерпретировать как неуважение к религиозным чувствам верующих и даже межконфессиональную рознь.
Естественный вопрос: что делать Большому театру, если начнут протестовать? Межконфессиональная рознь – это не проститутки на сцене Большого, по сравнению с этим Сорокин с Десятниковым – дети... Цензурировать классический балет? Игнорировать? Ну, уж это совсем не в правилах нашего времени.
Достаточно вспомнить историю с вполне невинной карикатурой, опубликованной в волгоградской газете. Или недавнее заявление Федерации еврейских общин России, которой не понравились книги, выставленные на выставке-ярмарке «Книги России»: «Федерация еврейских общин России считает недопустимым, чтобы главный книжный форум многонациональной и многоконфессиональной России использовался как площадка для пропаганды идей межнациональной розни и вражды и требует разъяснений от организаторов 9-й Национальной книжной выставки-ярмарки «Книги России», как ксенофобы и националисты получили разрешение на участие в этом авторитетном мероприятии. Федерация еврейских общин России выражает уверенность в том, что правоохранительные органы не оставят без внимания попытки издательств... посеять межнациональную и межконфессиональную вражду». Можно вообразить, какая паника поднялась в рядах организаторов ярмарки. Ведь о закрытии волгоградской газеты было заявлено еще до того, как появились первые «профильные» протесты от тех или других религиозных общин.
А ведь в отечественном Уголовном кодексе имеется не только соответствующая статья – в России имеется уже и опыт обращения, судебного рассмотрения и даже вынесения приговоров по статье УК РФ, карающей за действия, направленные на возбуждение ненависти или вражды, а также унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам национальности и отношения к религии. Но – несмотря даже на письма в защиту судебной системы – традиции обращаться в суд у нас как не было, так и нет. К чему судить да рядить, когда неплохо работает телефонное или вот такое, письменное, право. Оно куда эффективнее.
Что там «Золотой век»! Новая политкорректность, дующая с одинаковой силой и на молоко и на воду, позволяет... нет, заставляет, требует иначе взглянуть и на «неподсудную», общепризнанную классику. Речь не о «Дневнике писателя» Федора Михайловича Достоевского. С ним все ясно: запретить и забыть. Но ведь и невиннейшая на первый взгляд «Сказка о попе и о работнике его Балде» Александра Сергеевича Пушкина, его же – «Скупой рыцарь» с неполиткорректными высказываниями в адрес представителя еврейской национальности, целый список сочинений Гоголя, да ведь и музыка в этом смысле не чиста, взять хоть пьесу Мусоргского «Два еврея, богатый и бедный» из цикла «Картинки с выставки». Достаточно приглядеться, прислушаться повнимательнее – и ясно становится: сеет национальную рознь.
Короче говоря, отцензурировать можно все. И нужно, с учетом известных и возможных последствий. Но ведь цензуру – когда о ней говорят – «прилагают» к газетам, к книгам Сорокина, короче говоря, к тому, что написано вчера или сегодня. Понятно, почему: цензурировать «Сказку о попе...» смешно и глупо. Как глупо, конечно же, заметить что-либо оскорбительное в балете Шостаковича. Но если мы оставляем в покое классику, не видя в ней ничего предосудительного, откуда же берется предосудительное в том, что написано или нарисовано в газете? Ведь речь, по сути, об одном и том же, и законы у нас одинаковые для всех, а значит, нет правил, отдельных для того, что написано до 1917 года, для того, что сочинялось в период с 17-го по 91-й, и того, что вышло из-под пера или печатного станка после 1991 года, и особо – после карикатурного скандала 2006 года.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11251

СообщениеДобавлено: Чт Мар 23, 2006 12:05 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006032310
Тема| Балет, БТ, «Золотой век», Персоналии, Ю. Григорович, А. Антоничева
Авторы| Елена Карабин
Заголовок| Григорович вновь поставил балет "Золотой век" в Большом
Где опубликовано| Сайт радиостанции «Маяк»
Дата публикации| 20060322
Ссылка| http://www.radiomayak.ru/music/06/03/22/45340.html
Аннотация|

Первый спектакль в постановке Юрия Григоровича пройдёт 23 марта. Новая редакция его знаменитой постановки 1982 года посвящена 100-летию со дня рождения одного из величайших композиторов XX века - Дмитрия Шостаковича. Теперь в текущем репертуаре театра собраны все балеты Шостаковича - "Болт", "Светлый ручей" и "Золотой век".

Новая редакция осуществлена Ю.Григоровичем в декорациях крупнейшего российского сценографа второй половины XX века Симона Вирсаладзе, с которым балетмейстер тесно сотрудничал до самой смерти художника в 1989 году. Музыкальный руководитель и дирижер новой постановки Павел Клиничев.

Действие балета происходит в 1920-е годы в приморском городе на юге советской России. Это период в жизни страны, когда была объявлена новая экономическая политика - НЭП, разрешающая мелкую частную торговлю, и, как следствие, повсюду пышным цветом расцвели темные дельцы и уголовщина. Ресторан "Золотой век" - их излюбленное место...

В спектакле принимают участие как ведущие солисты Большого, так и его восходящие "звезды". Среди них - Анна Антоничева, Мария Аллаш, Нина Капцова, Екатерина Крысанова, Анна Никулина, Николай Цискаридзе, Денис Матвиенко, Александр Волчков, Руслан Скворцов, Ринат Арифулин, Павел Дмитриченко, Александр Воробьев.

На генеральной репетиции побывала наш корреспондент Елена Карабин. Каким сегодня видит Юрий Григорович тот "Золотой век"?

ГРИГОРОВИЧ: Несколько форма изменилась. Потому что раньше, когда я в первый раз ставил этот спектакль на сцене Большого театра, - это был трёхактный балет. Я почти по сути дела ставил весь первый акт, но немножко соединил второй и третий. Это почти механическое соединение с включением очень маленьких кусочков. Уже прошло время, что-то переставил. А по сути дела спектакль идёт так же, как тогда, только с одним антрактом. Конечно, другая труппа. Это было давно. Сейчас я встретился уже совсем с другими актёрами, другими исполнителями.

АНТОНИЧЕВА (в роли Марго): Мне кажется, что сейчас этот сюжет очень актуален в стране. Потому что все стараются делать на тему 30-40-х годов. Мы не отстаём.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11251

СообщениеДобавлено: Пт Мар 24, 2006 11:29 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006032401
Тема| Балет, БТ, «Золотой век»
Авторы| Григорий Заславский
Заголовок| Возвращение Григоровича
Где опубликовано| «Независимая газета»
Дата публикации| 20060324
Ссылка| http://www.ng.ru/accent/2006-03-24/23_grigorovich.html
Аннотация| В Большом ставят историю о любви танцовщицы и рыбака

24–25.03. Балет «Золотой век». Большой театр.

«Золотой век» – третий и последний балет Шостаковича в афише Большого театра. Хороший подарок – к 100-летию со дня рождения композитора, к слову, подарок, который с благодарностью был принят и семьей Шостаковича, где, как известно, трепетно и требовательно относятся к наследию Дмитрия Дмитриевича. «Светлый ручей» и «Болт» поставил нынешний худрук балета Большого театра – Алексей Ратманский. И в свете этого как некоторое чудо выглядит нынешнее сотрудничество с театром Юрия Григоровича, который в прошлый раз, при Лазареве и Левентале, на протяжении многих лет собирался ставить именно «Болт».
Юрия Григоровича в Большом по-прежнему любят – достаточно было посмотреть, с каким воодушевлением аплодировал ему зал во время генеральной репетиции во вторник. Сонм верных поклонников, ценящих и его академизм, и его большой стиль, умение мыслить большой формой, сегодня почти утраченное.
Как и «Легенда о любви», «Золотой век» – спектакль, который Григорович возвращает на сцену Большого после долгого перерыва, с той лишь разницей, что «Легенда...» и в первое свое появление была спектаклем, который Григорович перенес в Большой после парижской премьеры. «Золотой век» – еще и одно из самых поздних сочинений Григоровича, которое он впервые поставил в Большом в 1982 году.
Как и «Светлый ручей», как и «Болт», «Золотой век» – история советского времени. Либретто Исаака Гликмана и Григоровича рассказывает историю любви молодой девушки Риты и молодого рыбака Бориса. «Золотой век» – название ресторана, в котором Рита выступает под псевдонимом мадемуазель Марго. 1920-е годы, о которых нынешние солисты Большого говорят как о времени, которое снова входит в моду, поэтому, мол, нет и речи о каком бы то ни было ретро.
Премьеру «Золотого века» ждут с особым волнением, потому что Бориса станцует приглашенный из Киева Денис Матвиенко, год назад ставший победителем Х Международного конкурса артистов балета в Москве. Его партнеры – Анна Антоничева, Екатерина Крысанова, Ринат Арифулин, а партию Конферансье эстрадной программы «Золотого века» в разных составах будут танцевать Николай Цискаридзе и Геннадий Янин.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11251

СообщениеДобавлено: Пт Мар 24, 2006 11:33 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006032402
Тема| Балет, БТ, «Золотой век»
Авторы| Светлана Потемкина
Заголовок| Большая имитация золотого века
Где опубликовано| Сайт «Newsinfo»
Дата публикации| 20060324
Ссылка| http://www.newsinfo.ru/news/2006/03/news1302808.php
Аннотация|

23 марта в балетном репертуаре Большого театра восстановлен "Золотой век". Явленный публике на Новой сцене, этот далеко не самый кассовый спектакль выдающегося балетмейстера Юрия Григоровича предстал бледной копией своего оригинала, созданного в начале 80-х годов.
Причину возобновления "Золотого века" можно объяснить лишь приближающимся 100-летием Дмитрия Шостаковича, автора музыкальной партитуры балета. Надо полагать, что серьезное отношение к ней оркестра под управлением Павла Клиничева выразило проникновенное фортепианное соло в безупречном исполнении Веры Часовенной. В целом же оркестр, не пускаясь в откровения, требовал его от артистов предельным ускорением темпа (presto prestissimo).
На роль главного положительного героя Бориса приглашен лауреат Международного конкурса, молодая звезда мирового балета Денис Матвиенко. Во втором акте балета он продемонстрировал такие чудеса техники, что заставил многих зрителей увидеть спектакль радостными глазами болельщиков недавней Олимпиады. Этот спортивный азарт не остудили и красивые дуэты со сложными поддержками, ставшие в свое время балетмейстерским открытием Григоровича, и бальная сцена в ресторане.
Партию Конферансье с рафинированным злодейским шармом исполнил Николай Цискаридзе, но и его участие не привнесло жизни в балет, не говоря уже о таких менее именитых танцовщиках Большого театра, как Анна Антоничева (Рита), Ринат Арифулин (Яшка), Екатерина Крысанова (Люська). В реанимированном спектакле не оказалось ни одной сколько-нибудь примечательной актерской работы. Быть может, танцовщиков не вдохновил примитивно-реалистичный сюжет? Или плакатное оформление Симона Вирсаладзе? Не в пример традиционным балетным либретто "Золотой век" лишен условности и сказочности. Он нафталинно реалистичен.
Действие балета происходит в эпоху НЭПа. В приморском городке, в ресторане "Золотой век" публику развлекают танцовщица Рита и ее партнер Жак, в реальной жизни - главарь банды Яшка. Во время массового праздничного гуляния Рита знакомится с участником сатирического агиттеатра рабочей молодежи рыбаком Борисом. Однажды рыбак с удивлением узнает свою таинственную незнакомку в танцовщице ресторана "Золотой век". Борьба за любовь Риты между Борисом и Яшкой перерастает в борьбу рыбаков с бандитами. Яшка побежден и Рита свободна. Навсегда покинув ресторан, она уходит к любимому Борису, чтобы начать новую жизнь.
Трудно представить, что подобная история вдохновит кого-либо сегодня. И все же восстановленный по случаю спектакль показал, насколько уступают ему в масштабе спектакли молодых российских хореографов, а вместе с тем, что золотой век Большого балета канул в небытие, и воскресить его пока не представляется возможным.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11251

СообщениеДобавлено: Пт Мар 24, 2006 11:39 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006032403
Тема| Балет, БТ, «Золотой век», Персоналии, Ю. Григорович
Авторы| Сергей Сыч
Заголовок| В Большом "Золотой век"
Где опубликовано| «Российская газета»»
Дата публикации| 20060323
Ссылка| http://www.rg.ru/2006/03/23/balet.html
Аннотация|

Премьерой балета "Золотой век" в постановке Юрия Григоровича Большой театр завершает триаду ("Болт", "Светлый ручей") Дмитрия Шостаковича, посвященную 100-летию великого композитора. У "Золотого века" своя судьба, долгая и счастливая, и своя история, начатая в советском 1982 году.

Российская газета | Чем для вас принципиально отличается "Золотой" XXI век от "Золотого" XX века?
Юрий Григорович | Я был очень рад, что в свое время после долгой опалы именно Большой театр вернул на сцену балеты Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. В моей школе музыкальную литературу преподавала его сестра. Я был с ним знаком лично и всегда мечтал поставить его балет. Мне это удалось в 1982 году. Правда, сам композитор был недоволен либретто и оно было переделано. Тогда в балете танцевали Наталия Бессмертнова, Ирек Мухамедов, Татьяна Голикова и Гедеминас Таранда. Сегодня в Большом я подготовил несколько составов уже с новым поколением. В премьерном спектакле будут заняты Денис Матвеенко, Анна Антоничева, Ринат Арифулин, Екатерина Крысанова и Николай Цискаридзе. Я переделал балет, и теперь он идет в двух актах. Конечно, меняется жизнь вокруг нас, но ведь сама эта история очень проста - борьба идет за любовь и душу главной героини. Это не меняется. Главное, чему я рад, что в юбилейный год Шостаковича этот балет возвращается в репертуар Большого.
РГ | Григорович и Большой. В ваших отношениях будет поставлена точка или все-таки многоточие?
Григорович | Сейчас в театре идет девять моих балетов. За последние годы я сам работал с труппой театра над возобновлением "Лебединого озера", "Раймонды", "Легенды о любви". Теперь "Золотой век". Что будет потом, загадывать не буду. Я прихожу, когда меня приглашают
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11251

СообщениеДобавлено: Пт Мар 24, 2006 11:41 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006032404
Тема| Балет, Проекты А. Лиепы, «Тамар»
Авторы| Ольга АСТАХОВА
Заголовок| Виньетки, грезы, ностальгия Балет «Тамар» в Государственном Кремлевском дворце
Где опубликовано| «Время новостей»
Дата публикации| 20060324
Ссылка| http://www.ng.ru/accent/2006-03-24/23_grigorovich.html
Аннотация|

Только что представленный целеустремленным и чрезвычайно последовательным продюсером Андрисом Лиепой на сцене Государственного Кремлевского дворца балет «Тамар» был сочинен Михаилом Фокиным в 1912 году для дягилевской антрепризы (тогда он назывался «Тамара»). Несмотря на то что партию Тамары танцевала Тамара Карсавина, а сценографию и костюмы делал Лев Бакст, сенсацией этот спектакль не стал. Дягилев рассчитывал больше всего на чудесного Бакста -- но расчет не совсем оправдался. Работу безупречного художника «Русских сезонов» современники сочли не слишком удачной, полагая, что грузинский замок не получился, а все в целом вышло «слишком Бакст». В хореографии Фокина, напротив, преобладали национальный колорит и ансамблевые танцы -- к этому балетмейстера обязывала музыка Балакирева, собственно легенда и стихотворение Лермонтова «Тамара», ставшее основой для либретто.

Хореография балета не сохранилась, и только несколько описаний, фотографий и эскиз Бакста могут дать представление о том спектакле. Но эти обстоятельства не остановили участников нового проекта в их пылком стремлении восстановить утраченное.

В начале прошлого века Фокин довольно подробно разработал сюжет и отношения между героями, концентрированную поэтическую образность расплескал в повествование. Не удержались от этого и авторы нынешнего спектакля (Андрис Лиепа и Юриюс Сморигинас). На сцене выясняют отношения три главных героя: царица Тамар (Ирма Ниорадзе), Путник (Илья Кузнецов) и Визирь (Игорь Пиворович). Легенда сжалась до отдельной и очень конкретной истории, которая весьма отдаленно связана со стихотворением Лермонтова. И по существу действие балета превратилось в классический любовный треугольник, в котором Визирь темпераментно соперничает с Путником, а в финале и вовсе его убивает. Этот сюжет изменен даже по сравнению с сюжетом Фокина (тогда Путника убивала сама Тамар).

Юриюс Сморигинас довольно сильно трансформировал саму структуру балета и образ главной героини. Спектакль начинается с заставки-интродукции: на сцене колышется изображающее Терек блестящее полотно. Оно освещено режущим глаза зеленым лазерным светом; в центре сцены спиной к зрителю и внутри этого полотна стоит царица Тамар. Героиня медленно движется к заднику и застывает Дивой эпохи модерн. Ее жест напоминает не столько стилизацию величественного грузинского жеста, сколько четкие силуэты на журнальных эмблемах и виньетках Бакста. Выходит скорее не грозная царица Тамар, а чарующая Принцесса Греза, любимый персонаж художников «Мира искусства». Потом следуют сцены во дворце -- развернутая экспозиция: идут ансамблевые танцы, появляется Визирь со свитой. Хореограф придумывает точную и мрачноватую деталь: завидев Визиря, мужской кордебалет, выстроенный друг за другом в диагональ, падает и начинает отжиматься. И здесь же появляется Путник. Затем следуют нескольких дуэтов, без остановки следующих один за другим. В первом из них Тамар изящно кокетничает и явно неравнодушна к отклику своего партнера.

А в следующей сцене хореограф меняет стиль. Он строит эпизод, цитируя вовсе не фокинскую хореографию, а баланчинского «Блудного сына». В результате появляется еще один маленький штрих, соединяющий балет не со своим прямым предшественником, а с историей дягилевских сезонов -- пунктирная линия от начала «Русских сезонов» к их финалу. Принцесса Греза превращается в Соблазнительницу из «Блудного сына». А этот персонаж Баланчина куда как больше несет в себе черт легендарной Тамары. В этом эпизоде нет мягких, круглых линий, а есть жесткие акробатические поддержки и шпагаты. При этом на протяжении всего балета оба главных героя сохраняют и поддерживают скорее лирическую, нежели трагическую интонацию.

На пресс-конференции хореограф говорил о том, что одной из его задач является стилизовать движения под Фокина, соотнести па с существующей броской декорацией. Но на спектакле выяснилось, что это не единственный его интерес, что для него оказалось заманчивым в целом проследить путь дягилевского балета.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11251

СообщениеДобавлено: Пт Мар 24, 2006 11:44 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006032405
Тема| Балет, Проекты А. Лиепы, «Тамар», Персоналии, Ю. Сморигинас
Авторы| Ярослав Седов
Заголовок| Между танцем и кроватью Премьера балета "Тамар" в труппе "Кремлевский балет"
Где опубликовано| «Газета»
Дата публикации| 20060324
Ссылка| http://www.gzt.ru/img/20060323195437.jpg
Аннотация|

Труппа «Кремлевский балет» уже второй раз в этом сезоне проворачивает акцию, достойную Остапа Бендера и андерсеновских портных Голого короля. К восхищению балетной общественности, ей удалось убедить солидных спонсоров финансировать восстановление практически невозобновимых балетов.

Осенью это был «Синий бог» - спектакль, поставленный хореографом Михаилом Фокиным в 1912 году для «Русских сезонов» Дягилева. Несмотря на участие Вацлава Нижинского, спектакль тогда не имел успеха, прошел несколько раз, и остались от него лишь пара фотографий да эскизы костюмов, так что восстанавливать, собственно, было нечего. Тем не менее в начале нынешнего сезона «Кремлевский балет» с помпой представил курьезный новодел, собрав, впрочем, не слишком много любопытствующих.

И вот - повторение опыта. На сей раз название другое: «Тамар» Милия Балакирева. В остальном все то же: Фокин, Дягилев, 1912 год, неудача, забвение, в остатке - эскизы оформления да архивные фотографии. Теперь перед нами очередной новодел (хореограф Юриус Сморигинас). Действие спектакля не имеет никакого отношения к лермонтовскому "Демону". Оно скорее перекликается с легендами о Клеопатре, убивавшей любовников после счастливой ночи. Здесь все происходит в пирамидальном зале замка на фоне кровати, за которой виднеется условно обозначенный на заднике бурный Терек. Впрочем, поначалу река, изображенная стандартными клубами пара и широким полотнищем, которое трясут, как половик, спрятанные под ним люди, заливает всю сцену. В ее «водах» долго заламывает руки и гнет стан прима-балерина Мариинского театра Ирма Ниорадзе (царица Тамар).

Живет Тамар в окружении девушек и воинов. Они усердно отплясывают вокруг нее нечто псевдогрузинское, но совершенно не способствуют ее женскому счастью. Поспособствовать жаждет Визирь, но его царица игнорирует. Оживляется она, лишь когда воины приносят ей солиста Мариинского театра Илью Кузнецова, почему-то завернутого в ковер. Он заметно отличается от наряженных в черное воинов светлыми волосами, высоким ростом и зеленым костюмом. Увидев его, Тамар-Ниорадзе долгое время нерешительно ходит туда-сюда меж мечущимися по сцене девушками, и Кузнецов вынужден с этим мириться. Однако, оставшись наедине, герои так толком ни на что и не решаются. Они пытаются начать танцевать, но, будто набрав воздуха для высказывания, да раздумав говорить, возвращаются к кровати. К тому же надоедливый Визирь то и дело нарушает их уединение.

В конце концов герои скрываются за кулисами, затем Визирь выволакивает любовника назад, воины убивают его и, снова завернув в ковер, сбрасывают в Терек. А затем растягивают по сцене полотнище и опять начинают трясти им, будто выбивая пыль из ковра. Тамар-Ниорадзе, невзирая на это, пробирается к центру полотнища. И там кто-то, незаметно пролезший под ткань, начинает обнимать ее и баюкать, изображая дух любовника, растворившегося в волнах.
Иными словами, перед нами нечто вроде шоу-программы, какими затейники потчуют чинную офисную публику на корпоративных вечеринках. Разница лишь в количестве исполнителей и наблюдающих, а также в антураже и некоторых непринципиальных деталях. Например, хотя на солидных "корпоративах" особых фривольностей не полагается, в данном случае зрелищу все-таки можно было добавить немного акробатики, пиротехники и сколько-нибудь эротики.

Впрочем, эти упущения устроители, должно быть, восполнят в следующий раз. Забытых балетов в истории театра много, у одного только Фокина их наберется пара десятков. Ну а рассуждения вроде "неужели за такие деньги трудно было поставить именно балет" (да еще такой, который бы их стоил), вряд ли уместны. Как говорится, если заказывать строительство дворца людям, которые ничего, кроме сараев, себе не представляют, они только тот же самый сарай и построят.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11251

СообщениеДобавлено: Пт Мар 24, 2006 11:53 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006032406
Тема| | Балет, Проекты А. Лиепы, «Тамар», Персоналии, А. Лиепа, Ю. Сморигинас, И. Ниорадзе,
Авторы| Анна Галайда
Заголовок| Балет для ресторана “Тамар” реинкарнации не поддалась
Где опубликовано| «Ведомости»
Дата публикации| 20060324
Ссылка| http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2006/03/24/104399
Аннотация|

Балет “Тамар”, поставленный в театре “Кремлевский балет”, стал очередной жертвой Андриса Лиепы, большого поклонника балетной старины, и особенно балетного Серебряного века. Лиепа уже 10 лет продвигает проект “Русские сезоны — XXI век”. Благодаря ему от волшебного мифа о дягилевской антрепризе скоро не останется и следа.
Если бы “Русскими сезонами” руководил не Дягилев, а Андрис Лиепа, труппа никогда не оказалась бы на грани банкротства. Лиепа умеет поднять вокруг своей деятельности такое цунами общественного внимания, что тропа желающих помочь фонду, которым он руководит, не зарастает. В его спектаклях роскошь антуража далеко превосходит художественную ценность. Безразмерные просторы Кремлевского дворца, интенсивная звуковая волна из микрофонов, множащиеся на огромных экранах балерины, компьютерные эффекты — едва ли все это для тех, кто хоть что-то знает о дягилевских “Русских сезонах”. В отличие от великого предшественника, Лиепа создает свои проекты в расчете на элиту, далекую от искусства.
Впрочем, “Тамар” (а для тех, кто читал книжки о балете, — “Тамара”) изначально создана как будто для того, чтобы поразить неофита. В основе — стихотворение Лермонтова о прекрасной грузинке, живущей в таинственном замке на берегу Терека и увлекающей в него странников, для которых романтическая ночь неизменно заканчивается смертью в водах реки. Написанная по лермонтовским мотивам иллюстративная симфоническая поэма Милия Балакирева использована в качестве музыкального сопровождения. Костюмы и декорации, во всех подробностях воспроизводившие грузинское средневековье, создавал Лев Бакст. Вариации на темы лезгинки ставил главный идеолог русского балета Серебряного века Михаил Фокин. Премьера состоялась в Париже на сцене театра Chatelet в 1912 г. Особого успеха она не имела.
Андрис Лиепа на роль Бакста пригласил свою постоянную сотрудницу Анну Нежную, на роль Фокина — хореографа из Литвы Юриуса Сморигинаса, а сам стал режиссером постановки. Чтобы публике было понятнее, замок XII в. декорировали в стиле грузинского ресторана. Гуляющую по водам Тамар осветили неоновыми огнями. Зато половодье чувств в волнах Терека соорудили старым дедовским методом — с помощью огромных простыней и ползающего под ними кордебалета.
Заполучив на партию Тамар приму Мариинского театра Ирму Ниорадзе, постановщики дружно перепоручили ей свои полномочия. Обладательница обширной коллекции ролей восточных повелительниц и их непревзойденная исполнительница на российской сцене, Ниорадзе сама разбавила партию нотами горечи Мехменэ Бану, томности Зобеиды и загадочности Жар-птицы. Как и первой исполнительнице балета Тамаре Карсавиной, Ниорадзе достаточно просто выйти на сцену, чтобы приковать к себе внимание. Чем и воспользовался хореограф: закольцевав спектакль сценами гуляния героини по волнам Терека, Сморигинас ограничился в них эффектными позировками балерины. Ее царственная походка, необыкновенная красота рук, плетущих национальный узор, оказались самой запоминающейся частью нынешней “Тамар”.
Для спектакля было бы лучше, если бы постановщики этим и ограничились. Но они с завидной педантичностью решили пересказать несколько лермонтовских строк и занять труппу “Кремлевского балета”. Потому на сцене появились несколько мужчин, одетых в традиционную грузинскую черную военную униформу, и женщины в длинных покрывалах. Они должны были продемонстрировать картины национального быта, мастером которых был Фокин. У Сморигинаса мужчины резво прыгали, женщины семенили в мелких pas, но никакого подобия танцам Ансамбля Сухишвили-Рамишвили не возникало. Не внесло разнообразия и появление Путника (еще один представитель Мариинки Илья Кузнецов) — того самого красавца, которого сначала обольстила, а потом заколола кинжалом Тамар. Даже его трагическая гибель не была обставлена с достойным жестокой мелодрамы эффектом — Путника пронесли через сцену закутанным в ковер. Возможно, впрочем, что ковер был антикварным.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11251

СообщениеДобавлено: Пт Мар 24, 2006 12:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006032407
Тема| Современный танец, Балет Евгения Панфилова, Гастроли в Москве, Персоналии, Е. панфилов
Авторы| Майя Крылова
Заголовок| Любовь больших размеров
В пермском театре современного балета танцуют все: и толстяки, и «качки»
Где опубликовано| «Независимая газета»
Дата публикации| 2006
Ссылка| http://www.ng.ru/accent/2006-03-24/23_love.html
Аннотация|

Из кружка самодеятельности вырос первый государственно узаконенный театр современного танца в России. Сцена из балета 'Река'.
Фото предоставлено организаторами гастролей

27.03–1.04. Балет Евгения Панфилова (Пермь): «Времена года», «Бабы. 1945», «Тюряга», «Золушка. Часть вторая, последняя», «Река», «Клетка для попугаев», «Восемь русских песен», «БлокАда». На сцене Малого театра.
Евгению Панфилову было 47, когда он 4 года назад трагически погиб от ножа пьяного соседа. К тому времени его авторский театр балета в Перми существовал 15 лет (в свое время он стал первым частным танцевальным коллективом в стране). Панфилов, самородок из Архангельской губернии, человек необычайной креативности, оставил после себя больше сотни поставленных спектаклей и три разные танцевальные труппы в рамках одной компании. Из самодеятельного кружка по увлечениям Жене удалось выпестовать первый государственно узаконенный театр современного танца в России, да еще качественного уровня.
Казалось бы, наличие собственной труппы (ставь все, что душе угодно!) достаточно для любого хореографа. Но Панфилову было мало традиционной компании, в которую со временем пришли уже не увлеченные любители, как вначале, а выпускники российских хореографических училищ. Он дал объявление в городских газетах. Первое приглашало в балетную труппу людей, носящих одежду больше 50-го размера. Во втором звали танцевать пермских подростков, выплескивающих возрастную агрессию на силовых снарядах и в увлечении бодибилдингом. Народ повалил валом: оказалось, что существует множество простых людей, которых снедает тоска по творчеству. Так, помимо основной компании Панфилова в Перми возникли еще два коллектива – «Балет толстых» и «Бойцовский клуб».
Женя Панфилов первым из хореографов нового танца был приглашен ставить в Мариинский театр. Он объездил всю Россию и полмира и до последних дней сам выходил на сцену, где легко вгонял публику в азарт своим артистическим куражом. Панфилов не только танцевал и сочинял балеты, но и писал стихи, рисовал костюмы, придумывал сценографию своих спектаклей, снимался в кино. Теперь его труппу возглавляет главный солист компании – Сергей Райник. На гастролях в Москве пермяки покажут десять одноактных балетов в постановке Панфилова и его учеников, а также гала-концерт.
«Балет толстых» участвует во «Временах года» и в «Бабах». Под Вивальди танцующие толстяки, похожие на больших бабочек, изображают гармоническую куртуазность, под Ванессу Мей и Филипа Гласа обыгрывают пронзительность женского одиночества в русской деревне 1945 года. И двигаются они получше многих так называемых профессионалов. «Бойцовский клуб» брутально танцует под Арво Пярта, Мерилина Мэнсона и группу «Рамштайн» в «Тюряге» (увидите примерно то же, что в телесериале «Зона», только без слов), но не чужд и Баха с Шопеном в «Турбушоне».
Основной коллектив пермского балета привозит «Клетку для попугаев» – символическое рассуждение о свободе (то ли в неволе ее больше, то ли на свободе?). Есть еще «БлокАда» – спектакль об Отечественной войне в контексте нашей истории в ХХ веке, «Восемь русских песен» – ироническая повесть о российской ментальности и продолжение «Золушки», оно рассказывает о том, что бывает с любовью после свадьбы. Главное здесь, что все балеты – разные. Панфилов не любил повторяться.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11251

СообщениеДобавлено: Пт Мар 24, 2006 12:05 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006032408
Тема| Балет, Музыка к балетам, Персоналии, Л. Минкус
Авторы| Андрей АРДЕР
Заголовок| ЛЮБИМЕЦ ЛЕГКИХ МУЗ Забытый юбилей Людвига Минкуса
Где опубликовано| «Вечерняя Москва»
Дата публикации| 20060323
Ссылка| http://vmdaily.ru/main/viewarticle.php?id=21984
Аннотация|

На илл.: Сцена из спектакля «Баядерка» Мариинского театра. ХХI век.

Ровно 180 лет назад родился балетный композитор Людвиг Минкус. На совесть проработавший в России по меньшей мере 30 лет, он удостоился лишь пятистрочного упоминания в календарях. В Большом театре сегодня, в день его юбилея, – премьера балета Шостаковича «Золотой век». Будто не «Дон Кихот» Минкуса является самым московским спектаклем Большого, его визитной карточкой, единственным образцом высокой комедии в русском балете XIX века. Немеркнущим, ошеломительным праздником, который беспроигрышно украшает любое торжество. И даже борцом – носителем вольной театральной поэзии во времена постного натурализма. И будто «Баядерка» Минкуса, не менее успешно выжившая на обеих «императорских» сценах, – вовсе не шедевр, где балетная музыка, обогнав эпоху, из сферы обслуживания поднялась до симфонизма. В Мариинке, где Минкус доблестно потрудился полтора десятка лет, сейчас идет крупный фестиваль, стянувший в Северную столицу многих балетоманов. Так когда-то влекли сюда поклонников Терпсихоры премьеры, созданные Маурисом Петипа в тщательном сотрудничестве с бесперебойным Минкусом. Но и здесь 23-го, в день юбилея композитора, – вовсе не «Баядерка», а бенефис танцовщика Игоря Зеленского. Совсем забыли старика. Как Фирса в «Вишневом саде».

Людвиг Федорович, служащий
Минкус – фигура почти мифическая. Родился 23 марта 1826 года. Но где? В Вене? По другим источникам – в Чехии, под Брно, а в Вене – достоверно – получил образование. Одни источники говорят, что он чех, другие – что поляк. Одни энциклопедии приводят как дату смерти 1907 год, другие – 1917-й… В России Минкуса звали Людвигом Федоровичем. По рождению же он Алоизий Людвиг. В 1853–1855 годах скрипач и композитор приехал в Санкт-Петербург работать капельмейстером крепостного театра князя Н. Б. Юсупова. Затем перешел в оркестр Петербургской итальянской оперы. В 1861–72 годах он играл в оркестре Большого театра, исполнял должность инспектора музыки московских театров. В 1866–72-х преподавал в Московской консерватории.
А с 1872 года он в Мариинке. И должность его называлась уже «композитор балетной музыки при дирекции Императорских театров».

Точно под ногу
Фамилия Минкуса значится в составе балетной труппы Мариинского театра рядом с… учителем фехтования. Балетов по контракту приходилось писать не менее двух в год. Нелегко – хоть у какого композитора спроси. Плюс мода на экзотику, что требовало хотя бы минимального погружения в этнический материал.
Вот и остался Минкус в книжках с эпитетом «даровитый». Так ведь и Мауриса Петипа, как это теперь ни странно, одно время называли «заурядным танцмейстером, незаслуженно возглавлявшим более полувека русский балетный театр».
А что было до Петипа? Разброд: балетные спектакли не знали единой воли режиссера; драматург, композитор, актеры, декораторы работали чуть ли не кто во что горазд.
Как создавал балет Петипа? Сначала он бесконечно что-то набрасывал – на разрозненных клочках бумаги, визитных карточках, счетах. Потом честно делал вырезки и выписки из этнографических, географических, археологических журналов.
Уже готовое либретто – свое или чужое – много раз переписывалось, подгонялось. Затем шла детальная разработка сценического действия.
Она венчалась подробным планом музыкального сопровождения. Вот только тут-то и приходил черед Людвига Федоровича (недаром же Чайковский, приступая к работе над «Лебединым озером», добивался, чтобы его свели с кем-нибудь, кто дал бы точные сведения о музыке.) Шаг за шагом, имея перед собой расписанное количество тактов, бывало, и словесные диалоги (конечно, не звучавшие потом на сцене), рекомендации вроде «здесь слышится серебряный звон», «здесь как электрические искры», «музыка фантастического характера», «музыка ускоряется и заканчивается аккордом», – композитор создавал не просто нечто цельное и вполне художественное, но еще и «под ногу». То есть внятно-ритмичное, определенное по характеру. И, несомненно, удобное для балерины.

Царица сцены
Это ей подносили бриллиантовые звезды, броши с изумрудами, золотые калачи, серебряные жбаны и целые сервизы. Однажды после «Баядерки» было подарено 52 браслета всем танцовщицам кордебалета! Если прима чем-то не угодила публике, могли швырнуть к ногам дохлую кошку. Если же была особо мила – с балконов сыпались букеты, которые приходилось буквально выметать со сцены. (Традиция жила до начала 80-х гг. XX века: в Большом театре можно было наблюдать, как с балко
нов, приближенных к сцене, охапками выкидывались из мешков сотни цветов или небольших букетов, дождем осыпавших любимую балерину. Подобрать их было просто нереально.) Целостность любого своего спектакля Петипа видел и в том, чтобы балерина выглядела подлинной драгоценностью, и мог на скорую руку переставить или пересочинить для нее целую сцену. Для солистки по индивидуальной мерке делались эффектные вставки. Добавлялись вариации, бывало, даже из другого – ее любимого – балета. Или сочинялись специально. Вариации – небольшой самостоятельный техничный танец – стали коньком Петипа. Но ведь не в гробовой же тишине они шли! А под музыку, которую Минкус вынужден был создавать незамедлительно и никак не сообразуясь с приливами вдохновения.

Наприсочинял
Когда в 2003 году в Мариинском театре реконструировали «Баядерку», разыскали в фонде раритетов оригинал. Два тома рукописной партитуры были разорваны, полны вклеенных вставок. Все пометки начиная с премьеры в 1877 году наслаивались друг на друга (хорошо хоть не стирались).
Ноты тех или иных вариаций – различных для разных балерин – обнаруживались в комплекте оркестровых голосов. Одна вариация М. Ф. Кшесинской утеряна – написано лишь «см. вариацию для Кшесинской»… Для книг по балету XIX века характерен глагол «присочинить» – именно этим часто и занимался Минкус. Однажды, в 1881 году, он присочинил к балету «Пахита» Дельдевеза (1846) Гранпа для 3-го действия. Собственно, оното и осталось на современной сцене и зовется теперь «Пахитой» Минкуса.

Черногорки, одалиски, мавританки
Во времена Минкуса русский театр еще только шел от «специальной балетной музыки» особого вида к ее самоценности, ошеломительно заявившей о себе в 1890 году «Спящей красавицей» Чайковского. При Минкусе важнее было создать феерический, в первую очередь развлекательный дивертисмент, как в «Бандитах» (1875). Имитировать неслыханную роскошь галантной Европы XVIII века («Камарго», 1872) или квазиантичные времена («Приключения Пелея», 1876).
«Роксана, краса Черногории» (1878) была попыткой представить даже нечто злободневное: на почве любви к прелестной сироте сталкивались злобный мусульманин и благородный черногорец. Но колорита было хоть отбавляй, включая народные танцы: коло, горо, орлиный, равиоло.
В «Дочери снегов» (1879) показывались фантастические приключения полярной экспедиции – с пиротехническими трюками, массовыми сценами во льдах, танцами северных цыган, снежинок и перелетных птиц. В «Зорайе, мавританке из Испании» (1881) – история дочери калифа, несчастно просватанной за африканского вождя, с плясками одалисок, бедуинов, гурий и абиссинцев.
Балерины блистали во всей этой несусветной мишуре. «Ma belle, ma belle», – обращался к любимицам публики главный демиург балетной Мариинки Маурис Иванович Петипа, до конца жизни мешая в речи выражения русские и французские. А как величал актрис Людвиг Федорович? Мы даже не знаем, с каким акцентом – с польским ли, с чешским, с немецким. Произносил ли по завершении нелегкой и всегда срочной работы что-либо вроде знаменитых слов Петипа «J’ai fini. C’est bon», означающих – в вольном переводе – «Я сделал все что мог. И неплохо»? Никаких свидетельств.

Конец придворного увеселителя
Почему Минкус работал именно в Санкт-Петербурге? Почему не остался в Москве? Ведь его стремительный «Дон Кихот», поставленный Петипа в Большом театре в 1869 году, имел небывалый успех. Оказывается, между обоими столичными театрами был значительный материальный зазор.
Так, мариинская прима Екатерина Вазем танцевала за 6000 в год, плюс 35 рублей за каждый спектакль, плюс ежегодный полубенефис и три месяца отпуска с сохранением содержания. Московская Анна Собещанская – всего за 600 рублей в год. Минкус работал в Мариинке за 4000 в год.
Кстати, о бенефисе. Он считался большим материальным подспорьем (выручка шла бенефицианту). Бенефис на долю артиста выпадал нечасто. В Императорском театре он иногда предусматривался в контракте, давался за выслугу лет или с выходом на пенсию.
Судя по всему, Людвиг Федорович дождался бенефиса только однажды – когда его в 1886 году, что называется, отправили на пенсию, а должность «композитор балетной музыки при дирекции Императорских театров» упразднили.
Сотни восковых свечей горели в люстре. Сыпался ли на него в тот прощальный вечер дождь цветов, как на тех балерин, изяществу которых он потакал своей музыкой? Ждала ли у служебного входа благодарная публика? Скорее всего, нет.
Известно лишь, что тогда, 9 ноября 1886 года, в его бенефис, давали «Пахиту» с наимоднейшей примой-чужестранкой Виржинией Цукки и танцы из феерии «Волшебные пилюли» с г-жами Горшенковой и Соколовой. В знак признания 55-летний композитор получил от труппы серебряный венок.

Затерялся на просторах
С того дня, отмеченного в летописи Мариинки, след скромного маэстро, прожившего с Россией день в день не одно десятилетие, теряется.
Зарубежные источники свидетельствуют: «недовольный незначительной пенсией, композитор возвращается в родную Вену». Не позже 1890 года. И что он там делает до 1907 или даже до 1917 года (целая жизнь!), когда-нибудь расскажет нам какой-нибудь особо пытливый исследователь – уж, конечно, не из тех, кто обходится считанными строками списанных друг у друга сведений о проходном, но очень плодовитом композиторе, славно послужившем нашему отечеству.
Была ли у Минкуса семья? Что у него был за нрав? Был ли он скандалистом или человеком не просто исполнительным (что очевидно), но и безропотным? Слыл ли скрытным чудаком или безудержным сибаритом? Где и каким образом жил он в Москве, в Петербурге? Как закончил он свои дни? Не ясно, действительно ли Минкус умер в Вене от воспаления легких. Или затерялся еще в 1880-е где-то на просторах от Москвы до Берлина? Ведь есть и такая версия, не столь уж невероятная для нашей бескрайней, безучетной и не слишком благодарной России.

Андрей УВАРОВ,
премьер Большого театра,
исполнитель главных партий в балетах «Дон Кихот», «Баядерка», «Пахита»:

– О музыке Минкуса существует два мнения: артистов и оркестрантов. Они диаметрально противоположны. Конечно, Минкуса в ряд великих композиторов не поставишь.
Но, с точки зрения артиста балета, его музыка очень удобна для танца, зажигательна для зрителя – и в итоге оказывается на очень высоком месте.
Если даже в сочетании множества факторов успеха первенство держит хореография, то без музыки она практически не существует, во всяком случае, сильно проигрывает. Сочетание же музыки и хореографии в балетах Минкуса настолько удачно, что публика неизменно наслаждается спектаклями, из года в год, из поколения в поколение подтверждая их успех. А самая высокая оценка классического произведения – его востребованность. Несмотря на все замечания критики об «усталости» этих балетов, на них всегда аншлаги.

Екатерина БЕЛОВА,
доцент Московской государственной академии хореографии, кандидат искусствоведения:
– Перелом в отношении к балетной музыке начался в 1890 году – с появлением «Спящей красавицы» Чайковского. С 1890 по 1898 год был поставлен еще «Щелкунчик», тенденцию подкрепил Александр Глазунов балетом «Раймонда». Причем замечу, что «Лебединое озеро» Чайковского в 1877 году глобально ничего не изменило. Более того, в один год в Москве поставили «Лебединое озеро», а в Петербурге – «Баядерку» Минкуса. Считалось, что «Баядерка» по музыке значительно уступает, но спектакль не сходил со сцены, а «Лебединое озеро» в Большом вскоре выпало из репертуара из-за слабой хореографии Вацлава Рейзингера. Так что «Баядерка» в определенном смысле сочинение очень значимое, особенно картина «Теней». Да и «Дон Кихот», как бы ни шутили про эту музыку оркестранты, что она «цирковая», «лошадиная», все-таки чрезвычайно популярна, узнаваема, ее можно спеть, под нее тут же начинают аплодировать. По своей эмоциональности, праздничности она не знает равных.
А то, что наши ведущие балетные труппы не отметили юбилей Минкуса, – жаль. 15 марта шел «Дон Кихот» в Большом театре, 18-го – в Мариинском. Можно было бы поставить на афишах посвящение композитору. Печально, что не обратили внимания на эту дату.
В Музее музыкальной культуры им. М. И. Глинки хранятся письма Л. Ф. Минкуса к К. К. Альбрехту. Один из основателей Московского отделения Российского музыкального общества и Московской консерватории, Карл (Константин) Карлович Альбрехт (1836–1893) работал виолончелистом в оркестре Большого театра, затем преподавал теорию музыки и сольфеджио в консерватории (1866–1889), одно время даже исполняя обязанности ее директора (1883–1885). Письма на немецком языке датированы 1865–1876 гг. и ждут своего исследователя.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11251

СообщениеДобавлено: Пт Мар 24, 2006 12:14 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006032409
Тема| Балет, МТ, VI Фестиваль балета, «Ундина», Персоналии, П. Лакотт, Е. Образцова, Л. Сарафанов
Авторы| Ольга МАКАРОВА
Заголовок| "УНДИНУ" СТИЛИЗОВАЛИ ПОД ДРЕВНИЙ ХИТ
Где опубликовано| «невское время»
Дата публикации| 20060322
Ссылка| http://www.nevskoevremya.spb.ru/cgi-bin/pl/nv.pl?art=236726180
Аннотация| Премьера балета Пьера Лакотта на фестивале "Мариинский" - торжество старого доброго классического танца.

Международный фестиваль балета "Мариинский" открылся премьерой балета Чезаре Пуни "Ундина" в хореографии Пьера Лакотта. Эта постановка - попытка воссоздать атмосферу далекой эпохи романтического балета. В 1851-м в Петербурге показали историю о любви обрученного с деревенской девушкой рыбака Маттео и девы моря Ундины, о силе чувства, способной заставить влюбленных отказаться от своей природы. С тех пор от спектакля осталась только партитура, и французский хореограф Пьер Лакотт, известный своими стилизациями старых балетов, попытался пофантазировать, как мог выглядеть балетный хит далекой эпохи.
Спектакль получился вполне в духе старины: несколько смен красочных реалистических декораций - залитый солнцем берег лазурного моря, улочка приморского городка, лужайка перед старинной часовней, лес при лунном свете; в танцах - повелительные жесты Королевы Моря и умоляющие - мечтающей изменить свою судьбу Ундины; символично осыпающиеся лепестки цветка и объяснительные пантомимные монологи (а то и диалоги) героев, а также прочие излюбленные мелочи времен победоносного шествия по мировым сценам шедевров Жюля Перро.
Танцевали тогда в ХIХ веке, конечно же, не так. Стилистика движений была иной, не так высоко поднимали ноги. Но постановка Лакотта и не претендует на точное воспроизведение того, что было.
В новом спектакле каждый найдет что-то для себя. Те, кто ходят "в балет" посмотреть на балерин в пачках и на пуантах, получат сладкий десерт для глаз: пушистых юбок и красочных костюмов на сцене хоть отбавляй. Сторонники нового и экстравагантного, почитатели последних премьер Форсайта улыбнутся наивным падениям куклы-двойника главной героини со скалы и полетам над сценой. Искушенные балетоманы, возможно, пожмут плечами, услышав музыку: после появления симфонических балетов Чайковского и Прокофьева странно возвращаться в постановках к прикладной балетной музыке Пуни. Но они же признают балет детищем наших дней: "Ундина" полна аллюзиями спектаклей прошлых лет. Например, увидев сцену объяснения условий Королевы Моря (Ундина должна успеть выйти замуж за Маттео до того, как роза, которую дарит ей Королева Моря, потеряет свои лепестки), невольно вспоминаешь "Жизель", где от силы любви ломаются ветки бутафорских цветов; оценивая финальную сцену, понимаешь, что не склонялся бы так Маттео над обес-силевшей на его руках Ундиной, если бы не было трагического финала в "Манон" Макмиллана. И все сойдутся на том, что в спектакле много танца, сложного, интересного и по технике, и по композиции - есть где проявить свои достижения в классике не только солистам, но и всему кордебалету, скучать "у воды" здесь не приходится.
И скептики, и почитатели восторженно аплодировали удивительной легкости прыжков и ювелирности заносок пылкого Маттео - Леонида Сарафанова. Роль бесплотного неземного существа, Ундины, очень подошла индивидуальности Евгении Образцовой, сам Лакотт говорил, что Евгения "идеальна для этой партии". Она была органична и в образе Ундины - шаловливой кокетки, и Ундины, нежно влюбленной, мечтающей о счастье. Составы на премьерных спектаклях получились молодежные, и тем приятнее было наблюдать тот азарт, с каким боролись исполнители с трудностями текста, написанного хорошо знакомым алфавитом классики, но с французским акцентом на мелкой технике ног. Кому-то это удавалось с легкостью, другим - не очень, а спрятаться некуда, Лакотт каждого артиста показывает зрителю: одних - в традиционных развернутых балетных формах, других - во фрагментах массовых танцевальных проходок через сцену от кулисы к кулисе.
При всей свежести многих находок в спектакле то и дело возникала мысль, насколько же сильны традиции и легенды в балете и насколько активно балет ими питается, что в ХХI веке мы обращаемся к тому, что было в ХIХ, и признаем в этом новизну и этап в своем развитии. Воистину: новое - это хорошо забытое старое! Авангарду постановок молодых хореографов в программе фестиваля отведено свое время, а "Ундина" - это торжество старого доброго классического танца.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Наталия
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 05.05.2005
Сообщения: 11251

СообщениеДобавлено: Пт Мар 24, 2006 5:37 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006032410
Тема| Балет, БТ, «Золотой век», Персоналии, Е. Крысанова
Авторы| Ольга ГЕРДТ
Заголовок| НЕ ТО ЗОЛОТО «Золотой век» снова на сцене Большого
Где опубликовано| «Вечерняя Москва»
Дата публикации| 20060324
Ссылка| http://vmdaily.ru/main/viewarticle.php?id=22024
Аннотация|



На сцену Большого театра после 11-летнего перерыва вернулся балет Юрия Григоровича «Золотой век». Ажиотажа не наблюдалось – у входа на Новую сцену было по-будничному пусто, а в зале спокойно можно было найти свободные места. Правда, в финале выяснилось, что успех все-таки был: стоило на сцену выйти самому Юрию Николаевичу, как зрители дружно встали и устроили мэтру овацию. Только гимн Советского Союза и Юрий Григорович все еще так вот воздействуют на аудиторию.

«Золотой век» – последний, и не самый удачный хит Юрия Григоровича. К 1982 году главный балетмейстер не только Большого, но и всей страны, мягко говоря, подустал. Сама по себе революционная (учитывая времена и нравы) идея поставить один из трех опальных балетов Дмитрия Шостаковича не могла обеспечить успеха сочинению, в котором Григорович так обильно сам себя цитирует и повторяет. Сработала наработанная к тому времени «легенда» балетмейстера, которого любить было положено – как родину и гимн. Вчера, похоже, тоже работала легенда. Две трети спектакля зрители как будто припоминали, в каких местах и чему они раньше хлопали, и если бы не бравые подсказки клаки, неизвестно, чем закончился бы этот вечер воспоминаний. Даже Николаю Цискаридзе, вышедшему на сцену в роли Конферансье, с которой, по сути, началась его карьера в Большом, так надоело уходить со сцены под шорох собственных ресниц, что он начал делать публике подогревающие пасы руками: мол, давайте-ка хлопайте, тут вам не что-нибудь, тут шедевр.
Труд, тем не менее, оказался напрасный. И не только для возмужавшего премьера, который пытался втиснуться в ужимки и гримаски старой роли, но и для театра, который вдруг, как в детство, впал в ту самую эстетику, с которой только что «разобрался» в двух других балетах Шостаковича, сделанных Алексеем Ратманским, – «Светлый ручей» и «Болт». И неважно, что один вышел очень удачным, а второй, скорее, провалился: после рефлексий Ратманского на темы советской балетной идеологии и эстетики наблюдать, как переработанный культурный слой возрождается во всей своей агитпроповской наивности и патетике – по меньшей мере неинтересно. В том, что в «Золотом веке» Григоровича сила есть, а ума не надо – марширующие комсомольцы, канканирущие буржуи, хулиганы на полусогнутых и положительные герои с прямой спиной и нешуточной физической подготовкой, разумеется, убеждают. Но это, пожалуй, уже не так актуально. Даже публика, как выясняется, не очень понимает, где смеяться и чем восхищаться.
Артисты, похоже, тоже во власти легенды – они стараются, они полны энтузиазма, но одним силы не хватает, другим точно мешает ум. Уже «испорченный» модернистами Денис Матвиенко явно не создан для однозначно положительного Бориса (и как его слепишь без мощного прыжка?).
Ринат Арифулин готов сделать Яшку харизматичным злодеем, да получается какая-то карикатура. А тут еще Рита Анны Антоничевой расплывается в каком-то абстрактном лиризме и падает из рук то Яшки, то Борьки. Одна только Екатерина Крысанова так аппетитна и вульгарна, так достоверна и естественна, что когда ее героиню Люську убивают, становится совсем грустно, потому что следить больше не за чем.
Не за тем же, как маршеобразная эстетика агитпроповского театра «ТРАМ» борется и побеждает декадентское танго из ресторана «Золотой век»?
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25378
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Мар 25, 2006 10:42 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006032501
Тема| Балет, МТ, фестиваль, Персоналии, И.Зеленский, В.Терешкина, Д.Павленко
Авторы| Мария Ратанова, Фото: Валентин Барановский
Заголовок| Аполлона делают музы
// Бенефис Игоря Зеленского в Мариинке
Где опубликовано| «Коммерсант»
Дата публикации| 20060325
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc.html?DocID=660655&IssueId=30051
Аннотация|

В Петербурге на балетном фестивале "Мариинский" прошел бенефис Игоря Зеленского. МАРИИ Ъ-РАТАНОВОЙ и танцовщик, и программа показались верхом элегантности.

Три мужских балетных бенефиса, украсившие нынешний, шестой фестиваль, стали продолжением женских бенефисов прошлогоднего фестиваля "Мариинский". На этот раз Мариинский театр демонстрирует двух своих лучших премьеров – Игоря Зеленского и Фаруха Рузиматова (его бенефис состоится сегодня), подкрепив компанию солистом Большого Николаем Цискаридзе.

Из всех троих Игорь Зеленский сделал самую успешную международную карьеру, поработав в Милане и Лондоне и прослужив целых шесть лет в "доме Баланчина" – New York City ballet. Перетанцевав в Нью-Йорке внушительный баланчинский репертуар и отполировав до блеска свою виртуозную технику, Зеленский вернулся в отчий дом поднимать планку петербургского балета. Сегодня, пожалуй, никто лучше его в России не танцует Баланчина. Он это знает. И поэтому в свой бенефис включил "Аполлона Мусагета" и "Бриллианты".

Однако чего бы стоила его техника и отработанный неоклассический стиль, если бы не имидж голливудской звезды, который он сам себе создал. Стройный блондинистый мальчик из Грузии с отличными данными, но без особых актерских дарований, каким он выпустился из Вагановского училища, в Америке Зеленский понял, что если уж похож на молодого Марлона Брандо – брутального романтика из американских трущоб 50-х, то таким и надо явить себя миру. Перед фестивалем мариинский пиар набросал образ еще более радикальный. На рекламных постерах Игорь Зеленский, с обнаженным торсом атлета и в мятых джинсах, на фоне пожарных труб и винтов, предстал эдаким современным суперменом из МЧС. Однако пиар оказался чистой провокацией: на бенефисе танцовщик продемонстрировал идеал балетного истеблишмента – первоклассный неоклассический репертуар плюс новая вещь в хореографии Аллы Сигаловой.



В "Аполлоне" на музыку Стравинского, в котором артисту уже рукоплескали Нью-Йорк и Лондон, сюрпризов ждать не приходилось, однако каноническая баланчинская вещь прозвучала неожиданно остро. Из спектакля правильно убрали пролог, изображающий роды Латоны – Аполлон Зеленского выглядел не как новорожденный бог, а как умудренный опытом мастер. Вначале застывшее выражение умудренности и даже усталости на лице чуть было не испортило впечатление. При том что заноски были легки, а позы скульптурны, в танцах олимпийца отсутствовал элементарный драйв. Как вдруг на вариацию вышла Терпсихора – Виктория Терешкина, и Аполлон Зеленского чудесно преобразился. Высокая, величаво-спокойная, силой телосложения напомнившая знатокам баланчинскую балерину 50-х Диану Адамс, Терешкина буквально излучала жизненную энергию, гипнотизируя зал безусильной техникой и красотой линий. Игривость с оттенком эротики, с которой она исполнила вариацию, смутила присутствовавших в зале нью-йоркских критиков (привыкших к бесстрастному исполнению Баланчина), однако невероятно вдохновила Аполлона. Его дуэт с Терпсихорой был исполнен на одном дыхании, а финал с тремя музами он провел уже так, как будто гора свалилась с божественных плеч. Стало ясно, что хотя Зеленский хорош и один, но в окружении муз – неподражаем.





Но главным сюрпризом бенефиса стало "Concerto Grosso" на музыку Георга Фридриха Генделя в постановке Аллы Сигаловой. Ей, судя по программе, принадлежат все составляющие номера: концепция, выбор музыки, костюмы и сценический дизайн. На голой сцене – Зеленский, в черной водолазке и черных брюках, в неожиданном для него образе интеллектуального танцовщика.

Он ведет страстный диалог с барочной музыкой Генделя, то закручиваясь в вихревых шене, то застывая в позах, точно роденовский "Мыслитель". Впрочем, тут речь об эпохе барокко. Обнажившееся закулисье с высокими кирпичными арками заставляет вспомнить офорты Пиранезе. И еще об одной эпохе столь же великих страстей. "Concerto Grosso G minor" Генделя, написанное в 1739 году, звучит в записи 1944 года – в исполнении Берлинского филармонического оркестра под руководством Вильгельма Фуртвенглера, легендарного дирижера нацистской Германии, чья судьба стала символом художественного сопротивления. Живший под постоянным прессом и угрозой преследования, Фуртвенглер наполнял исполняемую им музыку немецких классиков пафосом современных трагедий. Жесты, напоминающие взмахи рук дирижера, проскальзывают в хореографии, в которой, впрочем, нет буквальной изобразительности. Зеленский превратил ее в поэму о художественном бунтарстве и стоицизме. Алла Сигалова зря смущенно пряталась за занавесом – эффектный номер имел оглушительный успех.

"Бриллианты" из баланчинских "Драгоценностей" были беспроигрышным завершением вечера. Мариинский ансамбль, всегда с наслаждением танцующий музыку Чайковского, был в ударе. Те же нью-йоркские критики вынесли вердикт: такую блестящую пару солистов, как Дарья Павленко и Игорь Зеленский, не часто увидишь в самом New York City ballet. Павленко и правда была так хороша – таинственна в адажио, легка в вариации, что публика простила ей обидный срыв (соскок с пуанта) в финальных турах. А бенефициант, хотя уже не раз виденный в "Бриллиантах", снова изумил бесшумностью приземлений после мощных прыжков и красотой рисунка в турах. Главное же, что превратило эту танцевальную симфонию в маленький спектакль,– это легкая ирония, позволившая герою вечера отстраненно взглянуть на собственный имидж безупречного классического солиста.



Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Михаил Александрович
Модератор
Модератор


Зарегистрирован: 06.05.2003
Сообщения: 25378
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Мар 25, 2006 10:43 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Номер ссылки| 2006032502
Тема| Балет, БТ, Персоналии, Ю.Григорович, А.Антоничева, Д.Матвиенко, Е.Крысанова, Р.Арифулин, Н.Цискаридзе
Авторы| Татьяна Кузнецова, Фото: Павел Смертин
Заголовок| Большой театр отбросило в "Золотой век"
Где опубликовано| «Коммерсант»
Дата публикации| 20060325
Ссылка| http://www.kommersant.ru/doc.html?DocID=660644&IssueId=30051
Аннотация|

К столетию Дмитрия Шостаковича на Новой сцене Большого Юрий Григорович возобновил свой балет "Золотой век" – теперь в репертуаре московского театра имеются все три балета композитора. На премьере ТАТЬЯНА Ъ-КУЗНЕЦОВА окунулась в полузабытую атмосферу позднего застоя.


Рыбак Борис (Денис Матвиенко) готов стоять на ушах от радости, что танцовщица кабаре Рита (Анна Антоничева) ответила на его светлое чувство

Всем, кто тоскует по незабвенной позднесоветской эпохе, надо идти в Большой на "Золотой век". Нигде больше не найти столь цельного и чистого образчика официозного искусства 80-х годов, представленного без всякого постмодернистского стеба и постсоветских рефлексий – так, будто на дворе все тот же 1982-й, когда Юрий Григорович впервые показал свой балет про борьбу рабочей молодежи с "притаившимися было остатками старого мира", как писали в тогдашних рецензиях.

Сюжет своего "Золотого века" Юрий Григорович придумал вместе с профессором Ленинградской консерватории Исааком Гликманом. Он не имел ничего общего с тем сатирическим бурлеском про авантюрные приключения советских спортсменов в некой фашистской стране, для которого 24-летний Шостакович написал свою музыку. В новом "Золотой веке" рыбак Борис спасал свою возлюбленную Риту (зарабатывающую на жизнь танцами в кабаре "Золотой век") из этого гнезда разврата и преступности. Любовная история, отсутствующая в оригинале, потребовала исправления партитуры – ее дополнили лирическими фрагментами из Первого и Второго фортепианных концертов композитора. Дмитрий Шостакович возразить не мог – его уже не было в живых.



"Золотой век" оказался последним оригинальным спектаклем Юрия Григоровича (в последующие годы он занимался лишь переделками классики) и самым ярким свидетельством исчерпанности его дара. Балет выглядел дайджестом общих мест из всех предыдущих работ главного советского балетмейстера. Юрий Григорович цитировал себя целыми фрагментами: бандиты танцевали как пастухи в "Спартаке", нэпманы разлагались наподобие патрициев, народ славил рыбака Бориса как царя Ивана Грозного и размахивал красными флагами как хоругвями. Лексика балетмейстера здесь истощилась до десятка типовых па: Юрий Григорович превзошел самого себя, построив гигантскую народную сцену на трех движениях, а лирическую вариацию героини – на двух. "Золотой век" вытягивали разве что колоритные солисты да музыка Шостаковича. Балетоманский фольклор того времени подвел итог творческого пути хореографа, обыграв название его первого балета "Каменный цветок": "Скажу, маэстро дорогой, как ваш поклонник пламенный: 'Цветок', быть может, золотой, но 'Век', бесспорно, каменный".



Восстанавливая свой спектакль к юбилею композитора, Юрий Григорович сократил его с трех до двух актов. Труппа с наслаждением припомнила все, чем кормилась все тридцать лет его царствования и что привыкла считать подлинно московской традицией. Кордебалетные массы, шлепая распущенными стопами и посверкивая невыворотными пятками, с удовольствием запрыгали незатейливым маршем. Николай Цискаридзе в роли Конферансье с упоением вспомнил молодость: высоко взбрыкивал ногами в амбуате, задорно вилял попкой и лихо падал на прямой шпагат. Рослая Анна Антоничева в партии Риты неистово двигала бровями и раскрывала рот, изображая то влюбленность, то испуг, и смело (хоть и коряво) исполняла спортивные поддержки, рассчитанные на балерин совсем иной комплекции. Сумрачный Ринат Арифулин, изображая злодея, так перестарался, что превратил своего Яшку-Жака в карикатуру; Екатерина Крысанова в партии бандитки Люськи резвилась как дитя – что при убийстве нэпмана, что при исполнении фуэте. И лишь приглашенному киевлянину Денису Матвиенко, артисту новой формации, было трудно наполнить советским пафосом картонные мизансцены балета. По залу прокатился смешок, когда его худенький Борис показал кулак разнузданным бандитам и нэпманам и те сбились в кучку от страха. Реванш артист взял танцем: хотя его прыжкам не хватало монументальности и мощи, но ослепительные jete en tournant и легкие изящные вращения подействовали безотказно.

Аншлага на премьере не было, однако в финале публика под руководством опытной клаки устроила Юрию Григоровичу полновесную овацию, как в старые добрые времена. Будто машина времени дернулась назад – и не было знакомства с Баланчиным и Ноймайером, уроков французского в лакоттовской "Дочери фараона", отчаянного радикализма новой версии "Ромео и Джульетты", постмодернистских радостей "Светлого ручья" и изящной изощренности "Игры в карты". По иронии судьбы в балетный каменный век Большой театр отбросил как раз тот, от кого ждали обновления,– худрук и хореограф Алексей Ратманский. Именно его инициатива позволила труппе вновь почувствовать комфорт золотого советского века.

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Балет и Опера -> У газетного киоска Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3 ... 8, 9, 10, 11, 12, 13  След.
Страница 9 из 13

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Яндекс.Метрика